Андрей Саликов – На пороге двадцатого века (страница 35)
– Хм. – Суботин с некоторым недоумением смотрел, как до двух с половиной сотен солдат, посланных полковником для удара во фланг, в данный момент азартно перестреливаются с оставленным прикрывать ворота взводом.
Идти вперёд они явно не желали, нет сомнений, пара снарядов, выпущенных трофейными крупповскими пушками, сыграла свою роль. Но не так, чтобы при потере не более четырёх человек залегать! И если ему не изменяют глаза (в бинокль, правда), то сюда уже подходят части охранной стражи. Ан нет, не один я такой глазастый, похоже, вон те увидели их гораздо раньше… Ой, что сейчас будет! Кавалеристы вырубят всех, уж больно кровью замарались, что «боксёры», что солдаты…
Полковник Ван стоял у окна и смотрел, как русские расстреливают из пушек казарму, в которой засели ихэтуани. На жизнь этих никчёмных крестьян ему было глубоко наплевать, пусть белые варвары их всех перебьют, невелика потеря. Но его стрелки, самые лучшие, преданные, остались в этой ловушке, их не выпустили, предводитель прислал к нему (после он лично казнит этого…) свою девку, и та процедила, что все остаются на месте. Верный Лунь, правильно поняв своего господина, одним неуловимым движением снёс бошку наглой потаскухе. Плеснувшая кровь испачкала пол, а голова, словно мяч, покатилась к его ногам. Троицу сопровождавших её «боксёров» (те, увидев, что она смертна, впали в ступор) закололи пехотинцы.
Бант! Опять эти пушки! Сморщился, как от зубной боли: не хотел он разделять свою батарею, не хотел (только против родственника губернатора идти… вот-вот), но
– Давайте лучше наконец встретимся, Иван Тимофеевич, с нашей второй «клешнёй», – улыбнулся я. Мимо прошла жидкая цепочка пленных солдат, охранявшаяся дюжими матросами, конвоиры внушали почтение одним своим видом, на целую голову превосходя щуплых китайцев. – Да и антураж, знаете ли, соответствует.
– Согласен, Сергей Петрович, – и прямо по-мальчишечьи улыбнулся. Вот чего-чего, а такого я не ожидал от своего всегда серьёзного начштаба. – Ну да, – чуть смутившись, произнёс он, – просто так и пахнуло галантным веком.
Хулачен, как и Ашихе, имел средневековую архитектуру. Его опоясывали кирпичные стены, обязательные ворота с башнями, на которых развевались русские флаги. В ехавшей нам навстречу группе всадников без труда узнал Алексея Александровича. Даже отсюда было видно, как он лучился от удовольствия, и понять его можно. Постоянные набеги хунхузов, которых укрывали китайские чиновники, в ответ на наши ноты лишь приторно улыбавшиеся, зная о недостатке стражи, стычки с «боксёрами», похищения и убийства русских рабочих и инженеров… И вот теперь он смог отыграться – нет, не за всё, но большая часть долга была погашена.
– Господа, давайте наконец въедем в город. – Столь необычное приветствие было встречено улыбками. – Да, – Гернгросс просто махнул рукой, – слишком уж много крови у меня этот городишка выпил!
– Ничего, Иван Тимофеевич, казачки, – кивнул я на гарцевавших невдалеке всадников, – пойдут по селениям, уйти далеко ихэтуани не могли. А там закрутят «карусель»…
– Да. – Вздохнув, он с тоской посмотрел на уходившие сотни охранной стражи.
Вне всякого сомнения, ему очень хотелось самому довести дело до логического конца – разгрома банд «боксёров». Но не судьба. Алексей Александрович сообщил, что в моё подчинение передаётся рота из Владивостокского гарнизона и две 87-миллиметровые пушки образца 1877 года. Для меня это была ложка мёда, а вот далее я получил целую бочку дёгтя.
– Эх, Сергей Петрович, сам понимаю, что нужно сюда полк перебросить. – Гернгросс махнул рукой, и столько в этом жесте было горечи, что я не нашёлся с ответом. – Я вас прекрасно понимаю, здесь, на севере, благодаря вашим решительным действиям нам сопутствует успех…
– Полноте, Алексей Александрович, а вы? Ставили охрану, налаживали связи с местными… да много ещё чего делали. Без вас этого не было бы.
Мои слова явно пришлись по душе генералу. Слишком редко его хвалили, а, как известно, доброе слово и кошке приятно.
– Да-с, – улыбнулся он, – что-то мы стали напоминать героев басни…
– А как по-другому? – ухмыльнулся в ответ на намёк. – Начальство у нас летает в вышине, и до нас, грешных, снизойдёт лишь для наказания. Как оно считает, подчинённые только исполняют его волю. М-да, а когда оно выдаёт приказы, получается как сейчас, хоть басню сочиняй: однажды лебедь раком щуку…
– Хм, Сергей Петрович, – ошарашенно посмотрел на меня Гернгросс. – Хотя так переиначить Крылова… весьма пикантно.
– А как ещё сказать? – И, убрав с лица ухмылку, продолжил уже серьёзно: – Мы потеряли темп, своим приказом наместник даёт возможность цицикарцам собрать свои силы в кулак. – Бывшие в комнате офицеры промолчали. Критиковать генерал-адъютанта и вице-адмирала решались не многие, но мне сейчас было не до политеса. Почему я так себя повёл? Хм, просветили меня насчёт отношения ко мне лично и к батальону в частности особы царской крови. – Как я понимаю, руководство озабочено более солеварнями в Бидзыво, портом Инкоу и янтайскими копями. Плюс захват, так сказать, столицы Маньчжурии, города Мукдена. Что же, мы люди военные и привыкли исполнять приказ. Но только после полного уничтожения цицикарского отряда, проблемы в будущем нам не нужны.
– Господа офицеры, можете быть свободны. Господин полковник, – обратился ко мне Гернгросс, – задержитесь, пожалуйста. Как я понимаю, вы использовали ваш джокер? – задал он мне самый неприятный вопрос.
– Да, Алексей Александрович, – кивком подтвердил я правильность догадки. – Просто у меня нет другого выбора. Не поддаваться на провокации… Бога мать! – И, взяв себя в руки, спокойно произнёс: – Согласитесь, что предписание «усилить охрану дороги, но не давать повода…» лишь подстегнёт Шоу Шаня. Сейчас он вместо нападения на наши форпосты на Амуре вынужден постоянно оглядываться. Добавьте к этому, что станции на Хингане в данный момент под нашим контролем.
– Так-то оно так, – согласился Гернгросс, – только сами понимаете…
– Понимаю, – кивнул я, подтверждая его красноречивую недоговорённость. – Тут не поспоришь, единственное, что мы можем сделать, – послать доклад о текущем положении дел на маньчжурке. И упирать, главным образом, на возможные финансовые потери…
– Хм. – Судя по воспрявшему виду, генерал отлично понял мою нехитрую линию защиты. Ни для кого не было секретом бережное отношение к деньгам нынешнего императора. И потому сумма потерь от действий китайцев вполне может заставить Алексеева призадуматься. С другой стороны, он уже сможет рапортовать в столицу о своих успехах, оперируя очень солидными суммами. – Знаете, вполне может получиться. И ещё, Сергей Петрович… – Гернгросс чуть замялся, – вы не могли бы выделить некоторое количество трофейного оружия?
– Отчего же нет, одно дело делаем. – Хотя отдавать было жалко, но я безжалостно задавил свою жабу, напомнившую о новейших винтовках Манлихера. Однако тут вопрос был уже «политическим»: мне начальник охранной стражи пошёл навстречу, приняв подчинённое положение. Нет, он тоже поимел весьма значительные дивиденды… Но операцию-то провели по моему настоянию! А это, как говорится, уже другой разрез. – Триста винтовок с боеприпасами вас устроят? И, Александр Алексеевич, «маузеры», конечно, старьё, но часть вполне неплохо сохранилась. Я полагаю, управление дороги может приобрести по чисто символической цене партию «немок».
– Согласен. – Гернгросс понял, что ему передадут «манлихеры», ну а покупка оружия для путейцев… В конце концов, не разорятся путейцы.
Далее совещание пошло более приятно (у обоих оказались фляжки с отменным коньяком), и пришедшая шиф-ротелеграмма не смогла испортить нам хорошее настроение. Даже наоборот, подняла его: адмирал Сеймур таки нарвался на неприятности. Подробностей не было, но главное сообщили – международный десантный отряд (увы, и наши два десятка моряков с офицером) подвергся атаке превосходящих сил китайцев. Причём не только «боксёров», но и регулярных войск. Потеряв два десятка убитыми и с полета ранеными, Сеймур вернулся в Тяньцзинь.
Владимир, наверное, впервые понимал, зачем его вызвали на столь представительное совещание. Кроме него в комнате за столом сидели капитан Мейр, ротмистры Дуббельт и Митрохин.
– Итак, господа, я собрал вас, дабы сообщить… – Курт выдержал паузу, чтобы все прониклись, – на нас вышел император Гуансюй.
Ответом было гробовое молчание. Господа офицеры переваривали столь шокирующее известие. Особенно спал с лица Митрохин, поскольку врос в среду и хорошо ориентировался в местных реалиях. Дуббельт держался лучше, но и он отлично представлял, во что всё это может вылиться.