Андрей Сабо – Камень Души. Книга 3 (страница 4)
***
Никто не произносил слов.
Зачем тратить дыхание на пустые звуки? Когда и так всё предельно понятно. Перед тобой враг. Его нужно уничтожить, разбить, развеять в прах, в пыль, в ничто. Только смерть решит исход этого противостояния.
Эльфийские стрелы летели густо, часто и точно в цель. Каждая находила «плоть». Риаа никогда не видела ничего подобного. Стражи Гландаголла действовали методично и синхронно, не распыляясь на мелочи, четко вычерчивая кружева боя. Стрелки каждую секунду отправляли смертоносную, колючую порцию небытия. Тетивы пели похоронные песни. Копейщики ткали кончиками наверший свою железную ткань, не давая врагам подойти к стреляющим воинам. Их строй держался крепче гранита.
А Лориэль... Лориэль сеял уже окончательную смерть и опустошение, не подпуская врагов к Риаа. Его клинок превратился в молнию. Каждый взмах забирал посмертные жизни.
Риаа же просто плела заклинания: щит из Тьмы, удар плети из Тьмы, шаг во Тьму и снова – щит, удар, шаг. Магия текла сквозь её пальцы рекой.
Враги прибывали волнами. Умертвия спрыгивали в проход сверху, словно падающие листья. Лезли из поворотов каньона. Выбирались из каких-то схронов и перли, перли всей гнилой массой. Их было легион.
Сколько уже длится битва? Час, день, вечность?
Здесь невозможно понять время. Оно просто перестало существовать, потому что некогда думать о нём. Некогда повернуться и взглянуть назад, туда, где остались Марко, Лагорве и Гелэрве. Где дрался Лорка среди груд костяков или то, что от них осталось. Только вперёд, к самой Цитадели. Дать возможность Неро сделать то, что надобно…
Чуть сдвинув взгляд, Риаа увидела, как Гончая Смерти, огромная черная псина рвала на костяные куски сразу двух умертвий. Её мощные лапы вогнали ещё одну нежить в красную землю, раскромсав то, что когда-то было живым телом. Костяная крошка брызгала фонтанами.
«Она прекрасна в своем чистом безумии», - промелькнуло в голове Риаа.
А псина уже нашла следующие цели. Рвала, кромсала, в пыль, в ничто в окончательное посмертие. Клыки её сияли мертвенным блеском. Каждый удар превращал «плоть» в прах. Кости трещали как сухие ветви под натиском урагана.
И везде шепот сухих, как листья голосов. Мертвые пели свои песни, посылая последние звуки уходящих душ в Серые Пределы. Освобождаясь от боли, страха, неведомого. Их голоса сливались в единый хор отчаяния и надежды. Звуки эти проникали в самую суть бытия.
И песнь эта была не печалью, а радостью конечного пути. Где их наконец примет и укажет дорогу в мир мертвых древний бог Рог. Привратник душ, привратник последнего приюта. Его имя шептали с благоговением те, кто стоял на пороге вечности. Рог встречал каждого. Судил каждого. Направлял каждого по заслугам.
Битва продолжалась.
Снова щит, плеть и шаг. Четко без задержки, без промедления. Будто Риаа делала это тысячу раз. Каждый жест был отточен до совершенства.
Откуда она это знала? Некогда об этом думать. Её кровь, её дар и сила, управляли сами. Лишь изредка она подталкивала их, перенаправляла и продолжала…
Щит, плеть, шаг. Вновь и вновь.
Впереди, где маячил темным провалом вход в Цитадель, воздух дрожал, вибрировал. У самой земли танцевали бесчисленные песчинки в гипнотическом хороводе. Они поднимались не выше щиколотки, словно невидимая граница удерживала их в плену.
«Значит щит или купол», - острой болью кольнула мысль Риаа.
Защитная магия. Древняя.
Снова щит. Плеть. Ещё шаг во тьму через море костей.
Она давно перестала считать уничтоженных умертвий. Сколько душ освободила от проклятия? Десятки? Сотни? Просто работа. Каждый удар плети превращал мертвяков в серую пыль, развеиваемую ветром.
«Лишь бы он успел», - промелькнула отчаянная мысль. Хлёсткий удар плети. Десяток скелетов рассыпался в прах.
Внезапно что-то изменилось.
Воздух сгустился. Реальность дрогнула.
От защитного барьера Цитадели ударила волна чистой ненависти. Ярость обжигала кожу. Разочарование – беспощадное и неуклюжее одновременно – пронзило её насквозь.
В этот роковой момент Риаа ощутила толчок в груди. Сердце пропустило удар. Второй. Глаза распахнулись от нахлынувшего горя, острого как клинок. Она поняла мгновенно – её любимый, её душа, искра жизни... исчез. Нить между ними оборвалась. Пульсация прекратилась.
Мир взорвался болью перед глазами. Слёзы хлынули потоком. Ахнув, она рухнула на колено среди костей и пепла. Приближающиеся умертвия её не интересовали. Ржавые серповидные мечи неотвратимо надвигались. Закованные в доспехи мертвяки занесли оружие для смертельного удара.
Ещё шаг. Другой.
А она по-прежнему стояла на колене. Голова опущена. Слёзы текли рекой по бледным щекам. Судорожный вздох разрывал грудь. Сердце билось неровно, болезненно.
Затем она подняла голову. Проследила взглядом траекторию приближающихся клинков. Смерть была так близко.
- Нет, - прошептала она, медленно поднимаясь. – Он жив. Боги – он жив!
Вера вспыхнула в её сердце ярче тысячи солнц.
В следующее мгновение она развела руки в стороны. Откинула голову назад к небесам. Выдохнула всю боль. И крикнула так, что содрогнулись стены каньона:
- Люблю! Вечно!
А затем... она просто хлопнула в ладоши… И мир взорвался мраком, стирающим всё.
***
Неро падал. Падал в бездонную пропасть. Его тело пронизывало ткань реальности, разрывая барьеры между измерениями. Пространство искажалось вокруг него. Время теряло смысл.
В этот раз падение отличалось от предыдущего, когда ему пришлось спустится в Серые Пределы, где ждали его древние Императоры. Реальность растворялась по краям, словно краски под дождём. Привычные контуры мира размывались. Исчезали один за другим.
Звуки сознания затихли. Внутренний голос умолк навсегда. Призрачные образы памяти поблекли серыми оттенками. Яркие воспоминания превратились в тусклые тени. Лица близких людей стирались из памяти. Небытие манило своей обманчивой простотой. Обещало покой. Никаких мучительных воспоминаний о прошлом. Никаких сложных решений. Никакой давящей ответственности за поступки.
Только безграничная тишина окружала его. Абсолютная пустота поглощала сущность. Молчание вечности обволакивало разум.
Сколько времени длилось падение – неведомо. Секунды растягивались в часы. Часы сжимались в мгновения. Временные рамки утратили значение в этой нереальной пустоте.
Неро чувствовал, как его личность растворяется, как становится частью этой пустоты. Единым целым с бесконечностью.
А затем падение остановилось…
Металлические удары о твердый камень эхом разносились в пространстве. Один за другим они становились все отчетливее, приближаясь к самому краю его угасающего разума. И вот уже совсем рядом раздался звонкий лязг, словно кто-то постучал прямо возле его уха...
- Хватит дрыхнуть, юный Раккаи! – громыхнуло где-то сверху. – Не место тебе валяться у моих священных врат, словно последней падали!
Неро рывком распахнул веки – или то, что у него заменяло глаза. Поначалу его окружала непроглядная тьма. Постепенно мрак начал рассеиваться, превращаясь в мутную серую дымку. Сквозь эту завесу он различил высокую фигуру, нависавшую над ним.
Муть медленно развеивалась. Контуры становились четче с каждым мгновением. И наконец он ясно разглядел того, кто находился перед ним.
Его зрение – или что там у него было вместо него – расширилось от осознания увиденного. Сам Рог! Во плоти стоял перед ним, небрежно опираясь на свою могучую глефу.
«Значит, вот что производило те металлические звуки о камни», - мелькнула догадка в его сознании. – «Невероятно... я все еще способен размышлять...»
- Довольно пялиться на меня, будто на призрака! – прогремел голос древнего божества. – И говори уже наконец! Хватит ворочать мыслишками в своей башке – от их скрипа у меня челюсти сводит!
- Немыслимо..., - едва слышно прошептал все еще ошеломленный Неро. – Я умер, и теперь у меня галлюцинации.
- Умер, говоришь? – то ли всерьез, то ли насмешливо протянул Рог. – Ну что ж, умер так умер. Нечего было совать башку туда, где ее снесут, даже не вспотев. Хотя Алгонн уже целую вечность не потеет.
Тут древний бог действительно разразился хохотом над собственной остротой.
А вот Неро было совсем не до смеха. Скорчившись, словно от нестерпимой зубной боли, он с трудом поднялся и принялся крутить головой, надеясь, что это недоразумение растворится в пустоте.
Наконец обхохотавшись, как какой-нибудь неотесанный и кровожадный наемник в аталанской таверне, Рог упер правую руку в бок. Уже без прежнего веселья он рявкнул:
- Поднимайся! Нечего тут рассиживаться!
Слегка сдвинув глефу, он легонько толкнул Неро в бедро ее подтоком[2].
- Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как заставлять мальчишку наконец пошевелить мозгами и начать что-то делать?
От древнего бога повеяло холодной яростью.
- Идем. Мне нельзя далеко отходить от врат. Проскользнет какая-нибудь тварь – и миру конец...
Неро окончательно пришел в себя. Зрение прояснилось, и он увидел Рога во всей красе.
Перед ним возвышался восьмифутовый гигант. Панцирь покрывал каждый дюйм его тела – от сапог до шлема. Ни клочка кожи не было видно.
Черный металл завораживал взгляд. Он блестел странным внутренним светом, которого здесь, у врат Серых Пределов, быть не должно. Доспех словно поглощал серую муть и отражал ее обратно.