Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 7)

Подлинное удовольствие для АВ доставляет только чистый (в повседневности замаскированный) садизм, поэтому гедонизм для них – лишь прикрытие, та выходная одежда, в которую они примеряют на себя публично. При этом гедонизм может использоваться ими в качестве садистского инструментария, особенно против НВ, часто придерживающихся ровно противоположных взглядов и критикующих АВ за их расточительность, когда деньги, затраченные на удовольствия, можно было бы, по их мнению, пустить на более «благие» цели.

Удовольствие требует денег – тот, кто «берёт от жизни всё», может себе это позволить, а значит, имеет расширенные, по сравнению с «бедняками», права. Эти права и подтверждают АВ, демонстрируя наслаждение всеми благами, предоставляемыми жизнью. Делая гедонизм частью своего мифа, они принуждают к нему и своих подвластных, особенно ближайших родственников, воспринимаемых как бы заодно с ними: супругов, детей, родителей и прочих «особо приближённых».

На публику АВ делают, прежде всего, то, что покажет их достаток. Весь рынок роскоши создан лишь для того, чтобы удовлетворить потребность АВ в демонстрации своего могущества. Вместе с тем, если большинство непримиримо осуждает чрезмерность, богатство и гедонизм, АВ публично будут вести себя в соответствии с его запросами: скромно, экономно, может быть, даже аскетично, если того хотят «люди», но без «желания народа» ни в чём себе не откажут. Они не станут терпеть то, что не приносит им удовольствие, то, что им не нравится.

Детализация

АВ не любят обобщения – они любят детали. Рассказы АВ изобилуют подробностями, часто несущественными для развития сюжета (которые НВ с легкостью проигнорировали бы), но которыми они с завидным упорством насыщают свой дискурс. Излишние, неуместные – не важно, важно – количество, которое превратится в качество (например, во впечатление об АВ как о хороших специалистах, разбирающихся в предмете).

В противоположность НВ, парой фраз пытающихся объять необъятное, АВ как бы разбивают передаваемую ими информацию на мелкие осколки-детали подобно мозаике, которыми затем планомерно выкладывают свои сообщения, не обращая внимание на утомление или усталость их получателя и ни мало не смущаясь, не замечая активной или пассивной реакции отторжения (например, в виде признаков ускользающего внимания: зевоты, бегающих глаз). Главное – заставить воспринимать (пусть и формально) и удерживать в этом состоянии как можно дольше; второстепенное же – сама суть сообщений, их тема, содержание, действующие лица, а также готовность адресата внимать навязываемой АВ информации, декодировать её.

АВ насыщают своё повествование понятиями, фактами, героями, которые могут быть знакомы лишь части аудитории, остальная же часть – низшие в иерархиях, неугодные – не удостаивается чести быть введённой в «курс дела», что призвано намекать на её незначимое, несущественное относительно посвящённых положение. Подобная «сегрегация» с одной стороны – сигнал-указание другим, что непосвященный – «какой-то не такой», стоит держаться с ним настороже, с другой – негласное принижение, слабое по интенсивности, но постоянное по «напряженности», которое адресат ощущает как, может быть, несущественное: лёгкий дискомфорт, «покалывание» самолюбия, и чтобы его перебороть, вслушивается, старается уловить связи – одним словом, усваивает, а следовательно, подчиняется. В то же время, высшим в иерархиях, а также тем, кого АВ хотят приручить, они вручат «программку» своего выступления с перечнем действующих лиц и используемых понятий. Вообще, перманентное воздействие лёгкими дозами стресса – один из основных методов, применяемый АВ для подавления непокорных (критиков, независимых, либо слабых конкурентов-агрессоров АН), постепенно подтачивающий их непоколебимость.

Подробности АВ любят не только передавать, но и принимать. Отсюда их отторжение любого рода абстракции, обобщений, опущения деталей в угоду главному и т. п. Они всегда оценивают человека или произведение искусства по их информационной насыщенности, которую можно легко считать и использовать с выгодой. Описательно-метафорические отступления, не несущие в себе достаточной (для АВ) информативной нагрузки, превращаются в их оценках в преступление против ясности и здравого смысла.

Вязкость

В АВ вязнешь как в патоке, битуме, торфяном болоте, илистом дне. Они затягивают в мёд из лести, подобострастия, ил из подробностей текущей повестки, их профессиональной и личной жизни, и, стараясь выдернуть одну ногу, неминуемо вязнешь другой и чувствуешь себя насекомым, попавшим на клейкую ленту.

Затянуть и не отпускать – такова поставленная эволюцией задача перед АВ. Обвить паутиной обязательств, обездвижить зависимостью, высосать соки самостоятельности (равно свободы) – к этому стремятся все АВ, растягивая свои ловушки в самых ходовых местах, точках притяжения, мимо которых невозможно пройти, и даже осторожность не позволит уклониться и хотя бы раз не быть пойманными.

Либо ты принимаешь свою участь – пассивного источника выгоды, добровольного или вынужденного мазохиста, маячка для последователей – смиряешься с ней, получаешь удовольствие, преследуешь свои интересы; либо нет, но тогда готовься прикладывать максимум усилий на протяжении длительного времени, ибо нельзя надеяться, что клей высохнет или кто-то испытает жалость к насекомым.

Невозможно направить разговор с АВ в желаемое русло – он всегда съезжает в задаваемую ими канву. Невозможно выпутаться из сообщаемых ими деталей, не стать их частью, не думать о них – столь навязчиво они доносятся, что встраиваются в «генетический код» мыслительных процессов. Невозможно не стать зависимым от АВ хотя бы в одном из периодически необходимых процессов удовлетворения насущных потребностей, ибо они опосредуют доступ к благам подчинением. Всё это – вязкость, вязкость АВ, только им присущее качество.

Упрощение действительности

Безвкусица

Гармоничное сочетание красок, звуков, предметов, архитектурных элементов и т. д. во многом формирует понятие вкуса. Он определяется врождённой способностью посредством чувств, интуиции, определённых знаний и аналитических способностей взаимоувязывать элементы окружающей среды, образуя свою самодостаточную эстетическую систему ценностей. Но АВ лишены вкуса.

АВ могут скопировать (и регулярно делают это) успешные, признанные практики, но они не способны выработать их самостоятельно. Перенесение эстетической системы в условия, в которых и для которых она не создавалась, порождает диссонанс. К тому же, в процессе копирования неизбежны сбои, в результате которых копия может удалиться от оригинала, продуцируя противоположные (ожидаемым АВ) реакции у вовлечённых в её восприятие, перестав быть гармоничной в нём. Но АВ этого не боятся, не избегают, идут напролом.

АВ, эволюционно лишенные способности к чувственному познанию, порой не замечают неуместности того или иного действия в данных здесь и сейчас обстоятельствах. Напором бьющей через край и сбивающей всё на своём пути самоуверенности АВ сглаживают колебания сомневающихся, и только единицы из числа НВ и поддерживающих их АН способны противостоять АВ, критикуя и обличая очевидную безвкусицу. Сами же АВ никогда не подвергнут себя критике, разве что это будет им выгодно с точки зрения укрепления собственной власти. И никогда не согласятся с критикой со стороны, легко выдавая черное за белое, солёное за сладкое таким образом – угрозой подразумеваемого и регулярно демонстрируемого неумолимого возмездия: например, скандала, – что проще и безопаснее поверить им, чем усомниться и высмеять. Большинство, боясь испортить отношения с АВ, старающихся всегда привязывать к себе либо материальными, либо духовными (лесть, юмор, внушение уверенности) нитями, безмолвно проглотит всё, что они ему преподнесут.

Более всего безвкусица АВ заметна в украшении своего тела: модные и дорогие предметы одежды, плохо сочетающиеся между собой, аляповатая косметика, избыточность украшений (особенно золота) в широком ходу у них. Следуя какому-нибудь популярному направлению в дизайне интерьеров, – например утилитарному скандинавскому, – АВ не стесняются вписывать его в классический или модерновый особняк, куда больше подойдёт классическая или импрессионистическая живопись в сочетании с ампирной или модерновой мебелью. Также АВ любят выставлять на видном месте дорогие и/или модные вещи – подарки (подарки от власть имущих) или купленное ими самими – не заботясь о том, как это будет сочетаться с окружением. Мода, дороговизна, новизна – вот главные козыри, которыми они побивают сомневающихся в правильности их выбора.

Дисгармония во многих проявлениях АВ усиливается с возрастом, что компенсируются сформировавшейся и упрочнившейся к тому моменту властью над группами (разного масштаба), в которых они реализуют себя, позволяющей им купировать большинство критических поползновений в свой адрес.

Ограниченность

АВ погружаются исключительно в те области/сферы/дисциплины, которые способны им обеспечить власть любого типа: экспертную, административную, политическую. Причём сам по себе предмет их занятий им не интересен и используется лишь как способ достижения власти, которая и составляет единственный их интерес. Если АВ «почуют» более выгодные области, – хотя они с детства выясняют, что может принести им максимальный доход и/или скорое продвижение по службе, – или осознают, что выбранный ими путь исчерпал себя (например, из-за наличия непреодолимых препятствий к быстрому обогащению и утверждению власти), то они, не откладывая, начинают поиск иного (вообще, АВ постоянно «сканируют» общественное пространство насчёт более выгодных вариантов восходящего развития карьеры, активно собирая сведения, опрашивая знакомых и незнакомых).