Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 37)

АВ внешне выражают псевдосочувствие страдальцам, хотя сами испытывают наслаждение при созерцании чужих бед. По их словам, они и сами страдают и «как никто» понимают ваши чувства, вашу боль, но вы должны смириться, терпеть, чтобы получить воздаяние, желаемую выгоду (АВ, в силу отсутствия эмпатии, всех судят по себе, поэтому полагают, что выгода всё окупит).

Тот, кто не желает ждать наступления катарсиса, страдать, терпеть и получать от этого удовольствие, – прежде всего, АН и отчасти НВ, – станут неугодными АВ и будут вытесняться за пределы их зоны влияния, поскольку не способны им подчиняться (подчинение подразумевает мазохистский запрос со стороны подчиняемого). НН же идеально вписываются в модель садомазохистских отношений, ибо будут ради «хозяина» АВ и даруемых им преференций и благ безропотно страдать и терпеть.

Железный занавес

Ограничение на общение с окружающим миром, установка барьеров, опускание занавеса, не пропускающего, не подпускающего всё внешнее, способное проявлять, прояснять, объяснять – это работа АВ – невидимых служащих сцены, усилия которых скрыты полумракам обратной стороны представления. За границу светотени выпускается исключительно миф, внутри же томится всё остальное – то, что подвергает его коррозии, разлагает его сусальное золото, изъязвляет его поверхность.

Идею железного занавеса могут зародить и воплотить только АВ и никакой другой тип. В стремлении возвести непроницаемую стену между «ненадёжным», «угрожающим» окружением и «чистым», «непорочным» внутренним содержанием, управляемым АВ, прослеживается безусловный садистский мотив – неутомимое, неуёмное, неутолимое желание АВ доставлять другим проблемы, выставлять искусственные препятствия на пустом, казалось бы, месте и удовлетворять тем свою ведущую потребность.

Как правило, к возведению «железного занавеса» не имеется объективных оснований, т. е. отсутствуют риски для власти АВ из-за свободного сообщения подконтрольной им группы с другими группами. Но решётки на окнах, забор, колючая проволока по периметру, ворота с засовами и КПП, выход за пределы которых строго контролируется АВ однозначно помечают и обозначают пределы несвободы для подвластных. Власть АВ должна быть дана в ощущениях.

В большинстве случаев занавес не так «железен», прочен, всеохватен, как в предельном, идеальном для АВ варианте, но методы его возведения, механизмы, приводящие его в действие, те же, хоть и не столь очевидные. Реализуется он на любых масштабах: от тотального с «мембранами», не пропускающими даже мыслей и чувств, до технического контроля входа-выхода за пределы жилища и ограничения на общение. В первую очередь он опускается на семью АВ.

АВ никогда не признают «железный занавес» таковым. Они упорно и настойчиво будут проводить линию, что масса всевозможных ограничений, ими установленных и навязанных, – естественный, неотъемлемый, непоколебимый порядок вещей, к которому, словно недееспособные дети, не имеют права и оснований прикасаться все «низшие».

Воззвание к чести и совести

АВ часто обращаются с воззваниями к «чести и совести», желая добиться подчинения апелляцией к общераспространенным и общепринятым в какой-то общности морально-нравственным нормам. Эти нормы трактуются и применяются ими избирательно только к тем, кого требуется ограничить или наказать, а не к тем, кто действительно их нарушает, и только тогда, когда требуется покарать или провести профилактику непокорности, в иное время допуская нарушения при условии «хорошего» поведения.

Определения чести и совести, критерии и мерила соответствия им устанавливаются АВ, с легкостью, «на ходу» вводятся ими в оборот внушением, а то и просто в уведомительном порядке с присущей им безапелляционной напористостью. Сомневающиеся выставляются АВ как достойные порицания и наказания бессовестные поборники аморального поведения, которым нельзя доверять даже самих себя.

Условные «честь и совесть» в руках АВ являются средством принуждения к повиновению, их «естественным» правом делать это от громкого имени будто бы общечеловеческих ценностей. Помимо вышеозначенной исполняется функция регуляции поведения группы в нужной АВ канве, в отдельных ситуациях – её сплочения на основе соответствия «высокоморальному» стандарту (например, чести военного, учёного, какой-то корпоративной группы: мушкетёров, гардемаринов, воспитанниц института благородных девиц, выпускников определённого университета и т. п.). Сплочение происходит даже независимо от АВ – они и не стремятся сознательно его достигать.

При этом сами АВ остаются за скобками, невозмутимо возлагая на себя бремя судьи, который по умолчанию не может быть виновен в том, в чём обвиняет. Но они вполне могут открыто допускать в своём поведении то, к недопущению чего призывают и даже принуждают, оправдывая это необходимостью, целью.

Взятие обещаний, наложение обязательств

Взятие обещаний – своего рода принуждение. АВ вынуждают давать их и буквально настаивают, требуют их исполнения, прямо или косвенно шантажируя общественным порицанием за попрание традиций/правил/норм, собственным гневом, отлучением от выгод сотрудничества с ними и в целом – от их благорасположения. А поскольку в обществе широко укоренён – с подачи тех же АВ – стереотип обязательного исполнения всех своих обещаний вне зависимости от обстоятельств их дачи и условий, влияющих на их реализацию, то задача АВ, эксплуатирующих стереотипы в своих интересах, значимо упрощается.

Нарушения данного слова порицается в любых общественных системах. Выполнение же обещаний «по умолчанию» считается обязательным качеством «достойного» члена общества. На этот трудно преодолеваемый аргумент и упирают АВ в своих доводах, когда вынуждают выполнять данные им обещания. То есть они здесь выступают как бы уже не от своего имени, а от имени группы, «людей», общества, народа, опираясь на авторитет множества как незыблемый фундамент.

Дающий обещание берёт на себя обязательство, за которое цепляются и тянут АВ, вынуждая подчиниться их воле. При этом свои обещания в отношении людей с более низким, чем у них, статусом, и особенно непокорных, они не считают обязательным и необходимым выполнять и даже намеренно не выполняют их в качестве наказания, а также с целью удовлетворения садисткой потребности.

Смена знака

АВ характерна резкая, неожиданная смена знака проявляемых ими эмоций с плюса на минус и наоборот. Знак может прикладываться буквально ко всему, исходящему от АВ: к оценке фактов, отношению к ситуациям/людям, мнениям по поводу каких-то событий и проч.

Очень часто после скандалов «в пух и прах» (в которых победитель известен, ибо АВ по определению никогда не признают себя проигравшими), когда кажется, что невозможно вернуться на прежние позиции, АВ очень легко на них откатываются. Но такой откат – лишь хитрый манёвр, призванный ввести в заблуждение. Они подобно истинным хищникам, например, котам, раз бросившись на игрушку или добычу, отходят на некоторое расстояние, создавая видимость отступления, чтобы «жертва» утратила бдительность, и делают «решающий» выпад.

Участники скандала испытывают страх его повторения, поэтому инстинктивно избегают действий, которые привели к конфликту и гневу АВ. Но замечая у АВ всякое отсутствие прежней гневливости, люди приободряются, у них улучшается настроение и они охотнее соглашаются на сотрудничество с ними на их условиях. Конечно, в рамках погрешности попадаются непримиримые индивиды (НВ), которые консервируют противостояние своей несговорчивостью, но таких можно объявить никчёмными и постараться от них избавиться.

От имени высшей силы

АВ легко причисляют себя ко всему, что олицетворяет высшие, трансцендентные силы в том или ином обществе, в той или иной группе. Боги, императоры, полководцы, президенты, цари, начальники, главы, владельцы, владыки составляют перечень тех «козырей», вбрасывая которые в игру они намереваются выиграть при любом текущем раскладе.

Когда все остальные способы убеждать и принуждать исчерпаны или требуют упрочнения, АВ прибегают к ссылкам на «громкие» имена, их мнения, высказывания, опыт, а то и просто вбрасывают в дискурс одно лишь имя, которое свой аурой должно придать ему вес в глазах большинства. А большинство падко на всё гремящее, яркое, большое и далёкое в пространстве и времени, к чему можно безбоязненно апеллировать, наделяя идеализированными, эталонными качествами, сверхспособностями, которые никто не сможет рассмотреть вблизи и сопоставить с преподносимым АВ.

АВ присваивают себе роль посредника между «богами и людьми», «царями и подданными», «начальниками и подчинёнными» или вовсе отождествляют себя с ними, преподнося это как данность, которую необходимо принять, поскольку все «высшие», к которым однозначно, по умолчанию, причисляют себя АВ, всегда находятся примерно на одном уровне, в одной страте, в одной лиге, в одной весовой категории, являясь как бы частью одной команды. Поэтому ссылаться друг на друга – само собой разумеющееся дело для представителей «элит».

АВ любят говорить о наказаниях и карах, которые условные боги пошлют ослушавшимся. И чтобы оправдать месть непокорным и иные свои жестокости ради утоления садисткой потребности, снять с себя ответственность за них, они называют себя лишь исполнителями высшей воли, неподотчётной «земному», посюстороннему.