Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 34)

Лесть и угодливость АВ часто как бы переслащены, приторны на вкус, но именно эта их особенность «парадоксальным» образом работает на достижение главной цели – приручения. Со стороны можно подумать, что нет более истовых угодников, упивающихся самоуничижением перед власть имущими, чем АВ. Но данное впечатление более, чем ложно, – это лишь игра, контролируемая ими от и до. И именно такой по форме угодливости АВ ждут и для себя, без обязательной искренности.

При взаимодействии с АВ всегда надо помнить, что «карета превратится в тыкву» при первых признаках непокорства. Нельзя рассчитывать, что «льстивый пафос» будет беспредельно насыщать их дискурс в отношении вас, если вы не НН, находящийся формально выше их по статусу, и/или от вас не зависит их продвижение по условной служебной лестнице.

Подчёркнутая благодарность

Подчёркнутая благодарность – один из вариантов лести АВ, а также уничижительная практика для непокорных. Может применяться как точечно, индивидуально, так и к широкому кругу лиц. Она также характеризуется избыточностью, шаблонностью формулировок, гиперболизацией, повторяемостью как и другие формы лести АВ. Отличается более сильной акцентуацией – заострением внимания на том, что это именно их благодарность и никого более, для выражения которой они милостиво спустились с вершин и за это хотят почтения, т. е. рассчитывают на покорность. Обычно используется по отношению к подчиненным с низким статусом, либо к группе, поддержки которой АВ добиваются.

В качестве уничижения может применяться к неугодным АН и НВ, с которыми преимущественно конфликтуют АВ, в форме внезапной смены «гнева на милость», подчёркнутого принижения себя перед ними, искусственного превознесения как реальных заслуг, так и их отсутствия. Но обольщаться непокорным не стоит, – хотя на это и рассчитывают АВ, лестью убаюкивая их бдительность, – реальной «смены курса» подобная «благодарность» не принесёт.

Квазивопросы

Квазивопросы, в которые уже вложен необходимый ответ, часто используются АВ для принуждения к согласию. Например, вроде бы совершенно безобидный, не допускающий двойных толкований, будничный вопрос (да ещё приправленный улыбкой): «Как вам мой суп? Вкусный?», который часто звучит из уст хозяйки АВ, принуждает дать необходимый ей ответ. Никакие, даже самые неизысканные правила этикета, не позволяют ответить, что он невкусный. Не позволят его критиковать и вполне естественное желание не портить отношения со столь, с виду, рачительной и дружелюбной хозяйкой. Если не учитывать маловероятную критику, которая заведомо будет приравнена к сумасшествию и станет эмоционально затратной для автора (хотя НВ способны на неё), остаётся только один ответ-выход из навязанной АВ ситуации: «Да», «Вкусный», «Потрясающий». Всё! Эти фразы покроют авторитет АВ очередным слоем позолоты, с каждым новым циклом лишь упрочняя его и делая нерушимым.

Поскольку сам по себе вышеозначенный вопрос не требует совершения каких-либо действий за столом – его нагрузка лишь декоративная к процессу коллективного принятия пищи, что-то вроде листиков петрушки на куске жареной рыбы. Обычно разделяя трапезы с кем-то ещё, все некоторым образом напряжены и являют «не себя» в чистом виде, и подобные фразы разряжают атмосферу, снимают напряжение, расслабляют. Можно сказать, что возникновение данного вопроса оправдано и ожидаемо, но вот само его озвучивание будет уже актом агрессии, поскольку принуждает участников застолья к мысли, не требующейся для процесса поглощения пищи.

Обыкновенно комплименты и иные оценочные суждения инициируются внешним по отношению к их адресату образом, и для попрания этой нормы требуется определённое волевое усилие. То есть, для задавания первой части «Как вам мой суп?» нужно соединение агрессии и воли, но, условно говоря, в незначительных концентрациях, отчего доступно и другим типам. Но вот вторая часть – сама подсказка-указание «Вкусный?» – чистый акт агрессии, присущий только АВ. Принуждение к определенному действию, обличённое в безобидную, на первый взгляд, форму под прикрытием описанных выше маскировочных элементов войдёт легко и почти незаметно, как вирус – последствия в виде выработанного авторитета хорошей хозяйки, часто не оправданного реальными умениями и результатами (поскольку все усилия АВ направлены лишь на демонстрацию, блестящую обёртку и иные способы быстрой «продажи»), наступят неотвратимо.

Угрозы

Угрозы – основная составляющая шантажа как метода внедрения страха в головы должных быть подчинёнными. Это неосознанный, «низовой» страх физического воздействия, поскольку АВ, обладая, как правило, крупным телосложением, суровыми и даже, порой, свирепыми чертами лица, легко включают инстинкты самосохранения у физически более слабых типов – неагрессивных НВ и НН. Что касается АН, не уступающих, а то и превосходящих физически АВ и не сопротивляющихся им, то у них превалирует нежелание тратить энергетические ресурсы на активные формы противостояния, в том числе, скандалы, постоянной угрозой нависающие над всеми недовольными «политикой» АВ.

АВ равно угроза. Они знают природу страха, слабые места каждого, и готовы в любой момент «подсветить» их прямой и косвенной стимуляцией. АВ прямолинейны, жёстки и жестоки на словах и при возможности на деле; дают это понять взглядом, сжатыми губами, стиснутыми зубами, интонацией, жестами и агрессивным напором в целом. Большинство инстинктивно считывает посылаемые АВ сигналы-угрозы и подчиняется их воле (за исключением НВ, готовых ввязаться в длительное противостояние и терпеть неудобства), даже если разум выступает против, т. е. при отсутствии каких-либо выгод для себя.

Без угроз не будет шантажа – основного метода стимуляции покорности. АВ всегда ходят с кнутом на виду, чтобы «паства» знала, кто её пастух, и что ей грозит за неповиновение. Они угрожают физическим наказанием, а то и расправой, описывая в подробностях способы, которыми они будут их осуществлять. Они угрожают обнародованием секретов и тайн, добытых ранее с помощью лести и предыдущих этапов шантажа. Они угрожают полицией и другими силовыми ведомствами. Они угрожают пожаловаться в органы власти. Они угрожают проклясть и наслать порчу. Они угрожают лишить денег, привилегий и наследства. АВ угрожают, угрожают, угрожают…

Угрозы АВ базируются на уверенности, что сила противодействия не равна силе действия: отсутствует или слаба, чтобы нанести им какой-то значимый урон. Эта уверенность является следствием высокого уровня агрессии у АВ, преодолевающего собственные страхи и опасения, т. е. потенциальный риск.

Уход

Одним из действенных методов стимулирования покорности является угроза ухода/отъезда АВ и претворение её в реальность (что случается реже).

Угроза отъезда – подвид шантажа. Применяется АВ в ответ на массовое непокорство или подозрение на него, когда конкретные зачинщики не ясны или у них слишком много активных сторонников и/или влиятельных покровителей, а «обычные» точечные воздействия на неугодных не подавили бы оппозицию в целом и не предотвратили бы потенциальных (чаще надуманных) покушений на их власть (иногда может применяться и индивидуально, когда, например, жена АВ «уходит» от мужа НН). Уход/отъезд будет успешен только в тех группах, где власть АВ утверждена, устойчива, стабильна, но требуется дополнительное упрочнение, профилактика и/или новые основания для массового террора.

Угроза ухода обязательно включает в себя наречение себя жертвой в самых разных изводах, чаще в форме театрального представления. Начинается оно с предъявлений обид, жалоб на отсутствие должного пиетета, благодарности за заботу, мудрое руководство, за то, что в результате «неустанных трудов», «самопожертвования» АВ все остальные праздно существуют, забывая воздать должное благодетелю. Притом реальных оснований для их жалоб и опасений в большинстве случаев нет – чаще всего разыгрываемая ими «пьеса» основана на посылках, полностью или частично выдуманных ими. Но игре АВ верят – такова притягательность силы.

Затем идут непосредственно сами угрозы отъезда, оставления «неблагодарных» на произвол судьбы. После чего по негласному сценарию АВ со стороны подчинённых должны следовать (и следуют) прошения не покидать их вкупе с признаниями своей неправоты, согласием со всеми обвинениями и просьбами о прощении. Но АВ остаются к ним демонстративно глухи, переходя к немедленному претворению своих угроз в жизнь (если сочтут возможным и необходимым их претворять).

Часто угрозы ухода/отъезда подкрепляются религиозными мотивами как самыми доступными массам, а значит эффективными. АВ будто бы желают предаться уединению по типу монашеского, чтобы молитвами, самоотречением искупить грехи «заблудших». Они действительно некоторое время имитируют отшельничество, но оно длится недолго. АВ ждут посольства с раскаянием и обещаниями впредь беспрекословно «слушаться и повиноваться» и дожидаются его. В результате они получают как бы «мандат» от народа на абсолютную власть, что неизбежно вытекает в ужесточение террора с постоянным поиском и наказанием предателей и заговорщиков – у АВ, убедившихся в своём полновластии, силе своего влияния, покорности большинства, отсутствии сопротивления, окончательно развязываются руки.