Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 20)

Востребованность должна быть тотальной и охватывать все сферы реализации АВ: личную, профессиональную, общественную. Но она должна не только формально наличествовать, но и быть озвученной, чем АВ неотступно занимаются в рамках создания своего мифа. Но и озвучивания им мало – необходимо, чтобы она была усвоена всеми, оказавшимися в зоне её действия, и далее распространялась бы из уст в уста без участия АВ. Такими идеальным распространителями являются НН, для которых востребованность «хозяина» является значимым статусным символом, придающим им уверенности. Но и другие типы также «впадают в искушение» угодить АВ, поскольку проще всего согласиться с ними, принять, воздать им хвалу (чего они и ожидают и к чему принуждают), заслужив тем их расположение, чем обличать истинное положение дел (чаще всего не соответствующее их декларациям), стать неугодными и навлечь на себя санкции.

От АВ часто можно услышать фразы: «Кроме меня ведь некому», «Все дела на мне», «Я всегда нарасхват, так что вам лучше поторопиться», «Тружусь без сна и отдыха», «Ночей не сплю» и им подобные. АВ не только никогда не умоляют своих заслуг, но и с лёгкостью припишут себе то, к ему они не имеют никакого отношения и в принципе не могли иметь. Да, они засиживаться на работе дольше всех, но не для того, чтобы сделать больше и лучше (сверхъестественной выносливостью они не обладают), а чтобы все видели их «подвиг», знали о нём – всё то «сверх», что АВ себе приписывают и пытаются продемонстрировать, не более чем имитация «бурной» деятельности.

Жертвенность

АВ любят играть роль жертвы. Говорить о своих страданиях, сильно преувеличенных; о том, сколько сил и средств они истратили, чтобы достичь всеобщего блага, чтобы улучшить жизнь «неблагодарных», заработать то, что имеют; во сколько им обходится содержание иждивенцев (которых, зачастую, они сами таковыми делают) и проч.

Роль жертвы выгодна, поскольку вызывает сочувствие у слабых и снижает «заметность» (как конкурента) у сильных. Особенно она удаётся женщинам АВ, поскольку даёт им больше преимуществ, чем мужчинам, для которых слабость не всегда «почётна» (за исключением безвольных НН, сигнализирующих при помощи неё о своей готовности покориться). Тем не менее, мужчины АВ также часто и с успехом выдают себя за жертву, когда необходимо.

Основная задача «жертвенности» АВ – создать противовес порождаемым ими страданиям, стать своим среди своих жертв, чтобы обезболить и купировать потенциальное недовольство. Для этого надо пойти на обман, войти в роль, вдохновенно сыграть её, чтобы не возникало малейших подозрений в подлоге (а они возникают у НВ и АН, но не у НН), и в целом дать представление, спектакль, что у АВ выходит вполне убедительно и даже впечатляюще.

Обычно роль жертвы контрастирует с образом «сильной личности», который преимущественно транслируют в окружающее пространство АВ. Но такой образ вызывает завышенные ожидания у публики, что, являясь целью самой по себе, не всегда должным образом её мотивирует, поскольку порождает дистанцию между власть имущими и подчинёнными и отдельные попытки её сократить по инициативе «снизу», чреватой покушением на власть АВ. Поэтому жалуясь на долю, судьбу, АВ не стремятся вызвать сочувствие, получить предложения помощи от неагрессивных типов, а стремятся показать себя «обычным человеком, как все, со своими слабостями». Данным запросом АВ не похожи на АН, для которых высказывание жалоб – основная стратегия поведения, позволяющая экономить и накапливать ресурсы.

Бравада

Заговорить, заворожить разговором, не отпускать из его лап, чтобы невозможно было подумать чего-то иного, не содержащегося в навязываемом ими посыле – цель ещё одного способа построения мифа АВ, который можно назвать бравадой.

АВ прирождённые рассказчики, не упускающие случая вплести в разговор свой миф, оплести им, сплести его из подручных сюжетных линий, скреплённых с виду бурной, но контролируемой фантазией. Они легко выкручиваются из тупиковых схем, закручивают сюжет, выставляя себя героями, преодолевающими, побеждающими, завоевывающими за счёт смелости, «правильного подхода».

АВ могут выставлять напоказ свои достоинства в форме откровенного подросткового хвастовства, демонстрируя на словах как бы бесшабашное удальство, необходимое для завоевания авторитета в некоторых группах при некоторых обстоятельствах. Распространённым вариантом бравады АВ является также демонстрация спокойствия в критических ситуациях (насмешки над ними и над теми, кто испытывает страх), подкреплённое быстрым нахождением выхода из них без существенных, с их точки зрения, потерь (всегда ими занижаемых или вообще игнорируемых). Всё это показывает силу, право на власть, что крайне притягательно для большинства, особенно для безвольных НН.

Бравада – это ещё и вызов, проба аудитории на покорность. Предлагая на суд свои «сверхъестественные» способности, АВ как бы провоцируют публику, ожидая, кто дерзнёт оспорить их, тем самым записав себя в неугодные. Молчание же будет означать приятие равное покорности.

Видимая лёгкость бытия

АВ всегда транслируют вовне образ лёгкости и непринужденности своего существования. Они никогда не говорят, что живут скверно, тяжело, несчастно, бедно. Всё в облике, в образе жизни, в поведении, в словах самих АВ и их ближайших подчинённых должно говорить о достатке, отсутствии проблем, даже объективно наличествующих (за исключением специальных случаев, когда противоположное выгоднее).

Весь их дискурс должен нести посыл лёгкости бытия, не оскверняемого никакими проблемами, а если их нельзя скрыть, то надо внушить толпе, что они рутинно, без излишнего напряжения сил преодолимы. АВ дают понять, что принимают окружающее как есть и существуют в заданных им обстоятельствах, добиваются успеха в них, а не стонут, не плачут над долей. Они и других призывают к тому же, особенно тех, кто находится в сложных жизненных обстоятельствах. Помимо конструирования мифа, подобный призыв имеет целью принизить страдающего, как бы давая понять ему, что он сам навлёк на себя трудности. Такое «воинствующее» неприятие жалоб, идущих единственно, по убеждению АВ, от лени и незнания правильного пути, призвано занижать самооценку, провоцировать различного рода депрессивные состояния и удовлетворять тем садистский запрос.

По неоспоримому мнению АВ хорошо должно быть тем, кто «этого заслужил», кто «сам добился этого своим трудом» (в реальности же АВ всегда и всюду стремятся воспользоваться плодами чужого труда). Однозначно таковы сами АВ и те, кто им подчинился и следует в определяемой ими канве. Все, кто указывают на несчастья – свои или чужие, – просто не хотят работать и стремятся жить за счёт других. Подобный конструкт привлекателен, особенно для НН, комфорту которых необходима легкость и простота существования, без концентрации на проблемах и поисках их решения. Для склонных к критике НВ подобный посыл служит дополнительным триггером к противостоянию с АВ, поскольку в первую очередь они являются адресатами «видимой легкости бытия».

Свита

АВ любят являться публично со свитой из приближенных, помощников, слуг, обставляя такие шествия с театральной помпой, жанр и стилевое оформление которых определяются средой, предоставляющей сцену и зрителей, а также, в значительной степени, культурным и образовательным уровнем «постановщика»: менее образованные АВ склонны к большей избыточности в торжественности, пышности, количестве актёров и проч. В этом шествии первично строгое соблюдение церемониала, подчеркивающего доминирующую позицию АВ и приниженную участников свиты.

Посредством подобных шоу АВ утверждают и подтверждают легитимность своих претензий на власть, а также демонстрируют объём и полноту обладания этой властью. Причём выполняется прямо пропорциональная, линейная зависимость – чем больше вовлеченных в свиту (равно покорных), тем, по мысли АВ, полноценнее и многограннее воспринимается в глазах публики их миф и его основная составляющая – образ господина, повелителя. То есть полнота права на реализацию власти АВ определяется размахом: количеством участников свиты, пышностью декораций, церемониалом, длительностью экспозиции и другими внешними, направленными на непосредственное восприятие зрителями атрибутами. Возможности АВ должны поражать, прочно отпечатываться в памяти.

Свита АВ может состоять из секретарей, помощников, водителей, пажей, факелоносцев, слуг, телохранителей, личной гвардии и тому подобного обслуживающего персонала, рекрутируемого преимущественно из НН, для которых подобные роли естественны. Но в современных условиях свита-окружение редко приобретает желаемый АВ размах. В отсутствии абсолютной власти они следуют устоявшимся здесь и сейчас правилам и нормам, хотя в предельном выражении стремятся к варианту дворцовых церемоний при подчеркивании божественной власти монарха.

В публичном поле свита возникает вместе с АВ и в том или ином виде существует всегда, причём заметно и на виду. В процессах утверждения и удержания власти для них не бывает мелочей: даже в незначительные ритуалы – например, походы в туалет, – вовлекаются как можно большее количество соучастников «за компанию». Свита – понятие растяжимое до предела и сжимаемое по требованию, неизменно возникающее вокруг АВ и имеющее довлеющий, агрессивный характер на ту группу, где они реализуют свои властные амбиции.