Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 15)

Как и во многих своих проявлениях, в сокрытии нежелательного, опорочивающего их репутацию АВ алгоритмически последовательны и непреклонны. Они не сделают исключений из жалости (которой они ни к кому не испытывают), не примут во внимание логичные аргументы в оправдание, солгут, оболгут и т. д. Например, АВ не будут упоминать о встрече с вами, если вы хоть раз противопоставили себя «так принято», т. е. в чём-то пошли против большинства (если только это не то большинство, которое также не приняло и АВ). Они будут умалчивать и о своих родственниках с подмоченной каким-либо образом (вредными привычками, бунтарством, бедностью) репутацией, потенциально способных сколько-нибудь снизить положительный «блеск» их мифа-образа, широко тиражируемого в массы. Вообще, прежде чем представить публике свою родню, АВ их в прямом и переносном смысле чистят, красят, убирают им заусенцы, ровняют поверхности, исправляют прикус, а то и вовсе переделывают.

На всеобщее обозрение АВ всегда выставляют праздничный торт, а не фотографии кондитерской с крысами, мухами и грязным полом. Внутри их дома может царить «тёмное царство» самодурства (самодурства именно АВ), но мало кто узнает об этом и мало, кто решиться запустить туда «луч света» (для этого миф ими и создаётся). Именно в своих отношениях с родственниками АВ особенно щепетильны и тщательно полируют гладко-положительный образ семьи. Но подобные «процедуры» с той или иной степенью стремления к «совершенству» прилагаются ко всему, что может иметь маломальскую ассоциацию с АВ.

Избегание ошибок

Избегание ошибок – процесс непрерывный, свойственный всем АВ примерно в равной степени, т. е. имеющий ключевое для них значение. Признание ошибки для АВ равносильно признанию своей слабости, а слабые не имеют формальных оснований навязывать свою власть другим.

Все продвижения АВ по служебным лестницам строятся на избегании и сокрытии любых ошибок, неточностей, оплошностей, описок, особенно в тех случаях, когда существуют объективные, простые в реализации критерии их выявления, которым достаточно легко соответствовать, и их (ошибок) отсутствие имеет прямое влияние на результат, т. е. на успешное утверждение их власти. Поэтому АВ легко и быстро достигают карьерных пиков, например, в подразделениях/организациях, специализирующих на бухгалтерском учёте. Но и в иных сферах, где существуют строгие, однозначные правила, чёткое следование которым убережет от вероятных претензий, АВ имеют успех.

Ошибки, которых стремятся избегать АВ, – это, прежде всего, несоответствия критериям, признанным большинством на текущий момент (любые последующие корректировки не имеют обратной силы для АВ). Они всегда опираются либо на утвержденный их перечень, либо на мнение общепризнанных экспертов/авторитетов, ссылка на которых должна купировать, по замыслу АВ, любые сомнения.

Для АВ важно именно полное отсутствие ошибок на протяжении длительных отрезков времени – раз допущенная оплошность может разрушить тщательно выстраиваемый миф и часто имеет необратимые последствия (АВ стараются стереть память об этом или хотя бы ассоциацию с собой). Поэтому они очень щепетильны к деталям, порой не существенным и второстепенным (с точки зрения НВ, например), и занимаются тотальным искоренением или сокрытием любых намёков на допущенные ими когда-либо неточности. Полного исключения ошибок АВ добиваются также и от своих подчинённых (в том числе, собственных детей), подвластных групп, организаций (хотя при случае не постесняются назначить «козлом отпущения» конкретного исполнителя для отвода от себя подозрений).

АВ всегда следуют проверенным, зарекомендовавшим себя практикам, дающим надёжный результат. В морально-нравственных вопросах опираются на доминирующие здесь и сейчас системы религиозных верований, традиций, либо светскую этику. Сами АВ не применяют новые методы и вообще методы с высоким риском – они либо делегируют подчинённым их внедрение, либо некоторое время наблюдают за «инноваторами».

Непризнание ошибок

АВ никогда не признают свои ошибки, иначе это будет развенчанием их мифа, краеугольным камнем которого является абсолютная безгрешность. Конечно, в отдельных ситуациях, когда их уличит высший в иерархии, от которого зависит их карьера, они подобострастно признают за собой «погрешность», но только на время, чтобы в последующем «заиграть», стереть со всех возможных носителей любое упоминание об однажды сделанном признании или же убедить в том, что оно сделано вынуждено.

Для АВ взять вину на себя невозможно в принципе, вне зависимости от их статуса, и не стоит ожидать, что они её признают даже под гнётом неопровержимых доказательств. Ошибка и АВ – сочетание несочетаемого, оксюморон, от которого должно быть всем смешно как от какой-нибудь «нелепицы», «несусветной чуши» и «вообще, стыдно обо мне такое думать». Главное – избежать прямой и устойчивой ассоциации между АВ и ошибкой, оборвать эту связь и не дать её восстановить.

Миф АВ не может содержать ошибку, иначе он «сдуется», поэтому его «оболочка» их не пропускает, а любое её повреждение быстро затягивается отрицанием или оправданием. «Оболочка» их мифа – это горизонт событий, за который не может вырваться не один порочащий АВ квант. Приходящее извне и несущее критику поглощается и удерживается, изымаясь из общественного сознания, чтобы не порождать случайного блуждания в умах.

Когда нет возможности обойтись голым отрицанием по типу: «Это невозможно!», «Это не я и точка!» или же убеждением: «Вам показалось – сегодня были сильные магнитные бури», АВ пускают вход многочисленный арсенал оправданий, причём сама форма их подачи (безапелляционная уверенность в сочетании с позитивным настроем, улыбкой) в первую очередь призвана отвлекать внимание от первоначального обвинительного посыла и его сути.

Даже математические ошибки не будут признаны АВ, что уж говорить о тех, которые возникают не из-за нарушения общепризнанных правил или законов природы, а из-за допущения разницы взглядов, интерпретаций, мнений – здесь они просто выдвигают встречный антитезис, опровергающий любые «домыслы» и «инсинуации» оппонента. Если к тому же они обладают абсолютной властью в какой-либо группе, шансов заострить внимание на их оплошностях и погрешностях, и, тем более, принудить признать их, нет никаких.

Непризнание неуважения к себе

Любое проявление неуважения АВ стараются тут же купировать, обезвреживая как само сообщение, так и его источник. Причём скорость в этом принципиальном для них вопросе не менее важна, чем устранение самой «проблемы». Поэтому реакция АВ бывает незамедлительной, выраженной, направленной; часто проступает в тех или иных формах агрессия, которая иногда может выходить из под их контроля.

АВ чётко отслеживают случаи неуважения к себе и склонны находить его там, где объективно отсутствуют к нему предпосылки или даже наоборот, было выражено почтение, но не так, как хотелось бы им. Пограничные ситуации расцениваются ими однозначно не в пользу тех, кто «имел ввиду не то, что вы подумали» (только если не выгодно иное прочтение).

В какой-то степени АВ даже желают, чтобы периодически к ним проявляли неуважение – реальное или надуманное ими, – ищут его вокруг и всегда находят, используя для внушения чувства вины, как один из поводов удовлетворить садистскую потребность. Особенно такой «поиск» выражен у АВ, находящихся на верхних ступенях иерархий, когда враги и конкуренты подавлены и вокруг сформирован устойчивый пул покорных, преданных почитателей.

Неуважением АВ считают любое покушение на их миф и власть: критику, нарушения этических норм (для профилактики нормы могут заимствоваться из других групп и даже времён, как, например, родительское благословление на свадьбу), попрание иерархии, насмешку/иронию над ними. Также как неуважение к ним будет интерпретированы проявления неуважения к преданным им, работающим на них, находящимися с ними в формальной связи: к родственникам, сотрудникам, слугам, соседям, землякам и проч.

Публичного проявления неуважения к себе АВ стараются не замечать, чтобы не привлекать к нему внимания. Или же стремятся отвлечь от него шуткой, переключением на более «значимые» вещи.

Величие

АВ часто ассоциируют себя с величественными, великими, величайшими делами, творениями, людьми, к которым они причастны прямо или косвенно, причём степень их участия может быть минимальной или вовсе мнимой.

АВ обильно добавляют в свой дискурс «величественность» словно соль, считая, что без неё никак нельзя подавать их главное блюдо – миф. При этом они не расставляют солонки, лишая возможности солить по вкусу, оставляя за собой право регулировать столь важные для них смысловые пропорции. Соль способна подавлять, заслонять собой подлинный вкус, но при этом позволяет съесть многое, без неё малопригодное в пищу.

Само по себе «величие» наделено устойчивыми коннотациями, отсылающие к чему-то исключительному, редкому, требующему значительных усилий и таланта, сакрального знания, определяющему важные сферы жизнедеятельности и имеющему право на основании своей исключительности на определённую власть над не способным достичь того же большинством. Поэтому АВ не могут не обратить на него внимания и не использовать его для построения своего мифа.