Андрей Рыжов – Агрессия и воля. Как люди управляют людьми (страница 13)

Уборка два раза в день своего жилища – распространённое для АВ и распространяемое ими явление. После денег и власти в иерархии их приоритетов следует чистота помещений и персонала, за которой они тщательно следят и за несоблюдение которой строго взыскивают. В своём хозяйстве АВ постоянно моют, чистят, метут, сметают, стряхивают, натирают до блеска (чаще – не своими руками) и принуждают это делать других либо прямым указанием/приказанием для тех, кто в их власти, либо укором-назиданием с разными эмоциональными оттенками (от презрения до шутки) в зависимости от положения в иерархиях (никогда прямо для тех, кто выше них).

В неуёмном, неиссякаемом, фанатичном стремлении АВ к чистоте просматривается, скорее, врождённая «патология» этого психотипа, нежели что-то осмысленное или просто рациональная, с точки зрения физического существования, потребность. Иначе трудно объяснить все перегибы, которые, порой, имеют место на пути удовлетворения этого страстного желания. На первый взгляд вклад чистоты в укрепление мифа кажется минимальным, но на пути к власти для АВ нет мелочей. Грязь – удобный повод, чтобы развернуть «фронт» угнетения: попрекнуть, пристыдить, оскорбить, заставить, принудить, а также почти неиссякаемый источник работы, которой можно занять и, следовательно, подчинить. Идеальная чистота не достижима, и не всё и не все отправляются в космос, поэтому найти повод для внушения чувства вины АВ всегда сумеют. Обвинение подразумевает превосходство обвинителя над обвиняемым, вывод обвинителя из поля подозрений в том, в чём он обвиняет других. В деле чистоты доказательства видны на поверхности, вина прозрачна, репутация запятнана.

Ещё один вопрос первостепенной важности для женщин АВ – стирка. В доме у них она никогда не прекращается. Вещи постоянно стираются, отчего изнашиваются и заменяются другими без сожаления. Процессом стирки, который в значительной степени является самоцелью, обеспечивается круговорот вещей (в данном случае – одежды), необходимый АВ для обоснования принуждения подчинённых к труду.

Вообще, чуть ли не любой порок ассоциируется с грязью, и обличая нечистоту различного рода, АВ приписывают (а себя на правах обличителя исключают из «списка») уличённым в нечистоплотности порочность, как бы растворённую в конкретных обстоятельствах, но всё-таки инстинктивно ощущаемую свидетелями и самими «носителями».

Мода

АВ всегда идут вслед моде, безжалостно отсекая то, что осталось позади, чему ещё недавно сами поклонялись и, казалось, преданно служили и вовлекали в это служение всё новых и новых адептов.

Мода, которой следуют АВ, может распространяться на любые явления, вещи, развлечения: спорт, дорогие автомобили, места обучения детей, иностранные языки, стили речи, отдельные слова и проч., а также на людей: писателей, поэтов, композиторов, художников, музыкантов, певцов, актёров и т. д.

При тщательно выстраиваемом мифе и тотальном избегании ошибок без каких-либо «послаблений» для риска саму моду АВ не формируют. Они выжидают, пока модное дозреет, поспеет, станет «съедобным», когда попробовавшие испытают его на себе, оценят значимые параметры, и тогда и только тогда АВ возьмутся за модное: будут стараться использовать его с выгодой, навязывать как можно большему числу покорных и непокорных (тем самым их покоряя) из своего окружения, привлекать в окружение его носителей, формируя нужные для себя связи. Но как только модное начнёт терять блеск, сменяться новым трендом, АВ не думая переметнуться в «новомодный» лагерь, забудут то, чем были поглощены буквально вчера и даже приложат значительные усилия, чтобы затереть память о нём. Чем выше страта, охваченная модой на что-либо и, собственно, генерирующая модное, тем сильнее, устойчивее и продолжительнее страсть АВ этой моде следовать.

АВ не вспоминают о своих прошлых, не модных здесь и сейчас, увлечениях (в том числе, людьми) и тут же купируют, подавляют, искореняют любые попытки напомнить о них; не обращаются к прошлому опыту, подвергнутому в настоящем переосмыслению, особенно тогда, когда вышедшее из моды каким-либо образом себя дискредитировало и способно оказывать негативное влияние на репутацию-миф АВ.

Богатство

АВ хотят быть богатыми и заявлять об этом во всеуслышание. Богатство – это качество денег, рожденное из их количества, маркёр власти, однозначно считываемый потенциальными подчинёнными.

Богатство как изобилие материальных благ, при каждом удобном случае транслируемое АВ вовне посредством демонстрации своей причастности к нему, есть одно из необходимых условий создания и поддержания мифа. Богатство должно быть и должно быть замечено. Для этого выстраивается неразрывная в восприятии других ассоциативная связь-причастность между ним и АВ. При этом вещи не обязательно должны быть условно золотыми (хотя это любимый цвет АВ) – достаточно позолоты, чтобы создать необходимое впечатление у целевой аудитории.

Барокко, рококо, ампир – любимые стили АВ в архитектуре и декоративном убранстве (при наличии возможностей их воплощать и определённом культурном уровне). Но вне зависимости от стиля (я часто вообще в его отсутствии, если не принимать за него нагромождение роскоши) их жилище должно напоминать дворец императора. Его стены должны говорить, говорить языком роскоши, словами ордеров, колонн, волют, мрамора, шёлка, картин, гобеленов, слоновой кости (выбором стиля АВ не преследуют удовлетворение своих эстетических запросов, но могут отдавать дань моде). Для АВ важны дорогие материалы (прежде всего, золото), дорогие мастера, внушающие трепет размеры, райские сады, регулярные парки, пруды с золотыми рыбками, ливрейные лакеи, сервизы на сотню персон и прочие атрибуты царской жизни.

Изобилие

Одним из обязательных атрибутов богатства для АВ является еда. Еды должно быть много, и это обилие должно быть заметно и замечено как можно большим количеством людей.

Холодильник АВ всегда забит едой – неважно какой, но лучше дорогой, широко разрекламированной. В их диалектической логике количество обязательно переходит в качество, ибо мало кто открыто – из-за страха испортить не продукты, а отношения, – выскажет сомнения в реальной необходимости всего представшего глазам объёма. Главное, оставить впечатление – оставлять еду необязательно. Всё, что хоть немного пообветрило, подгнило, простояло несколько дней, безжалостно выбрасывается АВ в мусор (либо предлагается неугодным якобы жестом добродушия, а на самом деле – в качестве принижающе-уничижающей практики), что само по себе тоже является необходимым ритуалом служения богатству, подчеркивающему их возможности покупать и выбрасывать, покупать и выбрасывать, покупать и выбрасывать. Для АВ принципиально важно ни в коем случае не допускать ассоциации с бедностью, что залежавшиеся продукты обязательно, по их мнению, вызовут.

Не только холодильник, но и другие обозреваемые места кухонь или столовых АВ украшаются едой: в помпезных вазах возлежат фрукты, которые мало кто ест, конфеты в блестящих обёртках, экзотические орехи; по периметру расставлены разнообразные виды ароматизированных чаев, сортов кофе, настоек, вина (трудно вообразить, что их когда-либо пьют). Жизнь АВ обильна и благодатна, и ни у кого не повернётся язык сказать по-другому (разве что у какого-нибудь смельчака НВ, но он тут же будет лишен права голоса). Так создаётся миф АВ.

Также доступным «народным массам» показателем изобильной жизни АВ служат откормленные домочадцы: муж (жён они предпочитают стройных) и дети. Для достижения этой цели режим питания в принудительном порядке устанавливается «дробно-обильный». Результатом подобной «диеты» становится лишний вес, но как показатель нездоровья он не беспокоит АВ, зато все видят воплощённое в жиру изобилие. Лучше всего откорму подаются НН и АН, хуже – НВ.

Одежда как самих АВ, так и их детей, мужей/жён, должна быть нова, разнообразна и многочисленна. Количеством предметов, бесконечно закупаемых АВ, можно одеть ещё не меньше четырёх-пяти человек. От частой стирки после одно-двухразового использования одежда быстро изнашивается, но это только упрощает задачу по утилизации. АВ вообще любят благородные жесты: раздать ненужные им предметы одежды в детские дома, «бедным» родственникам, знакомым, нуждающимся, которые потом чувствуют себя обязанными (что активно эксплуатируется АВ).

Коррекция прошлого

Коррекция прошлого – один из основных методов создания и поддержания мифа АВ. Прошлое должно быть зачищено, подчищено, подготовлено для мифа. Для очистки применяются различные фильтры, вычленяющие из потока событий и фактов привлекательные цвета и не пропускающие иные, вредящие мифу.

Всё, что способно скомпрометировать АВ, удаляется, забывается, исчезает. Всё, что может их «облагородить» многократно преумножается, доводится до привлекательного для потребителей состояния. Всё, чего не хватает, додумывается. В итоге получается сильно приукрашенная история успеха, «великого» становления личности АВ такой, какой мы её видим сейчас, благодаря её исключительному трудолюбию, честности, таланту, упорству и многим другим добродетелям. Чья-либо помощь, заимствование идей, воровство, обманы, подкупы, предательства и иные нечестные (с точки зрения НВ) методы утверждения власти, к которым часто прибегают АВ, не упоминаются, а тот, кто пытается напомнить о них, автоматически становится неугодным, от которого необходимо избавиться любыми доступными способами.