Андрей Рязанов – Точка отказа (страница 5)
Горыныч упал на колени, прячась за толстой станиной дверного проема от града пуль, продолжавших крошить титановую обшивку. Он схватил тяжелую металлическую заглушку, вырванную взрывом из замка, и с силой всадил ее в зазор между плитами фальшпола. Изодранные в кровь пальцы рванули плиту на себя. Квадратный метр перфорированного металла с лязгом откинулся, открыв черную, воющую ледяным ветром дыру коллектора.
Шаги штурмовиков раздавались уже совсем рядом. Они подошли к двери.
Горыныч посмотрел на тяжелую, весом в полтонны, серверную стойку, стоящую у входа. Она была закреплена на пневматических амортизаторах, гасящих вибрацию ледового поля. Инженер протянул руку к распределительному щитку и аппаратно перенаправил на амортизаторы реверсивное давление от промышленной установки УПГ-350У (установки проверки гидросистем).
Пневматика взвыла. Полутонный шкаф, набитый горящим железом, с хрустом сорвало с креплений, и он рухнул прямо в дверной проем, намертво блокируя вход в серверную и отсекая израильтян стеной искореженного металла и высоковольтных проводов.
Раздался глухой удар и ругательства на иврите — стойка едва не раздавила передового бойца.
Не дожидаясь, пока они начнут резать металл или бросят в щель гранату, Горыныч перевалился через край открытого люка и рухнул в кромешную тьму вентиляционной шахты.
Ураганный поток ледяного воздуха ударил ему в лицо, мгновенно срывая тепло с раскаленного корпуса «Прометея». Фреон внутри шлема зашипел, возобновляя цикл охлаждения. Горыныч скользил вниз по гладкому металлу трубы, уходя все глубже в технические кишки арктической базы.
Он выиграл первую битву. Но где-то над ним, в полярном небе, уже открывались купола парашютов. Американские десантники из ЦРУ начинали свою игру.
Глава 6. Терминальная скорость
Десять тысяч метров над уровнем моря. Стратосфера над морем Лаптевых не имела цвета — это была абсолютная, звенящая пустота, в которой температура держалась на отметке минус пятьдесят шесть градусов по Цельсию.
В чреве военно-транспортного самолета MC-130J Commando II, идущего в режиме радиомолчания с выключенными транспондерами, горел тусклый красный свет тактических ламп. Кормовая аппарель медленно поползла вниз, впуская внутрь рев четырех турбовинтовых двигателей и ураганный мороз.
Капитан Джейкоб Хейс, позывной «Гризли», стоял у края рампы, глядя в черную бездну. За его спиной, закрепившись фалами за направляющие, замерли пять бойцов Группы специальных операций ЦРУ (SAD/SOG).
Они не были похожи на изящных, закованных в углеродное волокно кибер-ниндзя из израильского Моссада, которые предпочитали хирургическую скрытность. Американский подход к решению проблем всегда опирался на логистику и подавляющую кинетическую мощь. На людях Хейса были надеты штурмовые экзоскелеты третьего поколения XOS-3 — массивные конструкции из титановых труб, сервоприводов и гидравлических поршней, питаемых от компактных твердотельных батарей.
Эти машины не делали солдат быстрее. Они делали их неудержимыми. Экзоскелет принимал на себя сто двадцать килограммов брони, боекомплекта, кислородных систем и тяжелого вооружения, позволяя оператору двигаться, не сбивая дыхание.
— Высота тридцать тысяч футов! — проорал в наушниках голос пилота-штурмана, пробиваясь сквозь рев ветра. — До точки сброса десять секунд! Напоминаю, мы идем по самому краю зоны покрытия радаров с острова Котельный. Раскроетесь выше километра — русские ПВО на Новосибирских островах срисуют ваши купола!
Хейс проверил показания манометра на баллоне с кислородной смесью. Прыжок HALO (High Altitude, Low Opening) в полярную ночь был балансированием на грани катастрофы. Если редуктор перемерзнет, боец потеряет сознание от гипоксии через сорок секунд. Если парашют раскроется слишком рано — человек превратится в ледяную статую еще до того, как коснется земли.
Они летели вслепую. Аналитики из Лэнгли засекли аномальный всплеск зашифрованного трафика на резервных частотах подразделения «Кидон» всего три часа назад. Израильская разведка, никого не предупредив, организовала масштабную логистическую операцию в российском секторе Арктики. ЦРУ не знало наверняка, что именно находится на этой дрейфующей льдине. Но если Моссад готов рискнуть открытым конфликтом с Москвой ради захвата этого объекта, Америка должна была забрать это первой. Или превратить в пыль.
— Зеленый свет! Пошли! Пошли!
Хейс шагнул в пустоту.
Его тело мгновенно подхватил воздушный поток скоростью в двести пятьдесят километров в час. Экзоскелет, добавив к весу тела почти полтора центнера стали и лития, превратил его в живой метеорит. Терминальная скорость свободного падения при такой массе выросла до трехсот двадцати километров в час. Обычный парашютист падал гораздо медленнее.
В визоре шлема Хейса зажегся проекционный дисплей. Зеленые цифры радиовысотомера стремительно отматывали высоту.
Вокруг него в черном небе падали еще пять невидимых теней. Инерциальные навигационные системы экзоскелетов синхронизировали их полет, автоматически корректируя положение тел с помощью крошечных аэродинамических закрылков на предплечьях и голенях, удерживая шестерку в плотном кольце радиусом в тридцать метров.
Они вошли в плотный слой облачности. Видимость упала до нуля. Ледяная крошка забарабанила по углепластику брони с яростью пескоструйного аппарата. Система активного терморегулирования экзоскелета загудела, сжигая заряд батарей, чтобы гидравлическая жидкость в цилиндрах не загустела на таком морозе.
Нижняя кромка облаков разорвалась. Под ними раскинулась бесконечная, истерзанная торосами белая равнина ледового панциря. А в самом ее центре, едва различимая в полярной мгле, чернела прямоугольная клякса дрейфующей базы АО «ЗАСЛОН».
Хейс напряг зрение, активируя оптическое увеличение визора. База была обесточена. Ни одного прожектора, ни одного габаритного огня. Только в северо-западном секторе периметра тепловизор засек четыре остывающие точки — сожженные дотла снегоходы.
Израильтяне уже были внутри.
— Раскрытие! — сухо скомандовал встроенный баллистический компьютер.
Автоматические пиропатроны выстрелили вытяжные парашюты. Секундой позже из ранцев вырвались основные купола-крылья. Это были не обычные десантные парашюты, а усиленные многослойные конструкции из сверхвысокомолекулярного полиэтилена (СВМПЭ) и рипстоп-нейлона, способные выдержать торможение двухсотпятидесятикилограммового комплекса.
Рывок был такой силы, что без жесткого титанового каркаса экзоскелета Хейсу переломало бы ключицы и разорвало тазовое кольцо. Перегрузка вдавила его в ремни подвесной системы, с силой выдавливая остатки кислорода из легких. Скорость резко упала до приемлемых десяти метров в секунду.
Шестерка начала заход на посадку. Их целью была не ледяная пустошь вокруг станции, а широкая, плоская крыша жилого модуля базы — единственное место, где не было лабиринта из антенных мачт и вентиляционных труб.
Хейс потянул левую клеванту управления, закладывая крутой вираж против ветра. Бронированные ботинки экзоскелета с оглушительным грохотом ударились о рифленый металл крыши. Гидравлика в ногах протестующе взвыла, принимая на себя кинетическую энергию удара, и просела на полметра, гася инерцию.
Один за другим, с интервалом в секунду, на крышу с лязгом обрушились остальные пятеро бойцов. Как только купола парашютов опустились на обледенелый металл, сработали программируемые пирозамки — система мгновенно отстрелила свободные концы, и парашюты тут же сдул в темноту арктический шторм.
Хейс вскинул тяжелый штурмовой пулемет калибра 7.62, встроенный прямо в правый манипулятор экзоскелета и синхронизированный с движением его руки. Лента на пятьсот патронов змеилась из заплечного короба.
— Локальная сеть активна, — прохрипел он в микрофон, впервые нарушая радиомолчание. Тактический интерфейс ЦРУ ожил, связывая шестерых бойцов в единую боевую единицу. — Группа, мы на объекте. Моссад опередил нас минимум на двадцать минут. Статус российской охраны периметра: полностью уничтожена.
Второй номер, боец с позывным «Спарки», подошел к вентиляционной надстройке на крыше и прикрепил к обшивке массивный сейсмический сканер.
— Капитан, — голос Спарки звучал напряженно. — Станция мертва. Я не фиксирую вибрацию основного реактора. Но внутри... там бойня. Радар бьет сквозь перекрытия. Я вижу остывающие тела в жилом блоке. Много тел.
Хейс кивнул, хотя в темноте этого никто не увидел. Израильтяне из «Кидона» работали грязно и быстро.
— Наша цель — сам проект. Будь то человек, серверная стойка или кусок железа. Если встретите израильтян — открывать огонь на поражение без предупреждения. Нам не нужны свидетели дипломатического инцидента.
Он тяжело подошел к заблокированному герметичному люку, ведущему с крыши в технические коридоры верхнего яруса.
Спарки шагнул вперед, поднимая левую руку экзоскелета. На предплечье гидравлика с лязгом выдвинула короткий, толстый ствол дробовика. Многорежимный умный взрыватель бризантного снаряда был выставлен на направленный контактный пробой. Идеальное оружие для грубого вскрытия тяжелых дверей, которое армия США ласково называла «Мастер-ключ».