Андрей Рязанов – Точка отказа (страница 7)
Командир «Кидона» резко обернулся, вскинув пистолет-пулемет с механическим прицелом. Ловушка. Электроника базы снова играла против них.
— Впереди движение! — прошипел один из израильтян, прижимаясь к стене.
Они не могли использовать тепловизоры — они вырвали их кабели, чтобы избежать взлома. Они полагались только на глаза и слух. И сейчас их слух фиксировал тяжелый, ритмичный грохот металла о металл, приближающийся из-за угла.
С другой стороны развилки капитан ЦРУ Джейкоб Хейс остановился. На его тактическом дисплее вспыхнуло предупреждение: сейсмические сканеры засекли падение тяжелой переборки всего в сорока метрах впереди.
— Спарки, что за чертовщина? Автоматика сошла с ума? — рыкнул Хейс.
— Отрицательно, Гризли. Кто-то вручную схлопывает гермозоны, загоняя нас в кишку коридора С-2.
— Значит, мы выбьем эту дверь. Группа, приготовиться к контакту. Тяжелое оружие к бою.
Американские десантники свернули за угол, войдя в длинный, узкий переход между модулями.
Израильтяне уже ждали их там. Четыре оперативника Моссада лежали за стальными трубами водопровода, слившись с тенями. Когда из-за поворота показалась фигура Хейса в массивном бронированном экзоскелете, командир «Кидона» испытал секундный шок. Это были не русские солдаты охраны. Это была штурмовая бронетехника.
Но рефлексы элиты сработали быстрее мыслей.
— Огонь по суставам! — скомандовал израильтянин.
Аналоговая засада захлопнулась. В коридоре разверзся ад.
Израильтяне ударили из четырех стволов. Они использовали бронебойные пули калибра 5.7 мм со стальным сердечником. Стрелять в грудную пластину экзоскелета было бесполезно — титан легко держал этот калибр. Но оперативники Моссада, лишенные умных прицелов, продемонстрировали пугающую механическую точность. Они били точно в сочленения американской брони — в гидравлические поршни на коленях, в пучки кабелей под мышками, в стеклянные визоры шлемов.
Один из десантников ЦРУ покачнулся и рухнул на колено: пуля перебила шланг высокого давления на его правой ноге. Гидравлическая жидкость брызнула на стены, экзоскелет заклинило.
— Контакт на двенадцать часов! Засада! — взревел Хейс, не пытаясь укрыться. Броня для того и нужна, чтобы принимать удар.
Встроенный БО (блок орудий) экзоскелета ожил. Правый манипулятор выбросил вперед шестиствольный роторный пулемет XM556, который с диким визгом раскрутил стволы. В следующее мгновение узкий коридор заполнился стеной свинца и огня. Скорострельность в четыре тысячи выстрелов в минуту превратила пространство в мясорубку. Титановые панели обшивки отлетали кусками, трубы лопались, рикошеты с визгом носились по воздуху, как рой взбесившихся шершней.
Израильтянам пришлось вжаться в бетонный пол, укрываясь за остатками переборок. Они были быстрее, но американцы буквально сносили укрытия вместе со стенами.
Горыныч наблюдал за этой бойней через акустические датчики, стоя глубоко внизу, в реакторном отсеке.
Его план сработал. Они сцепились намертво. Но экзоскелеты ЦРУ давали им слишком большое преимущество. Израильтяне скоро закончатся, и американцы спустятся вниз, сохранив почти полный состав. Нужно было уравнять шансы. Нужно было погрузить их в хаос.
Инженер пробежался виртуальными пальцами по схеме второго контура охлаждения. Прямо над головами сражающихся, под потолком коридора С-2, проходила резервная магистраль перегретого пара, идущая к системе термического размораживания ледовых опор. Температура пара внутри трубы составляла двести пятьдесят градусов, давление — шестьдесят атмосфер.
Горыныч не мог взорвать трубу силой мысли, но мог использовать физику. Он программно заблокировал перепускные клапаны АК (автономного климатизатора) на концах магистрали, превратив участок трубы над коридором в герметичный сосуд, и подал максимальный напор с турбин реактора.
Давление в трубе скакнуло до восьмидесяти атмосфер. Девяносто. Сто. Металл трубы над полем боя запел, деформируясь.
Хейс, поливающий свинцом позиции израильтян, не слышал этого звука за ревом своего пулемета. Командир «Кидона», пытавшийся перезарядить оружие онемевшими от чудовищной вибрации руками, тоже ничего не заметил.
На ста десяти атмосферах не выдержало фланцевое соединение — труба лопнула на стыке.
Взрыва не было. Был глухой, утробный хлопок, и узкий коридор мгновенно заполнился тысячами кубометров перегретого пара.
Невидимый, раскаленный до двухсот пятидесяти градусов газ ударил в пол, мгновенно расширяясь. Через долю секунды, столкнувшись с ледяным воздухом станции, он превратился в абсолютно непроницаемую, кипящую белую стену густого тумана.
Обе группы мгновенно ослепли.
Умные тактические визоры ЦРУ сошли с ума: тепловизоры показывали сплошное белое пятно, не в силах пробить стену кипящей воды, а лазерные дальномеры рассеивались в тумане на дистанции в полметра. Экзоскелеты предупреждающе завыли, фиксируя критический перегрев внешних сенсоров.
Израильтянам пришлось еще хуже. Пар обжег их открытые шеи и лица, заставив отступить, кашляя и задыхаясь. Их аналоговое преимущество исчезло: стрелять через механический прицел в густом белом мареве было невозможно.
Стрельба прекратилась. Коридор погрузился в шипящий, обжигающий хаос, где тяжелые металлические големы ЦРУ и легкие тени Моссада ослепли и оглохли в равной степени.
Горыныч, чувствуя, как кровь снова начинает сочиться из носа, удовлетворенно кивнул. Перекрестное опыление прошло успешно. Теперь они убьют друг друга в рукопашной, вслепую, стреляя на любой звук.
Он повернулся к пульту управления реактором. Пора было переходить к главному блюду. Инженеру нужен был доступ к стержням защиты, чтобы запереть эту дверь изнутри навсегда.
Но на терминале горела красная надпись:
Горыныч посмотрел на массивный стальной кожух активной зоны реактора. Чтобы получить полный контроль, ему придется лезть в радиационный контур своими руками.
Глава 9. Активная зона
Надпись на терминале в диспетчерской горела безжалостным красным светом:
Система управления и защиты (СУЗ) ядерного реактора — это святая святых инженерной паранойи. Ее архитектура писалась кровью Чернобыля и Фукусимы. Автоматика спроектирована так, чтобы при малейшем сбое — падении давления, скачке температуры или попытке программного взлома — мгновенно обесточить электромагниты. Тяжелые стержни-поглотители из карбида бора под действием гравитации рухнут в активную зону и намертво заглушат цепную реакцию.
Горынычу нужно было сделать ровно противоположное. Ему требовалось взять стержни под ручной контроль «Прометея», аппаратно отключив аварийную защиту. Только так он мог шантажировать штурмовые группы угрозой управляемого расплавления активной зоны.
Он оторвал взгляд от монитора и посмотрел на массивный цилиндр реактора, возвышающийся в центре зала за стеклом биологической защиты. Приводы СУЗ находились на самом верху, на стальной крышке аппарата.
В этот момент тензодатчики платформы, подключенные к его мозгу, передали серию хаотичных вибраций с верхнего яруса.
Там, в коридоре С-2, кипящий пар начал медленно оседать, превращаясь в густую, моросящую взвесь. Американская гидравлика одерживала верх над израильской ловкостью.
Капитан Хейс, чей тяжелый экзоскелет был покрыт вмятинами от бронебойных пуль 5.7 мм, тяжело шагнул вперед, сминая бронированным ботинком брошенный пистолет-пулемет. Рядом с ним возвышался Спарки, его левая рука с дробовиком-взломщиком непрерывно сканировала слепые зоны.
Трое оперативников Моссада были мертвы — их легкая броня не выдержала прямых попаданий из крупнокалиберного роторного пулемета Хейса. В живых остался только командир «Кидона». Он был зажат в тупике возле вентиляционной шахты, его магазин был пуст, а левое плечо заливала кровь.
Хейс поднял манипулятор с пулеметом, с визгом раскручивая блок стволов, чтобы закончить работу.
И тут из технического люка в полу прямо за спинами американцев бесшумно выскользнула фигура в российском зимнем камуфляже.
Майор Кольцов, начальник службы безопасности платформы, не стал убегать на мороз. Он дождался, пока ЦРУ и Моссад свяжут друг друга боем, и вскрыл спецхран уничтоженной роты охраны. То, что легкие израильские пули не брали титан экзоскелетов, не означало, что американцы бессмертны.
На плече Кольцова покоился экспериментальный пусковой комплекс «ШТОРМ», заряженный бронебойной НАР С-8ВЦ. Это было оружие нового поколения, созданное специально для замкнутых пространств и пробития тяжелой техники НАТО.
— Сюрприз, янки, — процедил Кольцов и нажал на спуск.
Рев выстрела в замкнутом пространстве едва не разорвал барабанные перепонки всем троим. Струя раскаленных пороховых газов ударила в стену, а ракета преодолела десять метров за долю секунды и врезалась точно в широкую спину Спарки.
Многорежимный умный взрыватель отработал идеально. Первый, кинетический импульс проломил титановую плиту экзоскелета, а второй, термобарический заряд, сдетонировал уже внутри бронированного кокона. Сверхзвуковая струя плазмы и чудовищное избыточное давление мгновенно выжгли Спарки изнутри, превратив экзоскелет в стальной крематорий.