реклама
Бургер менюБургер меню

Андрей Рязанов – Точка отказа (страница 8)

18

Ударная волна искорежила коридор. Капитана Хейса швырнуло вперед, как тряпичную куклу. Осколки брони напарника посекли его спину, а тяжелый гидравлический привод на правой ноге лопнул, брызнув во все стороны густым машинным маслом.

Хейс рухнул на колени, но, подчиняясь вбитым на рефлекторном уровне инстинктам, развернул торс на сто восемьдесят градусов и дал длинную очередь вслепую, сквозь дым и пламя. Кольцов едва успел нырнуть обратно в люк, а командир Моссада скользнул в боковой проход.

Глубоко внизу, в реакторной, Горыныч пошатнулся. «Прометей» транслировал этот чудовищный кинетический удар прямо в его вестибулярный аппарат. Инженер понял всё в ту же секунду: кто-то применил тяжелое противотанковое оружие. И этот «кто-то» точно знал, где лежит ключ от арсенала.

— Крыса вылезла из норы, — прохрипел Горыныч. — Кольцов.

Времени больше не было. Баланс сил снова изменился.

Инженер выхватил с пояса моток промышленного кабеля, накинул силовые скрутки шлема на его клеммы и намертво вбил вилку в распределительный щит на стене. Получив тридцатиметровый «поводок» с напряжением в 380 вольт, он толкнул свинцовую дверь и шагнул в гермозону реактора.

Воздух здесь был сухим и горячим. Запахло нагретым металлом и озоном. Горыныч начал тяжело подниматься по стальной лестнице, опоясывающей цилиндр реактора. Изодранные в вентиляции локти и колени вспыхивали острой болью при каждом шаге. Фреон внутри шлема продолжал с шипением стравливаться сквозь сорванный клапан, охлаждая закипающий мозг.

«Температура ликвора: 39.8°C. Частота сердечных сокращений: 175 ударов в минуту».

Он выбрался на техническую площадку прямо над крышкой реактора. Под его ботинками бушевали мегаватты ядерной энергии. Перед ним находился круглый бронированный кожух системы СУЗ.

Инженер достал из кармана тяжелые пассатижи-бокорезы, вставил их рукоятки как рычаг в технический зазор кожуха и навалился всем весом. Металл заскрежетал. Суставы пальцев хрустнули, оставляя на стали кровавые отпечатки, но с громким лязгом защитная панель отлетела в сторону.

В лицо ударил сухой, обжигающий жар. И кое-что еще.

Горыныч мгновенно почувствовал на языке отчетливый, едкий металлический привкус, словно он сосал медную монету. Биологическая защита была вскрыта. Ионизирующее излучение, пробивающееся сквозь щели из активной зоны, начало бомбардировать его тело.

«Внимание. Критический уровень гамма-излучения. Угроза деградации графеновой матрицы», — бесстрастно сообщил «Прометей».

Радиация разрушала углеродные соты шлема. Синаптический мост начал искрить ошибками, перед мысленным взором поплыли зеленые артефакты.

— Потерпи. Еще минуту, — Горыныч сплюнул вязкую радиоактивную слюну прямо на решетчатый пол.

Он засунул руки по локоть в хитросплетение механизмов. Там находились три массивных электромагнитных реле — физические предохранители аварийной защиты. Инженер просунул бокорезы и перекусил силовые кабели удерживающих электромагнитов, а затем с силой вырвал блок первого реле из гнезда. Искры брызнули в лицо. Автоматика взвыла сиреной.

Сразу же полетело второе реле. Затем третье. Физический мост аварийной защиты был разрушен. Реактор ослеп.

Горыныч вытащил запасной диагностический шлейф и воткнул его напрямую в освободившиеся контакты шаговых двигателей стержней. Второй конец кабеля он подключил к сервисному порту на затылке своего шлема.

Удар данных был такой силы, что Горыныч упал на колени. Он больше не считывал показания реактора с мониторов — он сам стал реактором. Он чувствовал жар распадающегося урана как тепло в собственном животе. Стоило ему лишь мысленно дернуть фантомную мышцу — и шаговые двигатели послушно приподняли стержни из активной зоны. Мощность реактора скакнула с тридцати до сорока процентов.

— Идеально, — прошептал инженер. Металлический привкус во рту стал невыносимым, но сознание оставалось кристально ясным.

В этот момент интерфейс шлема отрисовал новые векторы движения наверху. Сквозь искореженный взрывом коридор С-2 к главной лестнице пробирались три фигуры.

Две из них были легкими и быстрыми — выживший командир Моссада и присоединившийся к нему Кольцов. Третья фигура отставала. Огромная, тяжелая, она хромала на перебитую правую ногу, волоча за собой кусок вырванной обшивки, но упорно шла вперед. Капитан Хейс выжил после попадания из ракетного комплекса, и его ярость теперь была абсолютной.

Все трое спускались вниз. К реактору.

Мышеловка захлопнулась для всех. И ключ от нее теперь был не у Кольцова. Он был заперт в радиоактивном мозгу инженера Горыныча.

Глава 10. Протокол самоуничтожения

Тяжелая свинцовая дверь гермозоны с глухим лязгом встала на место, отрезая Горыныча от диспетчерской. Он повернул запорный штурвал, намертво блокируя вход изнутри. Теперь между ним и штурмовыми группами находился метр армированного бетона, слой свинца и узкое смотровое окно из стекла толщиной в ладонь.

Инженер привалился спиной к холодной стене тамбура и медленно сполз на пол. Тело отказывало. Обморожения, полученные в вентиляционной шахте, пульсировали тупой болью, покалывая тысячами иголок в оттаивающих пальцах. Во рту стоял стойкий вкус железа и меди — радиация из вскрытого реактора медленно, но верно убивала клетки его крови.

Но внутри шлема «Прометей» царила абсолютная, ледяная симметрия.

Горыныч закрыл глаза, полностью погрузившись в сеть станции. Тензодатчики передавали каждый шаг его преследователей.

Они спускались по главной лестнице на нижний уровень. Первым, проламывая погнутые перила, тяжело ступал капитан ЦРУ Джейкоб Хейс. Его экзоскелет XOS-3 выглядел так, словно побывал под гусеницами танка. Правый коленный шарнир был разворочен взрывом, из перебитых магистралей толчками хлестала красная гидравлическая жидкость, оставляя на ступенях скользкий след. Но роторный пулемет на правом манипуляторе все еще угрожающе гудел приводами.

В десяти метрах позади, соблюдая дистанцию и держа Хейса на прицеле, спускались майор Кольцов и командир Моссада. Израильтянин двигался бесшумно, его левая рука висела плетью, перетянутая жгутом. Кольцов сжимал в руках укороченный автомат АК-12, а за его спиной болталась пустая тубус-труба пускового комплекса.

Они не стреляли друг в друга. Инстинкт самосохранения подсказал им, что узкий технический колодец лестницы — не место для перестрелки, где шальной рикошет или очередь из шестиствольного пулемета превратят в фарш всех троих. Они заключили временное, хрупкое перемирие, пока не доберутся до главной цели.

Горыныч почувствовал, как они вошли в диспетчерскую реакторного отсека.

Хейс тяжело хромая приблизился к бронированному окну гермозоны. В свете аварийных янтарных ламп Горыныч, сидящий на полу по ту сторону стекла, выглядел жутко. Его белый халат был пропитан кровью и машинным маслом, лицо покрывала грязная корка, а на голове матово мерцал раскаленный шлем, от которого тянулся толстый желтый силовой кабель прямо к щитку. И еще один, более тонкий шлейф, уходил от затылка инженера наверх, к крышке реактора.

Американец поднял пулемет и направил блок стволов точно в центр свинцового стекла.

— Эй, русская рулетка! — голос Хейса, усиленный внешними динамиками экзоскелета, исказился статикой, но прозвучал оглушительно громко. — Я знаю, что ты меня слышишь. Ты заперт. Открывай дверь и снимай свою каску, иначе я превращу это стекло в пыль вместе с тобой!

Подошедший Кольцов криво усмехнулся, глядя на американца:

— Это бронестекло с примесью оксида свинца, янки. Твой калибр его только поцарапает. Нужна взрывчатка.

Командир Моссада молча достал из разгрузки последнюю кумулятивную шашку.

Горыныч не пошевелился. Он даже не открыл глаза. Третьим потоком расщепленного сознания он обратился к системе громкой связи диспетчерской.

— Я бы не советовал этого делать, господа, — голос инженера зазвучал из всех динамиков под потолком одновременно. Он был ровным, лишенным интонаций, похожим на голос машины. — Капитан Хейс, майор Кольцов и безымянный гость из Тель-Авива. Вы находитесь в секторе с нулевым допуском.

— Кончай трепаться, урод! — рявкнул Хейс. Гидравлика его экзоскелета угрожающе завыла, когда он шагнул вплотную к стеклу. — Спарки мертв, моя броня протекает. Мне нечего терять. Открывай!

— Майор Кольцов, — голос из динамиков проигнорировал американца, обратившись к предателю. — Как начальник службы безопасности, вы обязаны знать протоколы СУЗ реактора. Посмотрите на терминал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.