Андрей Рязанов – Точка отказа (страница 4)
Потолочные клапаны, расположенные ровно над головами вошедших израильтян, были подключены к магистральным баллонам со сжиженным хладоном. По ГОСТу газ должен распыляться плавно, в течение тридцати секунд, чтобы вытеснить кислород, погасить пламя и не повредить сервера резким перепадом температур.
Горыныч силой мысли стер программные ограничители давления в контроллере и приказал клапанам открыться на сто процентов за доли секунды.
Раздался оглушительный гидравлический удар.
Сжиженный газ под чудовищным давлением в двести атмосфер ударил из потолка монолитным столбом прямо в плечи и затылки оперативников. В комнате с и без того минусовой температурой мгновенное расширение хладона вызвало жесточайший термодинамический шок. Температура в радиусе двух метров от штурмовиков рухнула до минус семидесяти градусов по Цельсию.
Баллистический щит первого номера, рассчитанный на поглощение кинетической энергии бронебойных пуль, не выдержал резкого градиента температур. Полимер мгновенно потерял пластичность и покрылся густой сетью микротрещин от глубокого обморожения. Тяжелый газ, стремительно расширяясь, ударил по барабанным перепонкам оперативников через внешние микрофоны их собственных тактических масок, перегрузив активное шумоподавление.
Первый номер пошатнулся, его биомеханика дала сбой. Палец судорожно дернулся на спусковом крючке. Короткая очередь ушла в потолок, высекая искры из пробитых кабель-каналов.
Горыныч не собирался давать им время на адаптацию. Он потянулся к подсистеме питания электрощитовой.
Двадцать тяжелых серверных стоек, потреблявших десятки киловатт энергии, были запитаны через толстые медные шины, проложенные под фальшполом. Там же находились массивные блоки ИБП — источников бесперебойного питания, забитые конденсаторами высокой емкости.
Инженер программно замкнул цепь разряда ИБП напрямую на стальные направляющие фальшпола, создав искусственную дугу короткого замыкания в кабеле прямо под ногами второго оперативника.
Бетонная стяжка под металлическими плитами треснула от перепада напряжения. Толстая синяя дуга пробила кевларовые ботинки штурмовика. Экзоскелет Моссада заискрил — встроенная защита от электромагнитного импульса была рассчитана на наведенные токи, а не на прямой пробой в десять тысяч ампер, бьющий из-под земли.
Человек рухнул на колени, судорожно выгнувшись. Его тактическая маска с шипением погасла, лишившись питания, а сервоприводы костюма намертво заклинило, заблокировав оперативника в собственной броне.
Двое в минусе. Осталось еще двое в коридоре, которые только что поняли: электроника внутри серверной играет против них.
Горыныч, с трудом преодолевая сопротивление собственного тела, тяжело поднялся с кресла. Голова раскалывалась так, словно внутрь черепа залили свинец. Из носа ручьем текла кровь, заливая подбородок и воротник белого халата, но под действием норадреналина он этого почти не замечал. Он чувствовал лишь, как огромная станция вибрирует в унисон с его пульсом.
— Приемная комиссия работает без перерывов, — глухо прохрипел инженер, шагая сквозь медленно оседающее белое облако хладона к пробитому дверному проему.
Глава 5. Аналоговая угроза
Температура внутри черепа Горыныча достигла отметки в 40,2°C. Гипоталамус, биологический термостат организма, в панике бомбардировал нервную систему сигналами о критическом перегреве, требуя немедленно отключить сознание, лечь и умереть. Но разогнанные до предела лобные доли, запитанные от 380 вольт, жестко блокировали эти приказы.
Инженер перешагнул через бьющееся в конвульсиях тело второго оперативника. Изоляция кабелей под фальшполом продолжала тлеть, наполняя серверную едким запахом жженого пластика, который смешивался с морозным дыханием арктического воздуха, тянущегося из пробитого коридора.
Горыныч сделал еще один шаг к дверному проему. Его синтетическое зрение, отрисовывающее мир в радиодиапазоне, вело оставшихся двух штурмовиков.
Они стояли в восьми метрах дальше по коридору. Третий и четвертый номера группы «Кидон».
Инженер уже сформировал ментальную команду, чтобы перегрузить литиевые батареи в их ранцах связи, превратив аккумуляторы в зажигательные бомбы прямо на их спинах. Пинг — одна миллисекунда. Команда ушла в локальную сеть Моссада.
Но взрыва не последовало.
Вместо этого идеальные, четкие цифровые силуэты израильтян на внутреннем интерфейсе Горыныча внезапно замерцали и рассыпались облаком белого шума. Радиочастотные метки их оружия погасли. IP-адреса их тактических масок исчезли из эфира.
Горыныч замер, опираясь рукой о покореженный косяк титановой двери.
Они оказались настоящими профессионалами. Увидев, как двое их товарищей рухнули за секунду без единого выстрела, командир группы мгновенно понял, с чем они столкнулись. Электроника базы и их собственное умное снаряжение стали их главными врагами. Система была скомпрометирована.
Ответ Моссада был радикальным и жестоким по отношению к самим себе. Командир активировал протокол полного аппаратного сброса.
Они физически вырвали оптоволоконные кабели смарт-линков из разъемов на своих шлемах. Они выключили питание экзоскелетов, мгновенно превратив высокотехнологичную броню в сорок килограммов мертвого кевлара и титана, которые теперь приходилось тащить на собственной мышечной тяге. Они откинули в сторону умные коллиматорные прицелы с предиктивным наведением и щелчком подняли старые добрые механические мушки.
Они стали аналоговыми. Кусками мяса с механическим огнестрельным оружием, в котором не было ни одной микросхемы, способной принять внешний сигнал. Их невозможно было взломать, потому что в них больше нечего было взламывать.
Горыныч мгновенно лишился своего абсолютного превосходства. Он больше не видел их пульс и не читал их намерения через микромоторику сервоприводов. Ему пришлось переключить «Прометей» на пассивный терагерцевый радар и акустическую локацию, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Силуэты врагов превратились в размытые, пульсирующие пятна тепла.
В коридоре щелкнули затворы. Металл ударился о металл.
Инженер не успел даже вдохнуть, когда израильтяне открыли огонь. Они не стали высовываться из-за угла. Они использовали геометрию.
Коридор сектора В-3 был обшит панелями из сплава ВТ-1-0 — технического титана, который отлично держал коррозию и, как оказалось, обладал феноменальным коэффициентом упругого отражения.
Командир группы дал короткую очередь из трех патронов калибра 9х19 мм Парабеллум под углом в сорок пять градусов прямо в стену коридора. Пули не пробили титан. Они срикошетили, сохранив восемьдесят процентов кинетической энергии, и полетели прямо в дверной проем серверной, где стоял Горыныч.
Мозг инженера взорвался каскадом вычислений. Тахипсихия снова растянула время. Горыныч видел, как деформированные от первого удара куски меди и свинца медленно влетают в комнату. Первая пуля шла на уровне его гортани. Вторая — в центр груди. Третья залетала чуть левее, метя в плечо.
Он рассчитал их траектории быстрее, чем они преодолели эти несколько метров. Инженер через внутреннюю сеть станции обратился к ДГСП (дальномерному гиростабилизированному прибору) платформы. Лазерные дальномеры за микросекунду выстроили идеальную 3D-матрицу микрорельефа коридора, позволив «Прометею» рассчитать векторы рикошета с поправкой на деформацию оболочки, вращение пули и вязкость титана.
Горыныч сделал то единственное, что позволяла ему биомеханика его перегруженного тела. Он не стал прыгать или падать — мышцы просто не успели бы отработать приказ. Он лишь слегка, на выверенные одиннадцать миллиметров, отклонил корпус влево и опустил подбородок.
Первая пуля с влажным шелестом разрезала воротник его халата, обдав шею жаром. Вторая пробила пластиковый бейдж на груди, оставив черную полосу на ткани, и ушла в стойку сервера за спиной. Третья срикошетила от дверного косяка в миллиметре от его плеча.
Он уклонился от пуль, используя чистую математику. Но это не могло продолжаться долго.
Израильтяне начали методично «заливать» коридор свинцом, используя двойной рикошет. Они шли на сближение, тяжело ступая в обесточенных экзоскелетах, как средневековые рыцари в доспехах. Воздух наполнился каменной крошкой, визгом рикошетов и запахом сгоревшего пороха. Аналоговая механика смерти работала безотказно.
Перед глазами Горыныча поплыли черные круги. «Прометей» выжимал из его тела последние соки. Если он задержится в серверной еще на полминуты, его мозг просто сварится в собственной жидкости, или шальная пуля найдет свою цель. Эмпирическая вероятность его выживания в прямом огневом контакте стремилась к нулю.
Нужно было менять правила игры и срочно сбрасывать температуру.
Третьим потоком сознания инженер обратился к архитектурным чертежам платформы. Серверная не имела запасных выходов для персонала, но она имела систему технического обслуживания. Прямо под ногами, под фальшполом, проходила магистраль главного вентиляционного коллектора. Там гулял забортный арктический воздух с температурой минус сорок.