Андрей Романов – Художник с того света (страница 12)

Мои руки скользнули по её горящему телу, прошлись по грудям и остановились на тонкой, но крепкой, словно сталь, шее. Обхватив одной рукой шею, другой талию, я помогал ей совершать свои магические движения. Напряжение проскакивало сквозь ее тело, как бежит ток по проводам. Вот она ускоряется, глаза ее закатываются, я притягиваю её голову к своей, закрываю глаза и оказываюсь внутри неё. Душа проникает в душу – электрические разряды, молнии, тьма, и ничего, маленькая светящаяся точка, взрыв, рождение вселенной. Она растет на моих глазах, расширяется, я настолько огромен, что могу её обнять.

Один из бубнов утих, но через секунду продолжил свои удары, уже как-то по-другому, живя другой жизнью. Я лежал в траве и смотрел в бесконечное небо. Костер продолжал согревать и своими частичками улетать к звездам. Длинные тяжелые русые волосы одной из незнакомок упали на моё лицо.

– Я подчиняюсь и до конца буду принадлежать тебе. – Сказав это, она крепко меня поцеловала. Её волосы скользнули вниз до самых ступней, потом обратно, нежно касаясь моего тела. Она иногда опускалась и целовала меня. Возбуждение охватило все тело, мы сплелись словно змеи и поднялись над лужайкой. Играющие на бубнах смотрели на нас снизу вверх. Я видел своё отражение в ее огромных голубых глазах и проникал в её душу. Сияния, огни, молнии – вселенная рождалась в наших объятьях.

       Настал черед третьей незнакомки.

– Я подчиняюсь и до конца буду принадлежать тебе…

Костер догорал, небо начинало светлеть, по лесу лилась мелодия гармонии и блаженства. Я впал в транс, и сон унес меня в свои бесконечные владения.

С восходом солнца легкая, но тревожная мысль заставила меня пробудиться. Открыв глаза, я увидел трех лисиц, рыскающих по лужайке. Услышав шорох, они подняли свои хитрые морды и пронзительно уставились на меня, замерев, словно неживые. Но сил реагировать на это не было никаких, и сон вновь завладел мной.

Глава 8. Создание бренда «Маковский»

– Предупреждай, если собираешься быть не на связи, Максим. – Рафаэль протянул мне новый телефон. – Всё более чем серьёзно: на тебя выделят солидный бюджет, а твоей раскруткой займется гений: я мало о ком могу так сказать, но Роберт действительно из высшей лиги. Хозяину этого имения он очень дорог. Он ему как сын, а мне как брат. Вчера вы должны были встретиться, но ты решил удариться головой о статую, поэтому сегодня встретимся в Москве, Роберт представит план твоего продвижения. И ещё. Его задача – только раскрутить, к делам с двойным дном он не должен иметь отношения. О том, что станет с галереей и картинами, он знать не должен.

– Договорились.

– Чего замялся, Макс?

– Нам обязательно в Москву ехать?

– А что, переживаешь о тех, кто хочет твою шкуру повесить себе на стену? – Не успев удивиться, я понял, что папка с моей подробной биографией была полностью изучена этими людьми. – Пока ты с нами, можешь не думать об этом. Вопрос решен.

Местом встречи оказался Макдоналдс на Тверской, тот самый, первый, куда в начале девяностых люди из-за океана привезли чудесные пирожки и обменяли их на нефть, уран и золото.

Москва душила. Раньше этот город был един со мной, мы были цельным механизмом, огромным, может быть, жестким, но исправно работающим. Теперь же я чувствовал себя в Москве инородным телом, ненужным винтиком, замененным новой деталью. Провинция бесперебойно снабжает столицу этими «деталями», ежедневно подвозя их на вокзалы.

– Ну где он? Опаздывает.

– Он никогда не опаздывает. Это мы раньше пришли. Ровно через пятнадцать минут будет здесь.

И действительно, через четверть часа макдак словно осветило при его появлении. Статный, под два метра ростом, голубые глаза, светлые по плечи волосы и улыбка, способная встрепенуть даже самое чёрствое женское сердце. Словно сын Одина, спустился он с небес на станцию метро «Тверская».

– Рафаэль, приветствую! Роберт! – протянул мне руку полубог.

– Максим Маковский!

– Прекрасно, отличная фамилия и имя! Меньше работы будет, не нужно думать над псевдонимом. – Он снова улыбнулся, и это было так искренне, улыбка не сходила с его лица. В отличие от Роберта Рафаэль оставался угрюмым.

– Оу, и слова не скажу, пока не сделаю глоток капучино. Вы что будете?

– Большой американо.

Рафаэль же отрицательно покачал головой.

– А он может произвести впечатление, – заметил я, пока Роберт отошел сделать заказ.

– Позер, но умный. Если взялся за дело, будь уверен, доведет до конца.

Роберт вернулся с кофе и парой круассанов.

– Итак, приступим к делу, господа! Максим, к сожалению, с тобой вчера встретиться не получилось, но с картинами я ознакомился. Скажу честно, по технике есть недочеты, но сами сюжеты впечатляют. Необычные цвета, странные мистические мотивы, которые манят тайной и в то же время отталкивают каким-то первобытным ужасом. Загадка, одна сплошная загадка. Потенциал у нашего дела огромный, и вот как мы поступим…

      Идеально правильные черты лица Роберта, его голубые глаза, раскованность притягивали взгляды. Рафаэлю это, видимо, не особо нравилось. Его стихией была тень – комфортная, скрывающая тень, за ширмой которой можно засекречивать всё на свете, даже не особо важные дела. Роберт в этом плане был абсолютный европеец, большой ребенок, эмоциональный, открытый и шумный.

После непродолжительной паузы он продолжил:

– Ты, Макс, написал эти картины неизвестным. – Только сейчас я заметил у него лёгкий английский акцент. – Бизнесмен, бросивший всё ради искусства, ушедший в затворничество, где снедаемый страхами одиночества, творческими муками, заливаясь алкоголем, писал загадочные полотна. Встречайте: новая звезда современного российского искусства – Максим Маковский, праправнук знаменитого русского художника и, возможно, реинкарнация великого Амедео Модильяни, ведь внешне, посмотрите, он его копия! Спешите открыть свои рты, а мы скормим вам ещё всякого дерьма об этом никому неизвестном даровании. Вот он в соцсетях, вот он в телевизоре, в журналах и газетах. И, наконец, то, чего вы так ждали. Через месяц состоится его выставка. Большинство известных вам работ уже продано, но у вас еще есть шанс. До выставки осталось…

– Круто, мне уже нравится, – я воодушевленно поспешил вставить своё мнение. Рафаэль молчал и внимательно слушал.

– Подожди, Максим, это еще не всё. Самое главное состоит в том, что мы так делать не будем. Как говорится, мы пойдём другим путём, господа. Я здесь не для того, чтобы раскрутить очередную звезду нашей сельской дискотеки. План, конечно, сыроват, мне нужно еще пару дней, чтоб всё обдумать, а лучшего места, чем лондонский Ист-Энд, для этого просто не существует. Знаешь, Макс, там есть такие пабы, где почти нет туристов, где уже не одно поколение простых лондонцев пьёт свой добрый эль, смотря матчи и перемывая косточки алчным политикам. Уютный свет ламп, серый вид из окна и липкий от пива пол легко погружают в работу и дают мысли разгуляться. Но я немного отвлёкся, простите, господа. Чтоб собрать хороший урожай, необходимо подготовить почву. Начнем издалека. Первым делом создадим видимость дефицита художников. То тут, то там начнут возникать робкие вопросы: а где же всё-таки искусство, где творцы, глыбы? Что через триста лет будет висеть в музеях? Картины голландских мастеров, которым уже исполнится лет восемьсот? Стараясь быстрей пройти в помещение с табличкой «двадцать первый век», посетители устремятся туда, в глубь веков. А не должно ли вновь умение, недоступное всем, определять предмет искусства? Ручейки из таких вопросов должны слиться в реки и влиться в океан общего мнения. Я положу много сил, чтоб общество констатировало: современное искусство мертво! – Возникла долгая пауза. Роберт стал серьёзен. – Ты появишься как долгожданный мессия, ты будешь дождем в губительную засуху. Поверь, я это сделаю. Тех, кто не поверит в тебя, убедим с помощью старых добрых фунтов стерлингов. А потом у меня на родине, в скромной, маленькой Англии, скажем, на «Сотбисе», состоится аукцион. Где все впервые увидят одну из твоих работ. Дальше дело техники, поднимем цену и сами у себя купим твою, Максим, картину, тем самым дадим стоимость остальным.

– И за сколько купим мою картину?

– Десять, пятнадцать миллионов…

– Десять… десять чего?!

– Чтобы легче было всем, давай считать в долларах…

– А тебе не кажется, что ты круто взял, Роберт? – Рафаэль словно появился из тени.

– Раф, если ты захочешь свернуть мир в бараний рог, то сможешь. Нет ничего невозможного – меня научил этому именно ты.

Сделав глоток кофе, я понемногу начал понимать, во что вляпываюсь.

Глава 9. Загадки мироздания

Чёрный «мерин» грозно возвышался над остальными машинами. Рафаэль листал радиоканалы, не давая шанса ни одной песне. Туристы и москвичи, девушки в красивых летних платьях и деловые молодые люди, казалось, бесцельно прохаживались по обеим сторонам Тверской. Их похожие друг на друга дни, месяцы, годы расписаны судьбой и лишены томящей неизвестности. Уютная квартирка, работа, театры, поездки за границу – люди вокруг казались повелителями своих маленьких проблем и обычных жизней. Когда сталкиваешься с чем-то огромным, непонятным, хорошо бы отойти назад, чтоб посмотреть, что это, но мне такой возможности не представилось, поэтому в тот момент возникло яростное желание выйти из машины и пойти своей дорогой вместе с обычными людьми и их маленькими проблемами. Но решение принято. От судьбы не уйдешь. И от Рафаэля тоже.