Андрей Романов – Художник с того света (страница 11)

…Яркий солнечный день. Я еду на двадцать четвёртой «Волге» по улице Горького. Все дороги в центре столицы перекрыты. Милиционеры на машинах и мотоциклах, как в семидесятых годах прошлого столетия. Зеленый свет включается у каждого перекрестка. Проехав проспект Маркса, машина упирается в Московский Кремль и останавливается возле Центрального музея Ленина. В сопровождении нескольких человек в костюмах и галстуках я спускаюсь в подвал этого здания. Длинным, с кирпичным сводом коридором уходим глубоко под землю. Коридор выводит в хорошо освещённые катакомбы, я захожу в большой сводчатый зал, и за мной закрывают тяжелую металлическую дверь. На бетонном столе посреди зала лежат древние золотые доспехи, но золото потемневшее, не яркое. Я молча начинаю облачаться в них, сердце бешено стучит, тело словно растет изнутри. Это сила, пришедшая с доспехами, пытается разорвать меня, но я усмиряю её, и происходит синхронизация. Чтоб проверить свою силу, я бью по колонне, и она разлетается на куски. Куски в моей руке крошатся, словно сахар-рафинад. Облаченный в мощную защиту, я открываю дверь и выхожу из зала. В подземных коридорах царит глубокая тьма и нет никого из сопровождающих. Но я знаю путь. Доспехи не дадут заплутать и сбиться с него…

Звуки барабанов и вторящие им несколько бубнов. Загадочная древняя песнь доносилась со стороны главного дома – там, судя по всему, начинался карнавал. Я открыл глаза, но мрак никуда не исчез. В голове словно торчал топор, острая звенящая боль и не думала проходить, а на лбу пощипывала рана от удара о камень.

«Все, должно быть, уже обыскались меня, думают, что сбежал, но нет, не дождетесь, – думал я, – вы все – дорога к моему предназначению, и идти мне по ней до конца». С трудом покинув тайный живой храм, я прошел к ближайшему фонарю и привел себя в порядок.

Неожиданно бой барабанов стих, бубны последовали за ними. Послышалось протяжное женское пение. Тонкий, но сильный женский голос острой струной полился сквозь деревья и изваяния. Я шел не торопясь, в груди томило чувство неловкости и скованности от количества людей, которых предстояло увидеть. Стали слышны их крики и голоса, а сквозь деревья стала проглядываться макушка огромного костра. Женский голос снова полился по саду. В этот раз он был протяжней и заунывней, почти что плач. Я чувствовал себя словно подросток, впервые идущий на городскую дискотеку. До празднества оставалось каких-то пятьдесят метров, уже видны были танцующие силуэты людей в длинных белых одеяниях. Неожиданно на моем пути возникла женская фигура в длинной по колено рубахе. Это была невысокая женщина средних лет, с черными по пояс волосами и с венком на голове.

– А вот и наш потерянный мальчик, – её низковатый голос звучал так сладко, так успокаивающе, мудрость и любовь лились из её уст. – Тебя все ищут, Максим, но тебе не стоит волноваться. Мы сказали, что ты никуда не ушел и не собирался уходить. Мы оказали тебе большую услугу, больше всего Хозяин не любит нарушения данных ему обещаний.

– Он здесь?

– Нет, дорогуша, сейчас нет, но знает всё, что здесь происходит.

– А вы кто? – я сказал это чуть раздраженно и грубо.

– Ну тише, тише, мой хороший, ты ударился головой. – Она потянулась ко мне и, закрыв глаза, дотронулась рукой до моей головы. Тело мое словно воспарило над землей, наполнилось легкостью и силой. Это было истинное чудо.

– Вот видишь, мой красивый мальчик, боль ушла. А твоя ранка скоро заживет, но отметина останется. Для чего она там, мы увидим, не переживай.

– А мы – это кто?

– Сейчас покажу. Следуй за мной. На празднество сегодня не ходи, сегодня ты там лишний, сам же это чувствуешь. Ведь так? – Женщина обернулась ко мне, и я наконец увидел ее карие пронзительные глаза, полные мудрости и очарования. Не ответив, я молча поплелся за ней.

Бесконечные тропинки, ухоженные гравийные дорожки, высокие деревья и сделанные под старину фонари. Её силуэт мелькал и скрывался, она останавливалась и манила рукой.

– Еще чуток надо пройти. Я знаю, тебе не хорошо, но у нас кое-что есть, твоё здоровьечко быстро поправится. Пошли, пошли, мой хороший.

Заунывная песнь слышалась всё дальше и дальше, а потом совсем утихла. Мы подошли к высокому кирпичному забору, в котором была маленькая, еле заметная металлическая калитка. Открыв её, моя спутница пропустила меня вперед, а сама осмотрелась, не идет ли кто за нами. От калитки вели три тропы. Мы пошли направо, строго вдоль забора. Метров через двести я увидел небольшую лужайку, поросшую невысокой, но мягкой травой. В двух метрах от забора горел костер. Рядом с ним стояли две женщины тридцати пяти – сорока лет. В их длинных распущенных волосах были завиты цветы, а глаза отражали тепло и мерцание костра. Оторвавшись от костра, искры улетали в небо, а три нимфы рассматривали меня и приговаривали:

– Ах, какой красивый, не жених, а загляденье. Ты ударился головой, а мы тебя вылечим, присядь у костра.

Мне ничего не оставалось делать, как повиноваться. Их томные голоса, плавные движения и нежные прикосновения сделали из меня совершенно безвольного человека. Усевшись чуть поодаль от костра, я увидел древнего идола около забора – это была женщина с веретеном в руках. Одна из моих прекрасных незнакомок поднесла глиняную пиалу с руническими надписями.

– Выпей это, и тебе станет легче. – Её огромные голубые глаза излучали покой и безмятежность.

Содержимое пиалы было горьким на вкус, словно смешали травы с землёй и выварили. Прикладываясь губами к пиале, я прекрасно понимал, что этот настой изменит моё сознание, и прекрасные нимфы выведают мои мысли. И то, что они делают это по указанию Хозяина, тоже не подлежало сомнению. Отказаться от их прекрасного общества не составляло особого труда, но в тот момент я почувствовал себя маленькой белой мышкой в огромной клетке загадочного иллюзиониста. Именно тогда у костра появилась та незримая связь с человеком, который не был простым попутчиком на дороге моей судьбы, а вот кем он был, это и предстояло узнать. Ещё одной причиной не соблюдать осторожность было дневное происшествие с камнем. Это невероятно, но его сила росла во мне – я понял это из того сна, где я надел золотые доспехи.

      Снадобье тем временем начало действовать. Высокие сосны, окружавшие лужайку, безмолвно наблюдали за происходящим. Маленькая женщина с черными волосами, встретившая меня в саду, села напротив, посмотрела пристально в глаза и положила ладони мне на лицо, нажав подушечками больших пальцев на то место, где образовался шрам от удара. Остальные достали приличного размера бубны и синхронно били в них. Медленно, медленно, затем быстрее, быстрее. Темп чуть ослабевал и тут же нарастал. Маленькая женщина медленно покачивала мою голову, словно баюкая малое дитя. Тело слабело, становилось лёгким и невесомым. Трава, освещенная огнем, покачивалась в такт моим движениям, костер замедлил свой танец, послышалось низкое утробное пение. Маленькая женщина тихо нашептывала: «Матушка наша, родительница вся живого, расскажи о пути своего сына, нет в нем горя да печали, ровен ли его путь или извилист, прошу, дай знание это трём дочерям своим». Она говорила всё громче и громче. Мой опьянённый взгляд уставился на её губы. Выразительные, сочные, они двигались медленно, плавно открывая все двери в подвалах моего сознания. Она искала там что-то, находила тайные комнаты, выходы из этих комнат, легко проходила все лабиринты. Бубны били во всю мощь, сердце то колотило тысячи ударов в минуту, то совсем молчало. А маленькая незнакомка с неистовым упорством шла к своей цели. Но она знала, что я не упускаю её из виду, следую по пятам. Злость и удивление сменяли друг друга в её черных, как ночь, глазах. В тот миг я понял одну вещь: она ищет нить моей судьбы, которая приведет к месту, где на большой каменной плите высечено моё предназначение.

Из глубины моего подсознания я услышал грубый мужской голос: «Не дай найти то, что она ищет. Запомни: если она найдет это, то убьёт все твои жизни. Если ты поддашься соблазну и увидишь свою судьбу, то ты сам убьёшь все свои жизни. Останови её, останови себя». Это было похоже на мои собственные мысли, но я знал, что это не так.

Открыв очередную дверь, женщина оказалась на той поляне, где горел костёр и стоял старинный идол. Две её спутницы продолжали неистово бить в бубен и уже впали в неконтролируемый экстаз. Маленькая женщина обернулась, подошла ко мне и спросила:

– Как ты это сделал? – Она была потрясена произошедшим. – Кто ты?

– Я тот, кому ты должна подчиниться, или я заберу все твои жизни. —Эти слова вырвались непроизвольно, я особо и не понял их смысл, но её они повергли в шок. Я чувствовал, что могу раздавить её, как раздавил в пыль колонну, облачившись в доспехи.

Она смотрела на меня снизу вверх, в её мудрых глазах читалось подчинение победившему её. Прижавшись, женщина крепко меня обняла и заплакала.

– Теперь я твоя и ничья больше. – Она медленно сняла свою сорочку, под которой в сладостном желании томилось упругое тело. Медленно расстегнув на мне рубашку, она сняла все остальное. Ритм бубнов замедлился, а пение прекратилось. Я лег на траву, а маленькая красавица села сверху. Медленно, медленно её тело поднималось и опускалось в такт ударов бубна, в воздухе появилось еле заметное свечение, оно становилось все гуще и гуще и стало похоже на туман. Наши тела двигались быстрее. А чуть светящийся туман кружил вокруг нас и становился похож на завихрение.