Андрей Романов – Художник с того света (страница 10)

Глава 7. Три лисицы

Мягкий утренний луч проник в окно и разбудил меня. Автобус широко зевнул и попросил есть. В моём новом жилище стало намного уютней. Кожаные кресла, диванчик, журнальный столик, шкаф, холодильник и электрическая печь делали комнату вполне автономной. Теперь не нужно было просить Виктора приносить еду с кухни. Холодильник был забит под завязку. На глаза попалась большая медная турка, и через несколько минут я пил ароматный кофе с бутербродом, а кот поглощал вторую порцию корма.

Заданий никаких не было. Рафаэль попросил не покидать усадьбу, пока не приедет Хозяин. Мне же особо и не хотелось этого делать, ведь в Москве оставались нерешенными проблемы, вынудившие меня уйти год назад в затворничество. Бизнес хорош свободой, но он не терпит непродуманных решений. Расставаясь с Кирой, я принял несколько таких решений, в результате которых меня хотели найти и полиция, и криминал.

День обещал быть теплым, и я решил прогуляться по владениям загадочного Хозяина. Спустившись на первый этаж, я встретил Виктора, вспотевшего и суетливого.

– Ты чего такой?

– Так пятница же, у нас в этот день гости, летом в саду вечеринки, а зимой в колонном зале фуршеты. По мне так это все бесовщина какая-то, но Хозяину виднее. А я человек простой: мне что скажут делать, то и делаю. Всё происходит по воле Божьей.

– А во сколько начинается вечеринка?

– В девять вечера, но гости раньше съезжаются.

– Я хотел бы там присутствовать.

– Ну, а почему бы и нет? Буду рядом – отведу вас. Если занят, просто идите на звуки музыки и увидите все, что там происходит. Но я бы на вашем месте провел вечер в молитве.

– Непременно, возможно, после вечеринки. А сейчас хотелось бы изучить сад и окрестности.

– О, на это можно потратить весь день, тут много интересного. Лес и речка принадлежат Хозяину, но то все дикие места, стараюсь туда не ходить, они еще в старину считались опасными, особенно у оврага. Там лютует нечистая, вороны и зверьё всякое умирать туда уходит. Лес тот старую деревню скрывает. Лет двести назад там три ведьмы темные поселились, от них одни заговоры злые шли да наветы. Люд взбунтовался, да в озере у мельницы их и потопили. Вся деревня пришла посмотреть на это, а кто и камнем кинуть. А ведьмы возьми и прокляни их тогда, от старика до младенца, всю деревню на десять колен вперёд. Прошло полгода. О случившемся уже все языки стерли да стали забывать. А тут такое дело, ага: перед самым сном, когда время лучины тушить, в дверь стучать начинали. Да негромко, глухо так и всегда три раза. Тук, тук, тук. В окошко глядели – нет никого, дверь отворят – пусто. Лишь промелькнет тень да исчезнет. Три стука, и так в каждый дом. Чего только не делали люди: в церковь ходили, домового кормили, просили бабку-ведунью из соседнего села помочь, но та отказалась, не по силам ей было. Даже батюшку с городу выписали. Стучит нечистая, и всё тут. Стали ведьм поминать, что шептали они, какие в заговорах проклятия наплели перед смертью. Да и как такое забыть: «заживо гнить будете, умрете не по-людски, всем селом сдохнете, да так, что помянуть вас бояться будут, а коего минует сия страшная участь, то проклятье вам – жить будете, пока несчастны, но стоит счастье обрести, так и приберет вас костлявая, да душу вашу к нам в озерко и приведет». Зима случилась ранняя и лютая, занесло все дороги. Тогда-то и пошел чумной мор по деревне: дети умирали на глазах у родителей, родители – на глазах у детей. Пораженные напастью, без сил топить избы, люди замерзали в страшных мучениях. Еще не смолкли крики последнего младенца, как загорелся центральный дом, но тушить было некому, наутро от деревни остались одни печи. Народ из соседних селений от страху волноваться начал, мол, знамение плохое, то тут, то там бунты вспыхивали, но царица тогда правила строгая, всех усмирила. А место это постарались забыть. Но что значит забыть? Из уст в уста, и до меня докатилось, а теперь и до вас. Сказания не бумага – не сожжешь, а коли запретишь – как водица, где-нибудь, да просочится. Ах да, чуть не забыл! Раньше же, как и сейчас, все в города да на заработки уезжали, родственнички покойников деревенских живы остались, но проклятье и их нашло. До десятого поколения жить им в несчастье, а обретши счастье, обретут и смерть. Вот и ходят среди нас потомки тех несчастных, ходят да плодятся… Остерегайтесь тех мест, Максим, чтоб никакую болячку на душу не схватить. Ну а коли схватите, то не печальтесь. Отмолю вас, так и быть. А ежели что совсем злое, то у нас тут старый колдун есть – тот вообще силен в магии. Но с ним разговор не завести, он нелюдим и суров, только с Хозяином и общается, а на остальных как сквозь стекло смотрит. Он живет в левом крыле усадьбы, там лаборатория у него, да и вообще всё там странное. Старику-то уже за сто лет, а выглядит бодро. Бывает, сядет возле валуна или изваяния какого да просидит весь день, словно мертвый. Ни солнце, ни дождь ему не помеха. А иногда ходит-ходит, возьмёт булыжник, да ка-ак зашвырнёт в пустоту, перед этим шепнув на него. Я это к чему? Предупреждаю, у нас тут наказано всем – к старику не подходить ближе чем на три метра. Идешь по тропинке, увидел его – обойди или поверни назад. Имя, вернее, отчество, у старика такое смешное. Немецкое. Зовут Валентин Рейнгольдович. Рафаэль говорит, что старик – один из самых опасных людей в мире. Может, пугает, как обычно, а может, и нет. Кто его знает. Главное, что я на правой стороне, на божьей, моя защита посильней всех будет. – Виктор на секунду отвлекся, его голубые чистые глаза распахнулись, а на лице проскочила гримаса испуга. – Вот же я, телега, заболтался с вами, а повара ждут припасы. Обещал им через пять минут быть, а стою тут даже страшно подумать сколько! Побегу, Максим Андреич. Не серчайте, будет время, еще много чего интересного расскажу, а сейчас прощайте. – И Виктор рванул с места быстрым шагом, не ответив ни на один из возникших у меня вопросов.

Колдун, поверья, ведьмы… Куда я вообще попал? Но этот вопрос был не так важен, не имел такой силы, пока я не прогулялся по территории имения. Это был лабиринт из кустов, деревьев и лужаек, на которых стояли старинные статуи, огромные валуны с высеченными руническими письменами, каменные истуканы в виде древнерусских воинов, пирамида или пирамидион из мрамора, два на два метра. В каждом укромном уголке можно было найти какой-нибудь маленький или большой артефакт.

Место походило на музей под открытым небом, но я знал: это никакой не музей и не причуды ландшафтного дизайнера. Здесь все продумано и установлено знающими людьми. Идолы, статуи, камни с надписями смотрели в одну сторону – в сторону проклятого леса, о котором говорил Виктор. Мне стоило невероятной силы воли удержаться на ногах, когда я понял, что расстановка моих воинов-оберегов, хранивших мой деревянный дом на окраине деревни, является уменьшенной копией этого загадочного сада. Как такое возможно? В голове крутилось два варианта: либо я как-то связан с этим имением и его Хозяином, либо в бреду, трансе, изменённом состоянии я почерпнул какую-то общую информацию, сквозь тысячелетия оставленную предками.

В тревожных раздумьях я продолжил изучать местность. Полуденное солнце разыгралось не на шутку, я почувствовал себя муравьём, которого хотят прижечь лупой. Пот лил с меня ручьём, и я решил найти укромное местечко под деревом, чтоб прилечь на травке.

Моё внимание привлек необычный дуб в виде огромной рогатки, заросший со всех сторон густыми кустами и неизвестными мне видами деревьев. Солнце уже порядочно напекло голову, и тень, которую создавал дуб, казалась спасением. Но колючие кусты словно защищали дерево и не давали пройти. Пришлось постараться, чтоб найти небольшую проплешину у самой земли. Куст цеплялся, словно живой. Я почувствовал его и понял: он на службе, ему велено никого не пускать внутрь.

– Прости, куст, но я должен туда попасть. Любопытство – одна из самых сильных черт человеческих.

Неожиданно дунул ветерок, по листве пробежал легкий шёпот. Стражник-куст спрятал свои колючки и позволил мне проникнуть внутрь, к дубу. Высокий купол из листвы, словно древний храм, охранял давно утерянную реликвию. Эта находка не то чтобы впечатлила, она захватила в свои невидимые силки и приковала к себе. Бывает так, что вещи или места, никогда не встречавшиеся человеку, кажутся абсолютно знакомыми. Каким-то далёким чувством, спрятанным в глубине сознания, я понял, что кто-то или что-то пытается проникнуть в него. Эта неведомая сила давила всё сильней, зелёный купол словно вращался над головой, зрение туманилось. Но произошло странное: дерево двумя своими мясистыми ветвями нависло надо мной и закрыло от неведомой силы.

Стало легче, головокружение прошло, но в груди что-то запульсировало. Каждый удар сердца отдавал вибрацией по всему телу. Движения рук стали плавными, а тело раздваивалось, словно от него отходила душа.

Я вновь посмотрел на то, что вначале привлекло моё внимание, то, что было скрыто под густым куполом мощного дерева. Под деревом лежал огромный синий камень. На нем был еле заметен след от лошадиного копыта. Подходя ближе, я ощутил мощную энергию, идущую от камня. Он был сердцем имения, предводителем стражей-идолов, их сила текла в него и обратно. Всё вокруг было единым организмом, по венам которого расползались струйки энергии старой и сильной, словно энергия стихий. Я подходил всё ближе и ближе к камню. Воздух потяжелел, всё двигалось, словно началось землетрясение. Но мне было необходимо это сделать, рука сама тянулась к камню. Я прикоснулся к отметине от копыта и в следующую секунду провалился в темноту…