Андрей Романов – Художник с того света (страница 14)
– Ты говоришь об известных личностях, вошедших в историю. А как же миллионы обычных людей, простых работяг?
– Как и здесь, они основа
– А страдания?
– Страдания разряжают, но делают объём энергетического тела, души больше. Преодоление трудностей делает душу сильней. А это залог долгой жизни
– А как же бомжи, пьяницы, валяющиеся у метро?
– О, это блаженные люди, и пользы от них в тысячи раз больше, чем от любого менеджера.
– Не понимаю. Он же лежит в луже собственной мочи, вызывая рвоту у прохожих.
– В этом-то и дело. Проходя мимо этого бедолаги, ты неосознанно скажешь себе: буду столько же пить, повторю его судьбу. Студент подумает: плохо учусь, не сдам сессию, могу стать таким же. И кем бы ни был человек – зная свои слабые стороны, он может увидеть себя в бедолаге. Этот пьяница, потерявший человеческий облик, есть напоминание тысячам, кем они могут стать, он как живой плакат несчастной жизни.
– По твоему учению получается, если я родился в бедной семье, то и сам буду бедным?
– Нет, конечно. Зная о таком устройстве мира, человеку главное захотеть создать запрос. Представь, что вбиваешь в поисковик вопрос и тебе приходят ответы. Тут чуть сложней, но смысл тот же. Но одного желания мало. Работа, труд, созидание – вот что даёт результат. Любой результат есть результат, если не сдаваться и идти к цели. И тогда ты переключишь стрелки рельсов своей судьбы, заложенных предками, и поедешь по другому пути. Повторюсь, главное в этом всём – делание. Работая продавцом в офисе, но ежедневно делая запрос на яхту с тремя палубами, яхты не получишь. Молясь о лучшей жизни, но ничего не предпринимая для её улучшения, зря промолишься, вот и всё. Чудеса случаются с теми, кто работает над ними. Поэтому люди, знающие чего хотят, пробивали такие потолки, что другим и не снились.
– Получается, в том мире течёт своя жизнь?
– Да, но какая, детально не описать. Мы действительно для них поля с растущими культурами, поля, у которых много хозяев, может, даже по числу стран и народов. Поле, обрабатываемое современными технологиями, даёт урожай лучше, чем поле, где такие технологии отвергаются. Мы зависим от них, они от нас.
– Выходит, там есть свои правители?
– Да, и к этому вопросу мы ещё вернемся. – Рафаэль помолчал, собираясь с мыслями. – Весь наш разговор – слова на клочках бумаги. Их нужно собрать в одно целое и отдать молодому поколению. Сформировавшихся людей нельзя учить, они всё испоганят, переделают на свой лад и не будут в полной мере соблюдать написанное. Моисей это прекрасно знал, поэтому сорок лет водил народ по пустыне, пока не умер последний раб. А новое поколение, зная эти правила, будет жить по ним, ведь тут нет ничего сложного, ничто не противоречит науке и развитию. Созидание во благо своей семьи, честная добрая работа, обеспеченная жизнь, забота о природе и стране. Стремление к золотой середине, уход от крайностей во всем: в политике, религии, жизни – это выход из того мрака, что движется в нашу сторону. Это лишь наброски, конечно, общую схему еще складывать и складывать. Но твоё появление уже пробудило от спячки Роберта – вижу, как он загорелся. Да и я достал из архива свою старую мечту и думаю о ней, не переставая. Ты появился, как комета, Макс, а вот пролетишь мимо или разнесёшь тут всё, покажет время…
Глава 10. Черный лебедь
Труднее всего исцелить ту любовь, которая вспыхнула с первого взгляда.
Жан де Лабрюйер
Песок хрустит под ногами. Он крупный и белый, волна кристально чистой воды играется с ним. Солнце недавно проснулось и греет своими мягкими лучами. Метрах в десяти от кромки моря густые зелёные джунгли словно вышли полюбоваться белым пляжем и спокойным океаном. В моих руках картина «Смерть бедного человека» – по-прежнему манящая, вызывающая восторг на грани экстаза. Вокруг тишина, внутри меня блаженство: я нахожусь в месте, где гармония и счастье – обычное состояние. Внезапно остров начинает трясти, и землетрясение становится такой силы, что невозможно устоять, колени мои подкашиваются, и я падаю. Небо вмиг заволакивает низкими тучами цвета грозовой опасности. Ветки деревьев и капли дождя падают сверху, вода быстро отходит от берега. Волна высотой с тридцатиэтажный дом близится, чтоб расплющить моё тело о скалу. Кажется, конец неминуем. Но неожиданно чья-то лёгкая рука касается моей руки.
– Не бойся. Стань маленькой песчинкой, и тогда волна не сможет тебя раздавить. Никто не сможет.
Это говорит девочка лет шести, в белом платьице и кедах. Я внемлю её словам и становлюсь совсем крошечным. Моя нога стоит рядом с небольшим камнем, на который накатывает обычная волна. Вытягивая песок из-под ноги, волна отходит.
– Вот видишь, в чем секрет: чтоб стать большим, нужно сначала стать маленьким. – Девочка начинает озорно смеяться. – Видел бы ты себя сейчас. Трясёшься, словно испуганный мальчишка. А что у тебя там? – Она показывает на холст.
– Картина!
– Ты глупый. Я вижу, что картина. Что там изображено?
Я развернул картину к ней. Взгляд девочки стал серьёзней, и она принялась изучать полотно.
– Не совершенство, но уже близко. Ты можешь лучше.
– Нет, ты не права, девочка, это совершенство!
– Не спорь со мной, я знаю лучше.
Мне хотелось продолжить спор и доказать этой маленькой вредине, что шедевра, подобного этому, в мире нет и не будет, но девочка спасла меня, поэтому пришлось согласиться.
– А что это за остров и кто ты?
– Я хозяйка, а это остров счастья. А кто ты? Ты художник?
– Я?.. Я даже и не знаю. Но у меня много картин.
– Ты же прекрасно знаешь, что они не твои. Ты обманщик? – Девочка начала хмуриться, и тучи вновь показались на горизонте.
– Нет, постой, не злись. Честно сказать, я сам еще не понимаю, как я их написал.
– Это правда. Вижу по тебе, врать совсем не умеешь. – Небо между тем вновь стало высоким, голубым и радостным.
– Скажи мне, художник, а как ты оказался на моём острове?
– Я не помню, возможно, вынесло волной.
– Это странно, ты первый из людей, кого я тут встретила.
– А ты одна здесь живешь?
– Да.
– А где твои родители?
– Мой отец океан, а мама вон та звезда. – Она указала на бездонное синее небо, на котором виднелась яркая звезда. – Знаешь, художник, а ты похож на океан, не глубокий, правда, – девочка рассмеялась заливистым смехом. – Ты теплый океан, а я, когда вырасту, стану звездой. Её огромные голубые глаза сливались с небом.
– А знаешь что, художник? – деловито спросила маленькая богиня острова.
– Что? – улыбнулся я.
– Я знаю один секрет.
– Откроешь мне его?
– Только тебе.
– Хорошо… Ты можешь написать картину, что будет подобна Вселенной, а твоё имя будут помнить, когда от нашей планеты останется горстка звёздной пыли.
– Это и есть твой секрет?
– Нет, секрет в том, что, – она стала грустной, – заплатить за это придется жизнью…
Зазвонил телефон, и я проснулся. Это был Рафаэль.
– Алло, Модильяни! Спишь? Звоню напомнить – не задавай никому лишних вопросов, не выпытывай у персонала о Хозяине, а наш вчерашний разговор пока только между нами. Это всё. Наслаждайся жизнью и жди дальнейших распоряжений!
Рафаэль был в хорошем настроении. Горячий кофе придал мне бодрости, а Рафаэль – уверенности. Кот же просто вцепился в ногу и прокусил кожу. «Вот же гад, вечно так», – подумал я.
Запах кофе медленно расплывался по комнате. К ароматному кофе шло три изысканных эклера, каких не купить в магазине, ведь это произведение искусства. Человек, испёкший их, – маэстро, мастер и колдун в одном лице. Виктор бережно наполнял мой холодильник изысканными блюдами с барского стола. Запасы дорогого вина и водки пополнялись исправно, впрочем, как и распивались.
Кот уселся на окошке и принялся умываться после вкусного завтрака. А у меня из головы не выходило сновидение. Было ясно, что это не обычный сон и что моя жизнь полна странностей, а я немного схожу с ума. Этот звонкий смех и огромные голубые глаза – маленькая девочка, казалось, обратилась таковой, чтобы скрыть свою истинную внешность. Сейчас, глядя из настоящего на себя в прошлом, наслаждавшегося прекрасным завтраком, я понимаю, какие же мы все слепцы перед своим будущим.
Ощущение легкости и гармонии проникало в меня с утренними лучами.
– Ты не против, если я отправлюсь изучать сад, Автобус? Слышал, что сказал вчера Рафаэль? Наш с тобой сад – точная копия этого. Но если там, на нашей далёкой даче, я чувствовал синхронизацию со своими воинами, то здесь совсем другое. Здесь они смотрят, изучают меня. Но я точно знаю, что если захочу, они подчинятся, как подчинились те три ведьмы. Кстати, а что это вообще тогда было – явь или сон? Из-за череды событий я как-то позабыл о той карнавальной ночи. Удар головой о камень точно был, шрам всё время со мной, а вот дальнейшее? Москва, музей, доспехи… этого точно не могло случиться в реальности. Но странно, что я чувствую эти доспехи. Подожди, кот, сейчас кое-что сделаю, я уверен, что увижу их на себе.