Андрей Ренников – Было все, будет все. Мемуарные и нравственно-философские произведения (страница 140)
И пусть говорит разум, что впереди у бессмертия – мрак, борьба за воплощение, продолжение неправды.
Знаешь ты, что всеблаг Бог. И при всеблагости – нет в Его царствии неправды и грешной борьбы.
И пусть говорит разум, что не существует бессмертия личного, что души вновь приходят на землю, не зная себя, не вспоминая своего прежнего существования в веках.
Знаешь ты, что Бог вечен, бесконечен, един, всеблагий. И не может всеблагий-вечный отнять у твоего я вечности; не может всеблагий-единый лишить тебя единства сознания; не может всеблагий-бесконечный не вернуть тебе все, что было на земле тобою любимо. Встретишь ты снова и близкого друга, и окружавшую зримую красоту бытия, и величие далеких звездных миров.
Бог есть любовь – учит Учитель. Бог есть любовь – подтверждает глубинная сущность души.
И любовью начинаясь, любовью заканчивается истинное наше познание:
Я люблю, следовательно, я существую.
Я люблю, следовательно, существует мир.
Я люблю, следовательно, существует Бог.
Притчи нашего века
Ужас возмездия
Предостерегающий голос услышал я в темноте ночи:
«Страшное время приходит. И для телесного проявления материи, и для бестелесного существования духа.
Неутомим человек в своем дерзновении к изменению природы. Начал с разрыхления земли, с разбивания камня. Рыл колодцы, воздвигал курганы, ставил запруды в ручьях, изменял русла потоков. С помощью огня ворвался в тайну молекул, стал изменять строение горных пород, разлагать сложные тела на простые, создавать новые.
И с самого начала этого кощунственного вмешательства человека в ее бытие возроптала материя. Стоном и скрежетом ответило убитое дерево насилию долота и пилы. Грохотом обвала и падения осколков ответили кирке потревоженные камни и скалы. Зловещим клокотанием предостерегали человека молекулы против насилия, производимого над ними огнем. В оглушительных взрывах стала выражать свою ярость материя.
Радовался человек, говоря: «я покоряю природу». А было это, в действительности, не покорением, а объявлением войны, не приобретением раба, а созданием врага.
И теперь, когда механическое вмешательство в природу пройдено, а химическое вмешательство в жизнь молекул изведано, и когда разложением атома дошел человек до последнего слова в своем вызове силам материи, роковой конец близок.
Небывалой, непредставимой оказалась злоба расщепленного атома. Дрогнул сам человек от страха перед своей победой. Задумался: кто победил?
И еще сказал тот же голос:
«Страшно разложение атома, лежащего в основе материального мира. Но не менее страшно и разложение каждой отдельной души, этого атома, составляющего основу всего человечества.
В мире духа есть та же градация: душа нации, душа общества, душа семьи, душа индивидуума. Как и в примерах осложнения материи, так и здесь распадение сложного не так ужасно, как разложение простейшего. Не так страшен распад государства, хотя и печален для его населения. Не так опасно разложение-молекул общественных объединений и групп, хотя грустен и шумен этот конец. Подобно динамитному взрыву разложение молекул семьи. Но самая грозная опасность для жизни духа – это разложение самого атома человеческого общества.
Громом на всю вселенную ответит на подобное разложение души человека Господь Бог.
А между тем и здесь, как в мире материи, идет та же работа во имя ложных целей прогресса: руководители жизни постепенно выбивают из души электроны веры, красоты, добра… И двумя путями ведут к гибели свой собственный цивилизованный мир».
Варавва
Воскрес Христос. Попрал смерть, открыл людям путь к радостной вечности.
И с тех пор продолжает повторяться в нашем мире греха крестное таинство. Распинается в человеческих душах Христос, воскресает в покаянных молитвах и действиях.
Мятется человек до последнего часа между двумя разбойниками: раскаявшимся и нераскаянным. И непрестанным соблазном стоит перед ним третий разбойник: Варавва.
Помянул Господь в Царствии Своем разбойника благоразумного, открыл ему двери рая. Священным символом для верующих стал этот грешник, почувствовавший на кресте страх перед Богом, познавший святость Христа, сознавший свои беззакония.
Мрачным примером погибшей души сделался разбойник другой, понесший за свой грех на земле кару от земного суда.
И ничем не оправданным, – ни Божьем прощением, ни возмездием земным, – оказался разбойник третий: Варавва Стал вечным укором всему человечеству.
К мнимому торжеству неистовых врагов прекратил свое земное существование Господь. Перестала звучать Его речь в слышимых звуках. Не протягивались видимые зрением руки к страждущим ближним. Не оставляла божественная поступь следов на песке.
А Варавва, освобожденный, торжествующий, продолжал жить вместо него. И продолжали люди слышать его разбойные речи. Видеть руки, жадные к стяжанию благ. Следить по нечистым путям.
И с тех пор это так: и в жизни отдельного человека, и в жизни народов.
Когда противиться человек голосу Бога, и грех овладевает его существом, и все святое попирается им, тогда не только распинает он в своей душе Христа, но и освобождает Варавву.
На месте отвергнутого Бога не может остаться простое ничто. В зияющей пустоте неизбежно появляется освобожденный разбойник.
Мня себя достойным жить на земле вместо Христа, руководит Варавва душами, для которых нет святости в имени Божьем. Говорит людям: умер Распятый, но жив среди вас я!
Напрасно сейчас, в наше грозное время, люди, считающие воскресение Бога легендой, ищущие истину не в откровениях свыше, а в построениях мысли, пытаются обосновать для благополучия всего человечества земную непоколебимую правду.
Им не желателен, ни Бог, ни разбойник. Им нужен только человек, сам для себя созидающий законы праведной жизни, сам всемогущий, сам справедливый.
Бьются они. Изощряют мысль. Идут от одной попытки к другой. И что же?
Бушует мир в ответ на это своею разнузданностью. Презирается все, установленное земною моралью. Разрушаются рассудочные границы дозволенного и недозволенного. Торжествует себялюбие, не знающее пределов своей стихии.
Со страхом взирают устроители вселенского блага: почему ничто не спасается? Почему полыхает всеобщий разбой?
И не знают того, что, распиная Христа, люди всегда освобождают разбойника.
Бытие дьявола
Сколько неутомимого труда, сколько упорной настойчивости затратили воинствующие марксисты на борьбу с христианством!
Утверждали, что религия – результат экономической несправедливости в обществе. Что «религиозные предрассудки» – орудие порабощения низших классов высшими. Что с переходом в коммунизм, после прыжка в «истинное царство свободы», потребность в Боге исчезнет. Исчезнут предрассудки, исчезнет опиум мистики.
Мобилизовали они всяческие средства для доказательства небытия Божьего. Построили планетарии: вот, все гармонически само собою вращается, – излишен Бог. Установили для масс телескопы: вот, все есть во вселенной – планеты, звезды, туманности, пустота… Но нет Господа Бога. Призвали в анатомические театры желающих: вот, все существует – сердце, легкие, печень, благословенный кишечник, – а где же душа?
И сколько лекций! Сколько докладов! Журналы, статьи, фотографии, призывы, свидетельства науки, гогот сатиры…
Но произведен прыжок в социалистическое «царство свободы». Достигнуто социалистическое «свободное развитие всех и свободное развитие каждого». Классов нет. Экономической несправедливости нет.
А между тем, религиозные предрассудки цветут. Курится «опиум» в фимиаме Творцу. Не уступает своего места Богочеловек человеку-богу. И по-прежнему пребывает Господь в небесах, пребывает в прежней силе и славе, в прежнем могуществе.
И не странно ли это: если люди по природе своей предназначены для прыжка в марксистское царство свободы, то откуда у них всеобщее стремление к болезненной религиозной одури? И в странах капитализма, и в странах социализма, и в странах, где нет ни того, ни другого?
500 миллионов христиан. 450 миллионов буддистов. 260 миллионов браманистов. 250 миллионов магометан. Ищут ощупью великую Истину все вокруг: дамары, караибы, зулусы, лопари, бенгальцы. Где-то под солнцем голый негр Банту, без всякой экономической несправедливости, поклоняется своему фетишу. Где-то во льду и в снегах севера шаманист без всяких враждующих классов находит в небе своего великого Тенгри…
И кто приказывает? Кто принуждает? Кто гонит эти два миллиарда людей в церкви, в синагоги, мечети, в пагоды, в кумирни, на берега священных рек, в священные рощи?
Идут, стекаются неисчислимыми толпами, поклоняются, шепчут молитвы. Чтут надземное так, как ничто из земного, доступного слуху и зрению. Воздвигают пышные памятники-храмы, как никому из бывших и существующих смертных. Поют хвалебные песни, каких не слагают ни одному из героев.
И что же? Весь этот человеческий мир одурманен? Все два миллиарда больны?
И только одни марксисты здоровы?
Ничего не достиг воинствующий марксизм в борьбе с врагом своим – христианством.
Создал на глазах у всего мира страшное царство. С кровавыми гонениями на веру, на дыхание свободного духа… С вселенским разрушением основ совести, стыда, справедливости.
С возвеличением на степень добродетели убийства, лжи, клеветы, жестокосердия, попрания всех священных побуждений души. Поднял из низин поврежденной человеческой природы все, что есть самого темного – от презрения к ближнему до упоения собственной гордостью.