Андрей Ра – Ангел пустоши (страница 4)

Заид заметил перемену. Пальцы стали смелее. Прикосновения — настойчивее.

— Какая же ты... — он скользнул второй рукой под халат, провёл по талии. — Тёплая... настоящая... не мираж...

Аида имитировала вздох. Тело выгнулось навстречу. Заид застонал сквозь зубы. Пальцы сжались сильнее, почти до боли, но боль не приходила. Аида наблюдала за происходящим отстранённо, как за чужой сценой. Её тело делало всё само: ритм дыхания, расширенные зрачки, приоткрытые губы, тихий стон, прозвучавший ровно в тот момент, когда это было уместно. Имитация удовольствия. Безупречная.

Заид отстранился. Дышал тяжело, утирал лоб.

— Да... стар, но руки помнят, — он довольно усмехнулся, но с грустинкой. — А ты просто чудо, ангелочек посреди этого вымершего мира.

Ангелочек. Производное от «ангел». Слово мягко щёлкнуло в её процессоре, соединяясь с тем, что сказал умирающий, и с активацией С/Б. Она не знала, кто такие ангелы. Но если второй человек за короткое время называет её так — наверное, она и есть ангел. Логично.

— Да, — кивнула девушка — Наверное.

Заид хмыкнул, не поняв. Ему и не нужно было понимать. Он взял поводья.

— Поехали. Скоро город. Ты вот что... прикройся получше. Неприлично так.

Аида запахнула халат, насколько позволяла ткань. Получилось не очень. Но Заид больше не смотрел.

Город назывался Аль-Муджаф. Так было написано на указателе у ворот — по-арабски и по-английски. Стены из глины и битого камня, над ними — мачты с ветряками, флюгера, полотнища ткани, защищающие улицы от солнца. Ворота были открыты, но у входа стояли трое. Охранники. У одного на поясе — револьвер. У второго за спиной — винтовка с продольно-скользящим затвором. У третьего — дубина с гвоздями и длинный нож на бедре.

Аида отметила оружие мгновенно: каждую единицу, её калибр, состояние, расстояние. Информация легла ровным слоем поверх сознания и замерла в ожидании.

— Заид! — окликнул тот, что был с дубиной. — Ты кого притащил?

— Племянница моя, — старик широко улыбнулся. — Троюродная. Родители померли, вот хочу пристроить.

— Ага, как же. Племянница, — охранник подошёл ближе.

Он был крупным, лысеющим, с красным лицом и маслянистыми глазами. От него пахло потом и луком.

— Ты, Заид, брехло старое. Никогда у тебя не было племянниц.

— Мало ли чего не было. Теперь есть, — возразил возница.

Стражник обошёл телегу и остановился напротив Аиды.

— Эй. Как звать?

Она подняла на него глаза.

— Аида.

— Аида, — хмыкнул мужчина. — Откуда?

— Я не помню.

— Не помнишь? — верзила наклонился ближе. — А что помнишь?

— Я могу помогать, — ровным голосом ответила девушка.

Охранник уставился на неё. Потом перевёл взгляд на Заида.

— Слабоумная, — пояснил старик доверительно. — Голова плохая совсем. К мадам Илоне хочу пристроить. А остальное… — он сделал жест в сторону Аиды. — …видишь, в порядке.

Стражник снова посмотрел на неё. Медленно, оценивающе — от босых ног до спутанных волос. Он протянул руку и провёл ладонью по её бедру. Грубая кожа, грязные ногти. Аида не шелохнулась. Тогда верзила отвёл край халата и заглянул между ног. Розовая синтетическая плоть, влажная, безупречная. Дыхание охранника стало тяжелее. Он задержал взгляд на секунду, две, три. Аида не отодвинулась. Не изменилась в лице.

— Ладно, — выдавил он, отступая. — Проезжайте.

Заид дёрнул поводья. Телега тронулась. Но стражник шагнул следом и положил руку на борт.

— Эй, малышка. Как освоишься, обязательно поможешь мне с этим. — Он указал на свой пах. Штаны оттопыривались.

Аида посмотрела на его пах. Потом на лицо. Помочь — это слово она знала.

— Помогу, — сказала путница и начала вставать с телеги, потому что тело уже готовилось: поднималось плавно, бедро уходило в сторону, рука тянулась к его ремню.

— Аидочка! — Заид схватил её за плечо и усадил обратно. — Конечно поможешь, но позже. Когда заплатит.

Девушка замерла. Помочь — хорошо, но Заид сказал «позже» и она остановилась. Почему? Просьба была. Желание помочь тоже. Но тело слушалось не её. Что-то внутри приняло слова старика как команду, хотя она не понимала, как это работает. Она села обратно. Руки легли на колени.

Охранник загоготал.

— Вот это я понимаю! Слабоумная, а своё дело знает! Давай, Заид, вези её Илоне. Я зайду вечерком.

Телега проехала ворота. Город открылся: узкие улочки, глинобитные дома, люди, прячущиеся в тени. Запахи: пот, жареное мясо, пряности, гнилые фрукты, моча. Аида впитывала всё: звуки, цвета, лица. Не анализировала, просто запоминала.

Заид остановил телегу у трёхэтажного здания на восточной окраине. Над дверью покачивался красный фонарь из мутного стекла. Изнутри доносилась музыка — струнная, протяжная. Старик слез с козел, помог Аиде спуститься. Она ступила босыми ногами на горячую каменную мостовую.

— Пошли, — сказал он.

Внутри было сумрачно и пахло сладким дымом: тяжёлым, пряным, с горьковатой ноткой пережжённого сахара. Дым висел слоями: у пола гуще, под потолком реже, и в этом мареве движения казались замедленными, а голоса — приглушёнными, будто доносились из-под воды. Низкий зал тонул в подушках — они лежали всюду: на полу, вдоль стен, на низких деревянных помостах, заменявших мебель. Ткани были тёмными, вытертыми до блеска в тех местах, где их касались чаще всего. Занавески из бус отделяли зал от боковых комнат, и бусы: стеклянные, костяные, деревянные тихо перезвякивали на сквозняке, хотя никакого сквозняка не было.

У стены, на грубо сколоченном столике, горела масляная лампа, и пламя в ней вздрагивало в такт шагам. Пахло не только дымом: ещё потом, кислым вином, маслом для волос и чем-то мускусным, животным, что сочилось из самих стен. Лестница наверх уходила в темноту, и оттуда, сверху, доносился смех: низкий, женский, прерывистый. Не весёлый, а какой-то механический, как будто его включали и выключали по необходимости.

Из-за занавески вышла женщина.

Мадам Илона была крупной — не толстой, а именно крупной, с широкими плечами и мощным бюстом. Кожа смуглая, с оливковым отливом. Лицо властное, с резкими чертами, но не злое. Глаза умные, цепкие, всё подмечающие. Она окинула взглядом Заида, потом Аиду, и уголки её губ дрогнули.

— Заид. Опять притащил что-то.

— Мадам Илона, — старик поклонился. — Вот, девочка тебе новая. Глупенькая немножко, — он постучал пальцем по виску. — Но зато какая. Ты глянь.

Илона подошла ближе. Обвела Аиду взглядом, профессиональным, оценивающим. Обошла кругом. Остановилась. Помолчала.

— Имя?

Девушка молчала, не понимая, что вопрос адресован ей. Заид подтолкнул её локтем.

— Аида, — ответила она.

— Аида, — повторила хозяйка. — Красивое. Откуда?

— Я не помню.

Илона перевела взгляд на Заида. Тот развёл руками — мол, я же говорил.

— Ты хочешь здесь работать? — спросила мадам, снова обращаясь к Аиде.

— Я хочу помогать.

Илона приподняла бровь.

— Помогать? — она усмехнулась. — Ну, здесь ты сможешь многим помочь. Очень многим, — женщина повернулась к Заиду. — Сколько?

— Двадцать динаров, — назвал он свою цену.

— Десять, — фыркнула собеседница.

— Пятнадцать.

— Двенадцать. И ты исчезнешь.

— Двенадцать, — согласился старик.

Пока они торговались, Аида смотрела по сторонам. Красные фонари, занавески из бус, запахи, музыка. Женщины, проходящие мимо: полуголые, с крашеными лицами. Мужчины на подушках. Смех. Стоны сверху. Она не знала, что это за место, но чувствовала: здесь помогают. Многим. Часто.

Илона отсчитала монеты. Заид ссыпал их в кошель и повернулся к Аиде.