Андрей Проходский – Академия «Ковчег». (страница 14)

Я замер.

— Эй, Вано, ты чего? — Лютый нахмурился и уже потянулся было ко мне, но Рюрик перехватил его за запястье, потому что, кажется, тоже понял, куда меня унесло.

Я сглотнул пересохшим горлом и обратился к системе:

— Система, почему у меня болят глаза?

Ответ пришёл почти сразу.

Студент, по результату проведённой проверки выяснилось, что ваши глаза не могут болеть.

То же самое. Слово в слово. Та же тупая, правильная и от этого ещё более мерзкая формулировка.

Я почувствовал, как внутри всё медленно, очень неприятно холодеет.

— Система, — уже тише спросил я, — А у меня вообще есть глаза? Именно мои собственные глаза?

Несколько секунд ничего не происходило. За это время я успел услышать собственное дыхание, какой-то далёкий металлический скрежет из другого конца корпуса, тихий гул вентиляции и то, как где-то рядом кто-то из наших перестал двигаться, вслушиваясь в тишину. Потом строки всё-таки проявились.

Студент, у вас нет глаз. Они были удалены и заменены на аугметические импланты...

Дальше там что-то ещё шло. Какие-то характеристики, ссылки на процедуры, возможно, даже поздравления с удачным обновлением комплектации. Я уже не читал.

Мне вырезали глаза.

Настоящие.

Те самые, серо-голубые, как у отца. Из всего, что мне вообще досталось от него, они были самым явным, самым видимым, самым родным. И пока я спал в этой белой гробокапсуле, кто-то хладнокровно вырезал их и заменил на железо. На чёртовы импланты. Просто потому, что так было заложено в их прекрасную программу для будущих правителей мира.

Сердце сорвалось в галоп. Пальцы сами собой сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Я несколько секунд не мог выдавить из себя ни одного нормального слова, а потом всё же прошипел:

— Зачем?

Ответ пришёл без запинки.

Данная модификация является частью стандартного набора аугментаций для студентов Академии «Ковчег». Академии, которая готовит правителей будущего мира. Мира, который они сами и построят.

Вот оно.

Те самые слова директора, сказанные на площади с доброй официальной улыбкой и выверенной интонацией человека, который продаёт родителям элитное будущее для их детей. Тогда это звучало как обычный рекламный пафос. Красивая обёртка. Лозунг для толстых буклетов, презентаций и роликов под пафосную музыку. А теперь вдруг оказалось, что в этой обёртке лежала вполне себе реальная мясницкая суть.

— Организаторы этой академии знали, что всё это случится, — сказал я почти шёпотом, но услышали, кажется, все.

Кто-то рядом тихо выругался. Кто-то замер. Кто-то, наоборот, начал лихорадочно задавать свои вопросы системе, надеясь выбить из неё что-то ещё. Строки снова вспыхнули перед глазами.

Нет. Они не знали, что именно и когда произойдёт. Всё, что они могли, — готовиться и надеяться, что успеют заложить ковчеги, которые станут колыбелью нового мира.

— Это они убили наш мир? — спросил я уже почти автоматически.

Нет. Они не убивали мир, но и спасти его не могли.

— Тогда кто?

На этот раз система ответила не сразу. Голубые строки несколько раз дёрнулись, поплыли, будто текст пытался собраться и каждый раз на чём-то ломался.

Мир убили... ошибка... Ур... ошибка... рос... информация заблокирована. Студент, вы не можете получить данную информацию на данный момент.

Я смотрел на рваную, заедающую надпись и чувствовал, как внутри раздражение понемногу смешивается с совершенно новым ощущением. Местная хозяйка, которую я вначале принял за бездушную автоматику с канцелярским характером, оказалась куда страннее. Она не просто отмахивалась. Она будто пыталась что-то сказать, но на определённых темах её намертво клинило. Как человека, которому зашили рот проволокой, а он всё равно пытается хоть как-то объясниться.

Интересно. Страшно. Полезно. Перспективно.

Итак, что мы имеем. Мир умер — это плохо. Мы пока живы — это хорошо. Мёртвый мир при этом начал бегать по коридорам в виде сотрудников с чёрными венами и зубами, готовыми вырывать куски мяса, — это снова плохо. Но кое-что важное меня интересовало отдельно.

— Система, — спросил я, — Мы можем превратиться в таких же упырей, как местные сотрудники?

Ответ пришёл быстро и неожиданно чётко.

Нет. Студенты академии не могут мутировать в данных существ. Принимайте регулярно сыворотку, и с вами всё будет хорошо. Вы сможете продолжить своё обучение.

— Ага. Замечательно, — пробормотал я. — То есть в этих тварей мы не превратимся. Это хорошо. Но наша жизнь при этом зависит от того, будем ли мы регулярно колоться каким-то местным медицинским шмурдяком. А вот это уже херовенько.

Я сам не заметил, как начал размышлять вслух. Впрочем, сейчас это уже никого не смущало. Все слушали. И, что характерно, не перебивали.

Куски пазла медленно складывались в голове. Да, картинка на этом пазле пока напоминала огромную волосатую задницу, нарисованную сумасшедшим, но общие контуры уже проступали. Нас завезли сюда не просто учиться. Нас заранее подготовили. Сломали, улучшили, перестроили, подсадили на зависимость от местной сыворотки и при этом назвали это элитным образованием. Красиво. Дорого. По-богатому. А главное — с заботой о будущем человечества.

— Система, ты ведь не машина? — спросил я. — Не просто местная нейросеть, сидящая в серверной и изображающая из себя строгую училку?

Студент, данная информация вам недоступна.

Ну да. Не ответила. Но и не сказала «нет, я машина». Уже что-то.

— Ладно. Тогда другой вопрос. Как тебя зовут? — обратился я к невидимой собеседнице не как к каскаду нейросетей, а как к разумному существу.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом строки появились снова, и на этот раз даже у меня по спине пробежал лёгкий холодок.

Студент, вы можете обращаться ко мне... Джулия.

Я невольно усмехнулся.

Вот оно. Лёд тронулся. Не факт конечно, что это живое существо в привычном нам понимании и что ему вообще можно доверять хотя бы на один процент, но местная безымянная хозяйка только что выбрала себе имя. Или вспомнила его. В любом случае это уже было не совсем то же самое, что безликая «система».

Я шагнул вперёд, мимо застывших Лютого и Рюрика, и протянул карту к терминалу на двери дежурки. Стилет по-прежнему держал наготове. За спиной сразу началось движение: люди будто пришли в себя и снова занялись делом. Но я был почти уверен, что не только мои вопросы они сейчас слушали с таким вниманием. Наверняка каждый уже успел пообщаться с Джулией сам и получить порцию ответов, которые совсем не добавили никому душевного покоя.

Терминал тихо пискнул. Замок щёлкнул. Дверь с мягким шорохом ушла в сторону.

Я вошёл первым. В одной руке стилет, в другой — переделанный шокер-фонарик. Маленькое помещение дежурки встретило меня холодным светом мониторов, гулом техники и запахом пластика, пыли и чего-то ещё — сладковато-больничного, успевшего уже впитаться в стены. Опасности не было. Ни шороха, ни движения, ни ещё одного бывшего сотрудника, решившего устроить нам сюрприз. Только ряды экранов, на которые выводились камеры наблюдения, и несколько рабочих мест.

Я ещё раз быстро осмотрел углы, шкафы, пространство под столами и только после этого махнул своим:

— Чисто. Заходим.

Внутрь сразу просочилось несколько человек, и первым, как я и ожидал, мимо всех проскочил Макс. Маленький, резкий, с вечно безумноватым взглядом, он буквально влетел к пультам и припал к клавиатуре так, будто её и ждал всю жизнь.

— Макс, найди записи, как студентов развозили по кабинетам, — сказал я. — Ищи группу девчонок в розовой форме.

— Понял, босс, — отозвался он, не отрываясь от экрана. — Сейчас сделаем красиво.

Пока он колдовал с системой видеонаблюдения, я разглядывал мониторы. Коридоры академии в большинстве своём были пусты. Стерильные, ровные, ярко освещённые, они выглядели так, будто здесь просто закончился учебный день и все разошлись по своим делам. Но не все экраны были такими мирными. На некоторых всё же попадались фигуры, в которых ещё угадывались люди — охранники, медики, технический персонал, — только теперь их движения были рваными, пасти распахнутыми, а вены чёрными.

Я прищурился.

— Джулия, сколько вообще сотрудников было в академии на момент заражения?

Студент, данная информация недоступна для студентов и является служебной.

Ожидаемо.

— Хорошо. Тогда сколько мутантов сейчас находится на территории академии?

Студент, в данный момент на территории академии находится порядка сорока трёх мутантов.

Я быстро прикинул в уме. Нескольких мы уже убили. Возможно, кого-то завалили другие группы. Значит, изначально их было больше. Намного интереснее было другое.

— А сколько мутантов было на момент открытия наших капсул?

На этот раз ответ появился без задержки.

Студент, на момент открытия капсул на территории академии находилось шестьдесят мутантов.