Андрей Проходский – Академия «Ковчег». (страница 10)

Кадр тут же сорвался. Камеру качнуло так, что небо и асфальт поменялись местами.

— Назад! Назад! — крикнула корреспондентка уже без всякой телевизионной выверенности.

Где-то совсем рядом кто-то захрипел так, словно ему разорвали горло. Послышался удар, лязг металла, визг, треск пластика.

Оператор попытался удержать камеру, но кто-то врезался в него сбоку.

Камера полетела вниз.

Последнее, что попало в объектив, — мокрый чёрный асфальт, по которому бежала вода, смешанная с кровью, белая каска, раздавленная чьей-то ногой, и чьи-то пальцы с ободранными костяшками, судорожно тянущиеся к упавшей камере.

Глава 3

После белых капсул, дохлого медика и системных сообщений содержимое контейнера казалось куском нормального мира. Настолько нормальным осколком прошлого, что от одного ее вида мне становилось как-то не по себе. Но все равно я рад был видеть свои вещи. На самом верху лежала моя заветная толстовочка.

Я вытащил её, встряхнул и сразу почувствовал знакомую тяжесть. Со стороны она выглядела как самый обычный худак с капюшоном. Без тактической порнографии по типу лишних карманов или принтов на полрукава. Именно поэтому я её и выбрал в свое время. Вещь выглядела самым обычным образчиком гражданской одежды, глянешь на такую и не скажешь, что внутри у неё были бронированные вставки из пакетов тварона. Не чудо-броня, конечно, и не костюм супергероя. Но нож она держала неплохо, да и малокалиберную пулю тоже могла не пустить дальше внешнего слоя. Для мирной жизни в поганых местах — самое то, а уж для прибывания на острове, где несознательные обыватели начали жрать студентов, — тем более.

Я натянул толстовку через голову, поправил плечи и глубоко выдохнул.

Вот теперь стало гораздо лучше и душу наполнила волна уверенности.

На спине был вышит логотип нашей команды — демон в армейском тактическом снаряжении. Сторонний наблюдатель мог легко подумать, что мальчишки по дурости решили попонтоваться, но нет, это был символ того, что мы приняли в наследство от нашего воспитателя в приюте. Когда-то нам этот знак казался просто крутым рисунком, и лишь после нескольких лет муштры, суровых тренировок и смерти Старика мы поняли, насколько сильно эта ноша давит на наши плечи. И даже теперь он напоминал, что мы не кучка случайных пацанов, а всё-таки настоящий отряд и даже больше, чем просто отряд.

— Ну всё, Вано в полной боевой, — тихо сказал Рыжий, стоявший рядом. — А я уж думал, он так и будет командовать в трусах.

— Отставить влажные фантазии о командирском теле. — шуточно отмахнулся я.

— А я бы полюбовалась, — а это уже замечания уже от кого-то из моих девчонок.

— Отставить, я сказал. Всем готовиться к бою. — посерьезнев лицом, сказал я. — Не мне вас учить, что делать, сами всё знаете, не дети уже.

— Вот это уже командирский подход. — Рыжий картинно вскинул руку к пустой голове.

Пусть он и остальные ребята перекидываются шуточками, но я точно видел, что они в таком же ахуе от произошедшего, как и я, но тренировки не прошли даром, все держали себя в руках. Я посмотрел на них, мои сокомандники действовали как учили, несколько ребят, что волей местных распределителей оказались с нами в одной комнате, тоже включились в общий ритм. Из нового в этой картине выделялись только слегка светящиеся у всех ребят глаза на окровавленных моськах. Стараясь не думать, что у меня самого рожа сейчас выглядит точно так же, я снова полез в контейнер.

Часы легли в ладонь, как старые добрые знакомые. Массивные и крепкие, не какой-то декоративный мусор, а надежная вещь, которой не страшно стукнуть о стену, металл или чью-нибудь рожу. Я сразу застегнул их на запястье.

Следом достал фонарик. Компактный, крепкий, с насечкой на корпусе. Я повертел его в руках, открутил заднюю крышку, переставил её задом наперёд и проверил фиксацию. Всё правильно. Теперь спереди получались два коротких шипа, что напоминали мне клыки которые прямо жаждут впиться в чью-то плоть. Сам фонарик при желании превращался в компактный, но мощный шокер. Через границу я вёз его без аккумулятора, а недостающий элемент уже купил в Японии, в магазине для вейперов.

— Это что? — шёпотом спросил кто-то из членов другого отряда, косившись на фонарик.

— Аргумент, — ответил я и сунул его в карман толстовки.

Потом пришла очередь карбоновой ручки. С виду дорогая, скучная, почти офисная. Я быстро раскрутил её, переставил секции и собрал обратно уже в другом порядке. В руке оказался узкий жёсткий стилет. Не кинжал, конечно, но для коридорной схватки, где важна скорость и точность, штука просто отличная.

Рыжий глянул на неё и тихо одобрительно выдохнул.

— Красота.

— Не завидуй.

— Я и не собирался. Просто любуюсь.

Последним я вытащил мультитул.

Вот это уже была вещь серьёзная. Не магазинная блестящая сувенирка, а настоящий инструмент, который делали люди с головой и руками. Хорошая сталь, чёткий ход, ни люфтов, ни скрипа. Таким можно было полдня ковыряться в металле, а потом ещё и человека убедить, что он ну прям очень неправ.

— Макс, — позвал я.

Он тут же подошёл. Невысокий, тощий, с острым лицом и вечно немного безумным взглядом. Постоянно в движении, будто у него вместо нормальной крови по венам текла лютая смесь бензина и озверина. В команде он отвечал за оружие, технику, ремонт, всякие хитрые сборки и любой вопрос, который начинался с фразы: «А можно из вот этой херни сделать что-то полезное?»

Я протянул ему мультитул.

Он взял, раскрыл, быстро пробежался глазами по инструментам и сразу оживился.

— Пилка по металлу, — пробормотал он. — Алмазный надфиль

— Именно. Смотри, из местных трубок, крепежа и любой металлической дряни делай колющее. Чтобы можно было шить в шею, в глаз, под челюсть, в ухо. Нам нужны не палки, а инструмент для нашего благородного ремесла. Ты меня понял?

— Понял. — Макс закивал так, что я подумал, что его голова вот-вот оторвется.

— Работай тихо. Капсулы пока не трогать.

Он опять кивнул и тут же ушёл к стене, где уже крутились двое наших, снимая с медицинского модуля какие-то трубки и крепления. Макс работал быстро и без суеты. В этом был весь он.

Пока остальные одевались и подбирали хоть что-то, что можно пустить на изготовление оружия, я ещё раз просмотрел содержимое контейнера. Ничего волшебного там больше не оказалось. Перчатки, зарядка для мобилы, а самого телефона нет, так как мы сдавали все цифровые устройства еще до того, как нас посадили на паром. Даже через рамки прогоняли, чтобы контрабанду не протащили. А мы ведь пытались...

Рядом тихо обсуждали происходящее. Никто не шумел и не прекращал подготовки, но делать это молча не мог никто. Да, если честно, я их понимал, у самого такие же вопросы в голове крутятся.

— У тебя тоже кровь шла?

— Ага.

— У меня надписи перед глазами до сих пор висят.

— У всех, похоже.

— Это вообще что нам вкололи?

— Хрен знает.

— Если это какая-то японская прививка, я против.

— Заткнись и ремень держи.

У стены Пашка из команды Рюрика с интересом ткнул пальцем в одну из капсул, потом попробовал поддеть внутреннюю панель.

Перед его лицом вспыхнуло системное сообщение. Откуда я об этом узнал? Да тут всё просто: система продублировала его всем, кто был в этой комнате.

Студентам запрещается повреждать имущество академии. За умышленную порчу оборудования предусмотрен штраф.

Пашка зло уставился в пустоту.

— Мне штраф пообещали, — сказал он шёпотом.

— Она всем эту писульку прислала походу, — ответил я. — Капсулы не трогай. Если что-то можно снять без поломки — снимай. Если нет — оставь.

Под потолком ровно гудели лампы. На полу белели следы обуви, брызги крови и размазанные полосы, где недавно дёргался бывший сотрудник. Воздух пах антисептиком, пластиком, металлом и свежей ржавой кровью. Мне в нос ударила эта смесь, и стало особенно ясно: это только начало.

Я уже собирался хлопнуть контейнер и поднять всех на выход, когда услышал тихий стук.

Три коротких удара. Пауза. Два. Пауза. Ещё один.

В зале сразу стало тише.

Стук шёл из коридора, через закрытую дверь медсекции.

Один из парней из второй команды — худой, светловолосый, с царапиной на скуле — тут же поднял голову.

— Наши, — прошептал он. — Код группы.

— Подтверди, — сказал я.

Он подошёл к двери и костяшками очень тихо отстучал ответ. Чётко, без суеты. Через пару секунд ему так же тихо ответили снаружи.

Парень выдохнул.

— Всё чисто. В коридоре свои.