Андрей Посняков – Князь тишины. Том 1 (страница 9)

— Ну.

— Значит я тебя буду называть… Глыбыч!

— Очень остроумно и смешно! — проворчал по-старчески Камень. — Вот прям расхохотаться!

— Ладно, не обижайся. Расскажи лучше, почему тебя… заточили?

Глыбыч помолчал. Казалось, он даже потемнел на мгновение.

— За дела, — буркнул он. — Нарушил спокойствие. Не по злобе, нет. Так, по неосторожности. А кому приятно, когда у него под боком… в общем, не важно. Инициативу у нас не любят. Посчитали, что я опасен. Ну и упрятали подальше, в самую толщу камня. Сюда. Где, по их мнению, мне самое место — среди прочего мусора.

Он говорил уклончиво, и я понял, что открывать истинную причину своей метаморфозы он не хочет. Настаивать я не стал. Спросил вместо этого:

— А почему тебя никто раньше не слышал? Неужели за столько лет я первый?

— Слышали! — Глыбыч фыркнул, и с его поверхности слетела мелкая пылинка. — Как же не слышали. Да только что от ихнего «слышания»? Пьяный рев, бред, молитвы сквозь слёзы… Души у большинства, что сюда попадают, — пустые и шумные, как высохшие тыквы. Мой голос для них — просто звон в ушах, гул похмелья. А те редкие, у кого внутри покрепче… — он снова помедлил, — те пугались. Кричали, что бесы в голове завелись, что горячка. Начинали биться о стены.

Понятно. В городскую темницу простых пьянчуг сажают и можно только представить, что они думали, когда слышали голос Глыбыча.

— А хороших-то, трезвых да ясных, сюда кто посадит? — продолжил Камень. — Сюда сажают тех, кого мир и так за тронутых считает. Так что ихним «видениям» цена — медный грош. Меньше, чем у тебя в кармане.

— И ты ждал? — спросил я тихо. — Все эти годы?

— А что мне оставалось делать? Но повезло. Попался ты мне, Александр Павлович. Как… камешек в ботинок! Не выковыришь, — Камень скрипуче рассмеялся. — Судьба свела.

— Чего это — судьба?

— Да ты не подумай, я ведь много чего могу. У меня ведь магические способности имеются. Меня же ведь не просто так в этот камень обратили. За мои умения наказали. Ты главное меня тут не оставляй, хорошо? С собой возьми.

— С собой? — нахмурился я.

— Ага! Я и советом помогу!

— Советчиков мне не нужно… Своя голова на плечах.

— А чего тогда тут оказался? — Камень сипло рассмеялся.

Вот ведь язва!

— Ладно, советчик. Помоги лучше отсюда выбраться. А там дальше и решим — брать тебя или тут оставить.

Глыбыч хитро ухмыльнулся.

— Вот что бы ты делал без меня, Ваше Величество? — я почувствовал, как камень завибрировал в ладонях. — Если бы ты провел столько времени тут, сколько я… В общем есть один секрет, о нем никто не знает, кроме меня. Ты главное отойди подальше, потому что…

Договорить Глыбыч не успел — дверь вдруг задрожала, а воздух в одно мгновение стал ледяным. Тяжелая некротическая магия наполнила камеру до краев.

Глава 5

— Что это? — напрягся я.

— Тихо! — фыркнул Камень.

И сам затих, словно прислушиваясь.

Потом выдохнул:

— Ложная тревога. Просто проверка. Охранники совсем обленились, уже не сами обход делают, а фантомного призрака пускают. А тот дурной, в двери ломится — основу для призрака из местного пьянчуги взяли. Вот он по старой памяти и долбит в двери. Не обращай внимания.

М-да уж…

Я плюхнулся на нары, взглянул на камень. Почему-то показалось, будто он насмешливо щурится. А, может, и не показалось — раз уж он разговаривает, да еще и подначивает, в советчики набивается. А что, если…

— Говоришь, взять тебя с собой? — я вытянулся на нарах и заложил руки за голову. — Да хорошо бы! Только вот мне и самому-то отсюда не выйти. Только под суд! А там… Согласно городовому Уложению, за дебош да драку положен срок. И, хорошо, если в уездной тюрьме, на городских работах. А ведь могут и…

— А ты сбеги! — явственно хохотнул камень.

Его насмешливый хохот прозвучал настолько громко, что я на миг испугался — не услыхали бы тюремщики! Или как их тут… надзиратели съезжей избы.

— Не услышат, — снова послышался голос. — Ты только меня слышишь… Иные — когда захочу.

Я вновь уселся на нары:

— Много ты знаешь, как я погляжу!

— Так я не всегда камнем был… и здесь, в стене, не всегда… Раньше в другой стене был… до большого ремонта.

— Про какую стену ты говоришь? — насторожился я.

Камень ухмыльнулся — его эмоции я тоже хорошо чувствовал:

— Про ту самую, про которую ты думаешь!

— За которой…

— Тьма! И в этой Тьме чего только нет… — чуть помолчав, мой весьма необычный собеседник продолжил куда более ехидным тоном. — Ну что, друг мой? Так и собираешься здесь сидеть, неправедного суда дожидаться?

— Ишь ты, как про суд-то! Видать, не зря тебя…

— Да ла-адно, не заедайся! Давай решайся скорей. Я помогу, не сомневайся.

— Ну, допустим, решусь… — задумчиво протянул я. — Ну, сбежим… Дальше что? Меня же искать будут… и так ищут! А уж если из съезжей сбегу — местный капитан-исправник всю городскую полицию на уши поставит! Землю рыть будут, а меня найдут. Рано или поздно. И бежать-то некуда, чужой везде на виду… Разве что к преступникам, в большой город… Так я для лиходеев — никто! Да и связываться с ним — та еще забота. А? Что замолчал, Глыбыч?

— Все правильно ты говоришь, все так, — негромко отозвался камень. — Только так, да не так! Я ведь не зря в той Стене был… Да и раньше еще… Кое-что умею! Городовой с надзирателями все про тебя забудут! Напрочь. Словно б и не было тебя.

Та-ак… Мой новый друг, похоже, намекал на какое-то заклятье. Что ж, отшибить память мог и не самый сильный маг. Лишь бы заклятье подошло. Однако, кроме памяти, тут еще кое-что имелось.

— Они-то забудут, — усмехнулся я. — А с журналом задержанных как? Запись ты стереть сумеешь?

— Да черт-то с ней, с записью, — в голосе Глыбыча я вдруг почувствовал неуверенность… тут же сменившуюся апломбом. — Ну, записали тебя в книгу. И что? Коли не припомнят, так и махнут рукой. Да припишут сверху — «ошибочно». Думаешь, впервой им? За взятки-то еще и не то писали!

— А те? Жалобщики?

— А с теми потом разберемся. Если потребуется. Вряд ли они станут на съезжую избу наезжать! Ох, Саша-Саша… И занудливый же ты человек!

Кто бы говорил!

Это мою мысль Глыбыч, похоже, подслушал… И обижено замолчал. Правда, через пару минут вновь подал голос:

— Ну, так что? По рукам? Ну точнее договорились? Ты мне — я тебе.

— Договорились! — в тон ему отозвался я. — Давай, твори свою магию!

В камере вдруг потемнело. Резко дыхнуло холодом, так, что мне показалось, будто плечи покрылись изморозью. Что-то зашевелилось в воздухе, вспыхнуло, засверкало разлапистой изумрудной кляксой, и, что есть силы, ударило в стену…

Послышалось шипение навроде змеиного, полетели искры… скорее даже — искорки. Врезавшись в стену, клякса тяжело сползла на пол… И…

И тут же исчезла, как и не было. Со стеной же не случилось ничего, даже решетки в оконце не погнулись!

Я лишь хмыкнул:

— Ну?

— Что-то не сработало… — смущенно признался Глыбыч. — Видать, магии маловато накопил. Да и на забытье потратил! Знаешь ли, Александр, чтоб кого-то что-то заставить забыть, очень много силы надобно…

— Так они забыли?

— Конечно!