Андрей Посняков – Князь тишины. Том 1 (страница 6)
Глаза девушки сузились:
— Кто-то… Кто-то пробрался из-за Стены?
— Да, — кивнул я. — Был Выплеск. Чернедь! Черный такой туман… с когтями и клыками неведомого чудовища!
— Жуть какая! — девушка в страхе перекрестилась. — Я думала — слухи. Тем более, надо звать бабку!
— Не надо… я сам… — простонал я. — Ты только не мешай…
В голове, затуманенной болью, словно само собой, всплыло нужное заклинание… Заговор на кровь… слабенькое конечно заклятие, но сейчас выбирать не приходится — нет ни камней, ни другого источника, от которого можно было бы подпитать силу. Да и с мыслеформами тоже пока не понятно, как быть. Только и остается, что заговор.
Так… создать мысленно треугольник, вписать в него магический узел, по трем вершинам расставить лучи оттока, закрепить печатью… Теперь убрать боль… Заживление…
Ника смотрела на меня, раскрыв рот!
Страшные мои раны заживлялись сами собой прямо у нее на глазах. Да, это было непросто. И, наверное, не нужно… тем более, при посторонних… Впрочем, какая Ника посторонняя? Но сейчас главное было спастись. Не дать себе повторно умереть…
— Испугалась? — вытянувшись на старой шинели, я постепенно пришел в себя.
Девушка дернулась:
— Я ничего не боюсь, ты знаешь! Просто… не думала, что ты можешь… так…
— Попытался научиться кое-чему, — оправдался я. — Но, это не всегда работает. Я даже не знаю, когда работает, а когда — нет.
— А что это? — с жадным любопытством поинтересовалась Ника. — Заклинание? Наговор? Как на мотоцикл…
— Ну-у, не как на мотоцикл, — я невольно улыбнулся. — Скорее, это просто осколки древних магических практик. Представляешь, в библиотеке нашел!
Не соврал, и в самом деле нашел в библиотеке — в магической императорской библиотеке.
— Все равно — чудо…, и ты… ты такой… какой-то…
Девчонка с нежностью погладила меня по груди. В глазах ее блеснул масленый похотливый огонек. Возражать я не стал, обнял ее за талию, притянул к себе, крепко целуя в губы.
Полетел к печке лиф… ах, какая тугая грудь! Накрыть ее губами… Штаны… эти чертовы штаны… ну и шнуровка!
— Я сама… сейчас…
Я взял ее непоколебимо уверенно и властно! Тепло наших тел быстро превратилось в жар, рассыпалась искрами плотской любви, чувственной и немного животной.
Как она стонала! Как извивалась, как жаждала томных любовных ласк!
Впрочем, не только томных, но и таких, от которых просто захватило дух. Мы оба рухнули, провались в нирвану, и очнулись лишь…
А черт его знает, когда?
Я лежал на спине, глядя на старую крышу, Ника прижалась к моей груди — нагая, обворожительно красивая простолюдинка…
— Я знаю, нам не быть вместе, — прошептала девчонка. — Но, мы ведь и дальше будем друзьями? Ведь так?
— Так!
Я погладил любовницу по спине… Впрочем, любовницу ли? Скорее, просто подружку… старого испытанного друга!
— Какой ты… стал… — прошептала Ника, снова целуя меня. — Не такой уж и… чуча!
***
Утром девушка отвезла меня к площади, а дальше уж я добирался сам. Не нужно было лишних свидетелей. Нужны были деньги, немного, хотя бы полтина или даже двугривенный. И заработать их я должен бы сам! Ну, не у Ники же просить, хоть та, наверняка, и дала бы, если б были. Но! Просить деньги у женщины не достойно Императора — и этим сказано все! Тем более, Нике нужно еще было обслуживать и мотоцикл. Это воля для парового движка бесплатная, а вот магия, даже самая простая — вовсе нет! Любая магия стоит денег, даже и эта вот, мотоциклетная, «на мотор». Уж точно, не дешевле торбы овса.
Город просыпался. В треглавом Успенском соборе, на одноименной площади, уже забили колокола к заутрене. Тут и там сновали мастеровые, торговые приказчики в «Галерее» деловито протирали стекла в своих лавках. Торговые ряды не отапливались, и расположенные там лавки работали только в теплое время года. Вот и открывались рано, и торговали допоздна. И уже с самого утра там требовались люди — разгружать возы с товаром.
Честно сказать, визит к «родителям» меня напрягал. Как бы не опростоволоситься! А то ведь, может статься, и «родную матушку» не узнаю. Однако, Нику же «узнал», но не факт, что эта «вспышка сознания» будет и дальше работать. Скорее, нет, чем да. К этому нужно быть готовым и — соответственно — действовать. Действовать, несмотря ни на что.
Кстати, все же, почему так вышло с Никой? Почему я ее «узнал»? Какой-то магический всплеск, спровоцированный нанесенной «застенником» раной? Кто бы знал…
Деньги — хотя бы и малая сумма — нужны были мне, чтобы оправдаться перед «родителями» и как-то легализоваться. Вот, мол, всю ночь вкалывал, чтобы копеечку в дом! Вполне неплохая легенда, чтобы отмести все дальнейшие расспросы. Да, так и нужно сделать.
— Эй, паря! Че тут тресси? — один из приказчиков или даже сам купец — рослый бородач в картузе и распахнутом летнем армячке — сурово поманил меня пальцем.
Я хмыкнул, прекрасно понимая, что купчина то звал меня не просто так! И он знал, что я знаю.
— Посейчас возок приедет, — зевнув, бородатый перекрестил рот. — Надо бы скорехонько разгрузить. Сладишь?
— А чего ж?! — я подбоченился. — За полтину-то — быстро!
— Какая полтина, паря! — напирая на «о», возмутился купец. — Гривенник! Больше не дам. К тому же у тебя и эвон — помочник.
Лавочник показал пальцем на лохматого мальчишку лет четырнадцати, переминавшегося с ноги на ногу рядом.
— Этот-то доходяга — помочник? — нагло ухмыльнулся я. — А, хотя — пусть будет.
Вообще-то, и этому малому подзаработать надо. Вон, какой тощий! Не дело Императору нищих да убогих обижать, не дело… А купчина-то, эвон, как вызверился! В плети бы тебя, аспида. Узнал бы, с кем разговариваешь!
Прогрохотав по булыжникам, к лавке подъехал воз, доверху груженый конской упряжью, хомутами… и даже имелись колоса для мотоциклетов, причем — двух видов: кованые и деревянные.
Ухмыльнувшись, купец протянул руку:
— Ну, паря? Гривенник и еще сверху пятак?
— Давай!
Хлопнув по рукам, я вальяжно подошел к возу, запряженному крепкой деревенской лошадкою. Дюжий возница, сдвинув на затылок круглую суконную шапку, уже деловито обвязывал вожжи вокруг коновязи.
— Грузила? — обернувшись возчик посмотрел на меня.
Я важно кивнул:
— Он!
— А малец чего тут?
— Со мной.
— ПонЯл, — кивнув, возница улыбнулся щербатым ртом. — Ну, сгружайте. А я покамест в трактир, эвон, напротив. Как сгрузите, ты мальца пришли. Пущай дядьку Никанора спросит! Ну, чевой смотришь? А-а-а! Полушку получите. Оба!
Купец уже отпирал лавку…
Телегу мы разгружали около получаса. Несмотря на примененный лечебную магию, тело мой пока слушалось плоховато, так что уж пришлось попотеть всерьез. Напарник мой — звали его Прошка — делал даже больше меня. Вообще, шустрый оказался парнишка — едва угнался.
Самыми тяжелыми оказались кованее колеса на каучуковых шинах. Их мы таскали вдвоем.
— И куда такая грузь? Для мотоциклы-то! — качал головой парнишка. — Деревянные-то ить куду как удобней! И легче невпроворот.
— Тут, Проша, не в удобстве дело, а в выпендреже! — я все же просветил напарника. — Мотоциклы кто покупает? Молодежь! Корнеты, поручики… Коллежские асессоры… у кого деньги есть. А для молодежи удобство не главное! А что главное? Правильно — выпендреж! Вот, сколько деревянной колес стоит?
— Полтина, — улыбнувшись, Прошка наморщил нос. — Ну, ежели сразу пару брать.
Я наставительно поднял вверх указательный палец:
— Вот! А кованые в «Гостином дворе» в Петербурге — три рубля! А, ежели английские — так и все восемь!
— Восемь рублев! — поцокал губами парнишка. — Эстолько наш письмоводитель на почте жалованье получает. Ученейший человек!
— Вот! Я и говорю — выпендреж.
Купчина расплатился по-честному: пятнадцать копеек — мне, гривенник — Прошке. С ним-то он на лишний пятак не договаривался.