Андрей Посняков – Князь тишины. Том 1 (страница 2)

— Что случилось? — выдохнул Александр. — Нападение?

Кадет коротко бросил:

— Не нападение. Выплеск.

И побежал дальше.

Выплеск.

Слово повисло в воздухе, ничего не объясняя, но от него стало ещё страшнее. Что за Выплеск такой? В голове невольно начали лезть какие-то образы и фантазии.

Огромный чан. Его стенки — это Стена, прочная, древняя, сдерживающая. А за Стеной — до самых краёв — вода. Кипящая, живая, неспокойная. Магия. Всё то черное колдовство и Мрак из-за Стены — всё это бурлит в этом чане. И вот чан дёрнули. Сильно. С той стороны. Или он сам, от внутреннего напряжения, лопнул. И часть воды — та самая тёмная, кипучая магия — хлынула через край. Выплеснулась сюда.

Стало не по себе.

Вновь раздался вой сирены.

Со всех сторон к Стене побежали гвардейцы. Стройные шеренги солдат в шинелях и киверах смешивались с фигурами в офицерских мундирах и гражданских сюртуках. Одни — корпусные бойцы. Другие… другие были иными.

До этого испуганные глаза Александра теперь наполнились жадным любопытством. Боевые маги! Те самые, со Стен, про кого он читал в книгах и учебниках.

Мимо, тяжело ступая, прошел мужчина. Махина, настоящий титан. Лицо обветрено здешними бурями. Глаза горят голубыми молниями.

Он с силой ткнул тростью в землю, и каменная плита перед ним вздыбилась, превращаясь в низкий бастион с зубчатым гребнем. Другой, появившийся словно бы из ниоткуда, скинул перчатки и тут же принялся метать в воздухе призрачные серебряные нити, сплетая невидимый барьер. Третий встал чуть поодаль, создавая какой-то огненный конструкт, похожий на воронку.

Низкий, утробный гул раздался повторно. Жуткий, проникающий до самых костей. Он нарастал, исходя отовсюду — из-за Стены, из самого неба, из-под земли.

«Словно зверь какой… — пронеслось в голове Александра. — Дышит. Огромный… Проснулся…»

Пространство гарнизона начало темнеть. Черные кляксы тумана, клубясь и извиваясь, поползли с верха Стены к строениям.

— Чернедь! — проскрипел вдруг знакомый голос.

Из оружейной выбежал вахмистр. В руках он держал саблю.

— Вот ведь поганцы! Чего встали? — выругался он на кучку солдат, столпившихся у наблюдательной башенки. — Дымаря зовите! Дымаря говорю!

Солдаты засуетились.

Туман — чернедь, — словно почуял опасность и начал расползаться по округе быстрее. Все плотнее, гуще, похожий уже на жирную сажу.

Александр, затаив дыхание, наблюдал. Всё вокруг будто замедлилось — бегущие солдаты, маги у барьера, вахмистр, раздающий всем указания, — и только черная гадость, наоборот, ускорялась.

— Дымаааааря! — рявкнул вахмистр уже отчаянно и во все горло. — Быстро!

Но не успели.

Черная дымка, появившаяся прямо перед Александром, дрогнула, будто вздохнула, и вдруг сжалась в одну точку — маленькую, глянцевую, словно капля чернил.

Парень моргнул.

И в следующую секунду клякса вывернулась наизнанку.

С хлюпающим звуком, будто кто-то разорвал мокрое полотно, из нее вынырнула звериная лапа. Костяная. Длинная. Бесформенная.

— Что… — только и смог вымолвить Александр.

Он не успел отшатнуться. Не успел отмахнуться. И даже закричать. Все произошло слишком быстро.

Бросок. Удар.

Раздался чавкающий шлепок. А затем — треск, будто ломается сухая палка.

Александр дернулся. Его тело согнулось, и он мешком рухнул на землю.

Последнее, что он услышал, перед тем как умереть — протяжный предсмертный крик вахмистра, которого разорвало пополам другой лапой неведомого монстра.

Глава 2

Тьма.

Она окружила со всех сторон. Но не та тьма, что приходит со сном — мягкая и добрая. А густая, липкая, бесформенная. Пустота, в которой нет ни времени, ни пространства, ни самого себя. Лишь смутная память о вспышке нестерпимой боли где-то глубоко в груди и о леденящем ужасе, сковавшем горло.

И вдруг — огонь.

Не свет, а именно огонь. Жгучий, рвущий на клочья эту непроглядную тьму. Он обжег изнутри, заставив содрогнуться то, что уже перестало быть телом. Я закричал, но не услышал собственного голоса. Вместо него в черепной коробке, которая чужим скрипом отозвалась на мой мысленный стон, прозвучали другие голоса.

— Бестужев. Александр Бестужев. Восемнадцать лет...

Кто-то совсем рядом разговаривал. Я лежал, не в силах пошевельнуться, прилипнув спиной к жесткой койке и слушал. Сквозь щели в опущенных занавесках пробивался тусклый свет керосиновой лампы. Воздух пах лекарствами, потом и кровью.

— Сын того самого? — переспросил другой голос, старческий, прокуренный.

— Ага, того самого. Мятежника. Сослали с семьей в эти края.

— И что ему тут надо, в гарнизонном госпитале?

— Испытание захотел пройти, гаденыш. Вырваться видимо решил. Многие так делают…

— Да не многие возвращаются из-за Стены, — закончил за него другой с насмешкой.

— И то верно. Так даже проще.

— Верно, Сергей Сергеевич, говоришь — туда им и дорога, за Стену. Как сор из избы вымести.

Голоса издевались. Я заставил себя дышать ровнее, прислушиваясь. Что происходит? Где я?

— Пришел на Испытание, а тут такое… Во время Выплеска чернеди у «Первопостной» его и задело.

— Слышал-слышал. Говорят вахмистра Коха пополам порвало?

— Так точно. Такая трагедия! Тело в подвал унесли, на ледник положили, до приезда особой комиссии.

— Это правильно.

— А с этим гаденышем что делать, с Бестужевым?

— А что делать? Вколоть обезболивающее и выписать домой, от греха подальше.

— Но ведь… Состояние же…

— А что состояние?

— Как же отправим, если он едва ходит? Ребра поломаны, легкое проколото, но главное — шок. Гаденыш должен был умереть. Девять из десяти, как положено. А он — выжил. Сами удивились.

— Выжил… Пусть свечку в церкви поставит по этому поводу. А вообще плохо конечно, что выжил. Что, не могли организовать? Ну чего смотришь, будто не понимаешь, о чем я? Мертвый говорить не может, на мертвого и документов меньше оформлять. К тому же он отступник. И семья его из декабристов. А ты получается отступника спас. Чуешь чем пахнет?

— Но…

— Сергей Сергеевич, тебе зачем эти лишние расспросы? Вот и мне они не нужны. А расспросы у комиссии обязательно будут, если ты этого Бестужева тут оставишь. Так что давай, укол — и до свидания! До проходной проводите, а там пусть сам заботиться о том, как ему до дома доковылять. И поскорее.

— Понял.

В помещение зашел врач — видимо тот самый Сергей Сергеевич. Сутулый, с желтыми от табака усами, похожими на тараканьи лапки. Водянистые глаза доктора глянули на меня.

— Проснулся?

Это он ко мне обращается? Достаточно смело, в нарушение всех протоколов…