Андрей Попов – Тень без имени (страница 8)

Марина смотрела на эту бумагу долго.

Старостин. Снова.

Компания Старостина – на неё зарегистрирован телефон, с которого звонили Веденееву. Антон Веригин знал Старостина. И теперь – таблица с именем Старостина в квартире убитого.

Это была нить. Тонкая, но настоящая.

Она убрала бумагу в пакет и позвала Ломова.

– Нашла кое-что в книге. Сфотографируй полку до того, как я забираю.

Ломов сфотографировал. Марина держала пакет с бумагой и думала: Веденеев нашёл эту таблицу в архиве? Или у него она была раньше? Почему он её прятал – и так неумело, в книге, повёрнутой задом наперёд?

Либо он прятал наспех – уже зная, что может быть опасно. Либо это оставил кто-то другой. Тот, кто приходил после его смерти.

Окно открытое изнутри

Ломов окликнул её из кухни.

– Соколова. Иди сюда.

Она пришла. Ломов стоял у окна и показывал на раму.

– Смотри. Окно закрыто. Но засов – видишь?

Марина посмотрела. Засов был задвинут – но не до конца. Буквально на сантиметр не доходил до паза. С виду – закрыто. На самом деле – нет.

– И что это значит?

– А вот что. – Ломов открыл окно и кивнул вниз. – Пожарная лестница. Старая, но рабочая. Идёт от второго до четвёртого этажа. Кухонное окно выходит на неё прямо.

Марина высунулась. Пожарная лестница – ржавая, но держится. До неё с подоконника – шаг, не больше.

– Окно было так засунуто изначально, или его специально так оставили?

– Судя по следам на засове – его двигали. Недавно. Краска стёрта свежо – видишь, вот здесь блестит металл? Это не от времени.

Марина смотрела на металлическую полоску свежего блеска там, где краска была сбита.

– Кто-то открывал это окно изнутри и уходил через лестницу, – сказала она медленно. – Потом задвинул засов – чтобы выглядело запертым. Но не дотянулся до конца. Или поторопился.

– Именно.

Это был второй путь. Тот, кто уходил через парадную дверь – это Антон Веригин. Он сам об этом сказал. Но кто-то мог уйти через кухонное окно. До Антона, после или одновременно.

Марина посмотрела вниз ещё раз. Двор – проходной, можно выйти с двух сторон. Камер во дворе – она это уже знала – нет. В подъезде камера есть, но только у входной двери, угол – тот, который снимает лестничные пролёты, не работал с сентября. Это она тоже уже проверила.

Кто-то знал про камеру. Или проверил заранее.

– Ломов, – сказала она. – Со стёкол на окне – всё что можно.

– Уже снимаю.

Марина вернулась в комнату и встала посреди неё. Смотрела вокруг медленно – стена, полка, диван, стол, кровать, окно.

Мужчина в тёмной нише на лестнице – это видел Антон. Человек, который ушёл через кухонное окно – это уже другая история. Их могло быть двое. Или один – который обошёл здание снаружи.

Или Антон говорит правду лишь частично.

Она не хотела об этом думать. Именно поэтому – надо.

Деталь которую все пропустили кроме неё

Марина вернулась к книжной полке и начала просматривать остальные книги. Одну за другой, медленно. Открывала, листала, смотрела.

На двадцать третьей книге – снова что-то. Не бумага на этот раз. Просто карандашная пометка на полях – маленькая, почти незаметная. Страница сто семнадцать книги по истории петербургской промышленности. В тексте речь шла о заводах конца девятнадцатого века – ничего особенного. Но на полях, у одного абзаца, карандашом было написано одно слово: “Романов”.

Марина остановилась.

Романов. Это могло быть что угодно – имя, фамилия, просто историческая отсылка к царской семье. В книге про петербургскую промышленность – вполне логично, в тексте могло встретиться это слово в историческом контексте.

Она прочитала абзац на странице сто семнадцать. Речь шла о передаче промышленных объектов в частные руки после революции. Никакого Романова в тексте не было.

Значит, пометка – не к тексту. К чему-то другому. Ассоциация, напоминание, имя – чьё?

Она сфотографировала страницу. Потом просмотрела ещё несколько книг – больше пометок не было.

Когда они с Ломовым собирали всё в пакеты и готовились уходить, Марина ещё раз прошлась по квартире. Остановилась в прихожей.

На полочке у зеркала – ключи. Один связкой: три ключа, брелок в виде маленького велосипеда. Это понятно – квартира, почтовый ящик, какой-то третий. Но рядом – отдельный ключ. Без связки, просто лежит. Обычный, стальной, без маркировки.

Марина взяла его. Посмотрела. Форма ключа – от навесного замка. Небольшого, вероятно. Ящик, чемодан, гараж. Или ячейка камеры хранения.

Она убрала ключ в пакет.

– Ломов, – сказала она у двери. – Сколько камер хранения в пешей доступности от этого адреса?

Тот подумал.

– Ближайший вокзал – Московский. Минут двадцать пешком. Но автоматические камеры хранения сейчас везде – в торговых центрах, в метро. На Восстания – точно есть.

– Нужно проверить все.

Ломов посмотрел на неё с лёгким страданием.

– Это много работы, – сказал он.

– Я знаю, – согласилась она. – Начни с ближайших к дому.

Они вышли и закрыли квартиру. На этот раз – опечатали. Марина наклеила бумажную ленту сама, аккуратно, по всем правилам. Тому, кто приходил сюда после смерти Веденеева – больше не войти без следов.

На улице было холодно. Ломов зябко застегнул молнию на куртке – наконец-то.

– Всё-таки убийство, – сказал он негромко. Не вопросительно – утвердительно.

– Всё-таки убийство, – подтвердила Марина.

Они постояли секунду на крыльце подъезда. Над головой капало с козырька – мелко, монотонно.

– Кто-то очень умный, – сказал Ломов. – Вещество редкое, следы минимальные, камера в подъезде не пишет пролёты, окно с лестницей. Это не спонтанно.

– Нет, – согласилась Марина. – Это готовилось.

Она посмотрела на улицу – мокрый асфальт, редкие прохожие, далеко трамвай. Где-то там ходит человек, который всё это спланировал. Который знал про вещество, про камеру, про пожарную лестницу. Который знал про архив – потому что прислал детектива Котова по следу Веденеева.

И который не знал одного – что в квартире есть кактус, который кто-то придёт поливать. И что этот кто-то оставит запах туалетной воды, который учует Марина Соколова. И что не назначенное вовремя вскрытие всё-таки будет назначено – потому что Крылову позвонят сверху.

Детали. Маленькие, почти незаметные детали, которые убийца не предусмотрел.

Марина повернулась к Ломову.

– В три часа я на Васильевском, к детективу Котову. Держи меня в курсе по лаборатории.

– Принято.

Она пошла к машине. На полпути достала телефон и посмотрела на номер Антона Веригина. Потом убрала.

Нет. Пока – нет.