Андрей Попов – Тень без имени (страница 9)
Сначала Котов. Потом – снова Антон. Уже с другими вопросами.
Потому что если вещество дали Веденееву между девятью и одиннадцатью вечера восьмого ноября – а Антон был там с одиннадцати до полуночи примерно, по его словам – то либо Антон отравил его до того, как сел разговаривать. Либо кто-то другой сделал это до прихода Антона. Либо – Антон врёт о времени.
Три варианта. Один из них правда.
И она узнает – который.
Марина ехала на Васильевский и смотрела на город за окном машины. Петербург в дневное время ноября – это особенный вид. Серый, но не мрачный. Строгий. Как человек, который много пережил и перестал улыбаться без причины. Но красота никуда не делась – просто стала другой, взрослой.
Она любила этот город. Всегда любила – даже когда уставала, даже когда он давил своей темнотой и сыростью. В нём было что-то настоящее. Он не притворялся.
Не то что люди.
Веденеев. Тихий дизайнер, который бегал полумарафоны и держал кактус на подоконнике. Который нашёл что-то в архиве – таблицу с именами и суммами. Который написал на листке “Нева”, “архив” и дату. Который однажды сказал коллеге: “Иногда лучше не знать правду про человека.”
Он знал правду. И она его убила.
Марина сжала руль чуть сильнее.
Найти.
Просто – найти. Это она умеет.
Остальное – потом.
Офис Котова был на третьем этаже дома на Среднем проспекте – небольшой, без вывески, с дверью из матового стекла. Марина позвонила. Открыли сразу.
Котов оказался мужчиной лет пятидесяти, коренастым, с короткими седеющими волосами и взглядом человека, который привык разговаривать с полицией – без лишнего напряжения, но и без лишней открытости.
– Соколова? – Он протянул руку. – Роман Котов. Присаживайтесь.
Офис был аккуратным – стол, два кресла, шкаф с папками, одно окно на проспект. Никакого антуража из детективных фильмов. Рабочее место человека, который просто работает.
– Кофе? – спросил Котов.
– Нет, спасибо. – Марина села. – Кто вас нанял и зачем?
Котов сел напротив и помолчал секунду – взвешивал.
– Клиент дал разрешение говорить, – сказал он наконец. – Когда я ему позвонил после вашего звонка. Так что скажу.
– Слушаю.
– Меня наняла женщина. Зовут Наталья Борисовна Игнатова, пятьдесят один год, живёт в Петербурге. Задача – найти и проверить определённые документы в архиве, касающиеся её отца. Фамилия отца – Борис Игнатов. В семнадцатом фонде хранятся документы о приватизации ряда объектов в начале девяностых. Её отец был в этом деле – как именно, она сама до конца не знала. Меня наняли разобраться.
– А Веденеев? Как он связан с Игнатовой?
Котов покачал головой.
– Никак, насколько я знаю. Я не знал о нём, пока архивариус не сказал мне, что три дня назад фонд запрашивал молодой мужчина. Я тогда не придал значения.
– Но теперь придаёте.
– Теперь – да.
– Что вы нашли в фонде?
Котов открыл ящик стола и достал папку. Тонкую – но всё-таки папку.
– Это копии, – сказал он. – Которые мне разрешили сделать. Я отдам вам оригиналы своих записей, раз это убийство.
– Что там?
– Приватизационные документы девяносто второго-девяносто четвёртого года. Несколько объектов – производственные помещения, один складской комплекс. В документах есть подписи. Одна из них – Старостин Герман Вадимович. Он был в комиссии по приватизации.
Марина взяла папку.
– Старостин, – сказала она.
– Старостин, – подтвердил Котов. – И ещё несколько имён. Среди которых – некий Игнатов Борис Михайлович. Отец моей клиентки.
Марина смотрела на него.
– Что именно в этих документах такого, за что убивают людей тридцать лет спустя?
Котов пожал плечами. Не из незнания – из осторожности.
– Это не моя работа – делать такие выводы, – сказал он. – Моя работа – найти документы. Нашёл. Но если хотите моё мнение – в этих приватизационных схемах могут быть очень большие деньги. Объекты, которые тогда уходили за копейки, сейчас стоят иначе. Если кто-то хотел переписать права на эти объекты – или, наоборот, скрыть, как они были получены – такие документы очень мешают.
– Очень мешают, – повторила Марина медленно. – До такой степени, что убивают людей, которые их нашли.
– Именно, – сказал Котов.
Она встала, взяла папку под мышку.
– Котов. Ваша клиентка – Игнатова. Она в безопасности?
Он посмотрел на неё. Впервые за весь разговор в его глазах что-то мелькнуло – не страх, но что-то близкое к нему.
– Я ей позвоню, – сказал он. – Сегодня же.
– Позвоните прямо сейчас. – Марина уже была у двери. – И дайте мне её контакт.
Котов записал номер на листке и протянул ей.
– Соколова, – сказал он вслед. – Будьте аккуратны. Тот, кто это сделал – он не торопился и не ошибался. Почти.
– Я знаю, – сказала она, не оборачиваясь.
Она вышла на лестницу и остановилась. Прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза на три секунды.
Старостин. Игнатов. Приватизация. Документы, за которыми охотятся. Детектив Котов, нанятый дочерью одного из участников. Веденеев – дизайнер, который каким-то образом вышел на те же документы. И Антон Веригин – который знал Старостина, был у Веденеева в последний вечер и говорит дозированными фразами.
Нити есть. Они тянутся в одну сторону. Но конец этого клубка она пока не видит.
Она открыла глаза и пошла вниз по лестнице.
Завтра – архив. Сегодня вечером – снова перечитать всё с начала. Потому что где-то в том, что она уже знает, есть ответ. Он всегда есть – просто смотришь пока не в ту сторону.
На улице снова пошёл дождь. Мелкий, противный – петербургский. Марина подняла воротник пальто и пошла к машине.
Где-то в городе ходил человек, который убил Алексея Веденеева. Который знал про архив и про документы. Который полил кактус – или велел кому-то полить, чтобы никто не насторожился раньше времени. Аккуратный, думающий, терпеливый.
И где-то в этом же городе стоял Антон Веригин. Который знал про Старостина. Который говорил “это создаст проблемы для вас в том числе” – и смотрел при этом так, как смотрят люди, когда говорят правду.
Марина села в машину. Завела двигатель. Включила печку.
Дело без начала – нашло начало. Старостин, девяносто второй год, приватизация, большие деньги. Где-то там – убийца.
И где-то рядом с этим – Антон Веригин, который знает больше чем говорит. И которого она зачем-то не может перестать вспоминать.
Это было некстати.
Она тронулась с места и поехала в сторону центра.
Некстати – это мягко сказано.