Андрей Попов – Сталин: личность, власть, эпоха (страница 5)
В этой атмосфере подполье кипело. Создавались революционные кружки, печатались листовки, организовывались стачки. И охранка – тайная полиция – пыталась все это задавить. Внедряла провокаторов, следила, арестовывала.
Жить в подполье означало постоянный риск. Тебя могут схватить в любой момент. Могут избить при аресте. Могут засадить в тюрьму на годы. Могут сослать в Сибирь. А могут и хуже – расстрелять, если дело дойдет до вооруженного сопротивления.
Но именно этот риск и привлекал. Адреналин, ощущение важности дела, причастность к чему-то великому. Романтика революции – сейчас это звучит наивно, но тогда для молодых людей это было реальностью.
Сосо окунулся в эту жизнь с головой. Конспирация, явки, пароли, псевдонимы – все как в приключенческих романах, которые он читал в юности. Только теперь это была настоящая жизнь, а не фантазия.
В 1898 году в Минске состоялся первый съезд Российской социал-демократической рабочей партии – РСДРП. Девять человек собрались тайком и провозгласили создание партии. Правда, почти всех сразу арестовали, но идея была запущена.
К началу 1900-х годов социал-демократические кружки и группы появились во многих городах империи. Они действовали разрозненно, без единого руководства, часто не зная друг о друге. Но все считали себя частью РСДРП.
В Тифлисе тоже был такой кружок. И где-то в 1900-1901 году Джугашвили формально вступил в партию. Точная дата неизвестна – в подполье не велись членские книжки. Но с этого момента он стал профессиональным революционером.
Что это означало? Это означало полный разрыв с нормальной жизнью. Никакой постоянной работы, никакой семьи, никакого быта. Вся жизнь подчинена одной цели – революции. Деньги – от партии, жилье – на конспиративных квартирах, общение – только с товарищами по борьбе.
Для большинства людей такая жизнь была немыслима. Но для Джугашвили – в самый раз. У него не было ни дома, ни семьи, ни профессии. Партия стала для него всем – домом, семьей, работой, смыслом существования.
И партия его оценила. Оказалось, что у этого невысокого грузина с рябым лицом есть ценные качества. Упорство, дисциплина, конспиративные навыки. Он умел организовывать, умел убеждать, не боялся грязной работы.
В социал-демократическом движении были разные типы людей. Интеллигенты-теоретики, которые писали статьи и брошюры. Ораторы, которые выступали на митингах. Агитаторы, которые вели работу в массах. И были практики-организаторы, которые налаживали конкретную работу – печать листовок, доставку литературы, сбор денег, организацию явочных квартир.
Джугашвили был из последних. Теоретиком он никогда не стал – писал тяжело, неуклюже, без блеска. Оратором тоже не был – говорил с сильным акцентом, негромко, без харизмы. Но организатором был отменным. Дал задание – выполнил. Нужно наладить типографию – наладит. Нужно достать деньги – достанет.
Именно такие люди были костяком партии. Без них все красивые теории так и остались бы теориями.
В конце 1901 года Джугашвили отправили в Батум – портовый город на Черном море. Там были нефтеперерабатывающие заводы, железнодорожное депо, порт. Работали тысячи рабочих. Социал-демократы решили развернуть там агитацию.
Сосо приехал в Батум под чужим паспортом. Снял угол в рабочем бараке. Устроился на завод – формально, для прикрытия. А реально начал создавать революционные кружки среди рабочих.
Работа шла успешно. За несколько месяцев он создал несколько кружков, в которых занимались десятки рабочих. Они изучали марксизм, обсуждали свое положение, готовились к борьбе.
В феврале 1902 года на одном из заводов началась стачка. Рабочие требовали повышения зарплаты и улучшения условий труда. Администрация отказала. Тогда стачка расширилась – остановились другие предприятия.
Власти испугались. Вызвали войска. И 9 марта 1902 года случилось столкновение. Демонстрация рабочих попыталась освободить арестованных товарищей. Солдаты открыли огонь. Погибло около пятнадцати человек, десятки ранены.
Это было первое столкновение рабочих с войсками в Закавказье. Событие получило широкую огласку. А Джугашвили – его уже начали называть Коба – оказался в центре этих событий.
Через несколько дней его арестовали. Кто-то донес, или охранка вычислила – неважно. Главное – первый арест. Начало длинной череды.
Его бросили в батумскую тюрьму. Потом перевели в Кутаиси. Потом в Тифлис. Он просидел в тюрьмах больше года, пока шло следствие.
Казалось бы – трагедия. Молодой человек, которому всего двадцать три года, лишен свободы. Сидит в сырой камере, среди уголовников, без света и воздуха. Будущее туманно – могут дать большой срок, могут сослать на каторгу.
Но для революционеров тюрьма была своеобразным университетом. Там сидели опытные товарищи, у которых можно было учиться. Там было время читать, думать, дискутировать. Там завязывались связи, которые потом пригодятся на воле.
В камерах обсуждали политику, спорили о тактике революционной борьбы, читали нелегально переданные книги и газеты. Конечно, под страхом карцера – если охрана застукает. Но рисковали.
Джугашвили много читал. У него всегда была феноменальная память – прочитав книгу один раз, он мог пересказать ее почти дословно. В тюрьме он изучил основные работы Маркса и Энгельса, познакомился с трудами Плеханова и Ленина.
Особенно его заинтересовал Ленин. Владимир Ульянов, находившийся тогда в эмиграции, писал статьи о стратегии и тактике революционной борьбы. Он был сторонником жесткой централизованной партии профессиональных революционеров. Не массовой, а элитарной организации, которая поведет за собой рабочий класс.
Эти идеи откликнулись в душе Кобы. Он и сам был сторонником жесткости, дисциплины, централизма. Мягкотелость либералов его раздражала. Он хотел действия, борьбы, победы.
В тюрьме он также учился конспирации. Как вести себя на допросах – молчать, не выдавать товарищей, сбивать следствие с толку. Как передавать записки – в хлебе, в одежде, через тюремщиков за взятку. Как поддерживать связь с волей.
Все эти навыки очень пригодятся ему в будущем. Он станет мастером конспирации, человеком-загадкой, которого трудно поймать и еще труднее раскусить.
В 1903 году следствие закончилось. Кобу приговорили к трем годам ссылки в Восточную Сибирь. По тем временам – мягкий приговор. Могли дать каторгу.
Его этапировали через всю страну. Месяцы пути в железнодорожных вагонах, в телегах, пешком. Через Урал, через бесконечные сибирские просторы. Наконец добрались до места – село Новая Уда в Иркутской губернии.
Ссылка в те времена была странной штукой. С одной стороны, тебя лишали свободы – ты обязан жить в указанном месте, регулярно отмечаться у пристава. С другой – никакой охраны, никаких решеток. Живешь обычной жизнью, только не имеешь права уехать.
Многие ссыльные годами жили в сибирских деревнях. Работали, заводили семьи, обустраивались. Власть это устраивало – пусть сидят на окраине империи, подальше от столиц.
Но Коба не собирался сидеть тихо. Уже через несколько месяцев, в январе 1904 года, он бежал. Как именно – толком неизвестно. Скорее всего, просто сел на поезд и уехал. Охраны не было, документы можно было достать фальшивые.
Побег из ссылки был делом обычным. Из отдаленных мест убежать было несложно. Трудно было потом жить на нелегальном положении, скрываясь от полиции. Но для профессионального революционера это входило в джентльменский набор.
Коба вернулся на Кавказ. Там кипела жизнь – революционное движение разрасталось. Начиналась революция 1905 года, которая потрясет империю до основания.
Помните, как это было? Девятое января – Кровавое воскресенье. Мирное шествие рабочих к царю расстреляли в Петербурге. Погибли сотни людей. Страна взорвалась.
Забастовки, демонстрации, крестьянские бунты. В октябре – всеобщая политическая стачка. Царь испугался и дал манифест – обещал конституцию, Думу, политические свободы. Казалось, революция победила.
Но победа оказалась временной. Власть собралась с силами и начала контрнаступление. Карательные экспедиции, массовые аресты, военно-полевые суды. К концу 1906 года революция была подавлена.
Джугашвили участвовал в этих событиях на Кавказе. Организовывал стачки, руководил боевыми дружинами, писал листовки. Работал в Тифлисе, потом в Баку – крупнейшем промышленном центре Закавказья.
Баку в те годы был уникальным городом. Нефтяные промыслы, перерабатывающие заводы, порт. Десятки тысяч рабочих – русские, азербайджанцы, армяне. Бешеные деньги нефтяных магнатов – Ротшильды, Нобели, бакинские миллионеры.
И невероятная социальная напряженность. Рабочие жили в чудовищных условиях – бараки, антисанитария, нищенские зарплаты. Работали по двенадцать-четырнадцать часов в день в адской жаре и в испарениях нефти. Болели, умирали молодыми.
На этой почве революционная агитация шла на ура. Социал-демократы быстро набирали влияние среди бакинских рабочих. И Коба был одним из руководителей бакинской организации.
Он оказался талантливым агитатором среди рабочих. Говорил просто, понятно, без книжных заумностей. Объяснял на конкретных примерах, что такое эксплуатация, как капиталисты наживаются на их труде, почему надо бороться.
При этом он был жестким и требовательным организатором. Не терпел расхлябанности, халатности. Если товарищ не выполнил задание – разнос получал такой, что мало не покажется. Побаивались его, но уважали.