Андрей Попов – Сталин: личность, власть, эпоха (страница 3)

Кеке мечтала вырвать сына из этой нищеты и грязи. Она хотела, чтобы он выучился, стал кем-то. В ее представлении высшая карьера для сына – стать священником. Это давало уважение, стабильность, достаток. Священник в грузинском обществе был фигурой значимой.

И она сделала все, чтобы устроить мальчика в духовное училище. Где взяла денег – непонятно. Скорее всего, влезла в долги, выпрашивала у знакомых, экономила на всем. Но добилась своего.

Бесо был против. Он хотел, чтобы сын пошел по его стопам – стал ремесленником. Даже пытался забрать мальчика из училища, устроить в мастерскую. Но Кеке не сдалась. Она буквально боролась за будущее сына.

В конце концов родители разошлись – редкость для тех времен. Бесо ушел, спился окончательно, умер в пьяной драке в Тифлисе в 1909 году. Сын на похороны не приехал. Они не виделись много лет, и Сосо не испытывал к отцу ничего, кроме презрения.

А Кеке осталась одна с мальчиком. Работала за двоих, лишь бы дать ему образование. Все свои надежды, всю любовь, всю жизнь вложила в этого упрямого, замкнутого ребенка с темными, пронзительными глазами.

Несмотря на бедность, детство Сосо не было совсем уж беспросветным. Во всяком случае, вне дома. На улице он был обычным мальчишкой – играл с друзьями, лазил по деревьям, купался в реке Куре.

Друзья вспоминали его как заводилу. Он всегда стремился быть лидером в играх. Если драка – он впереди. Если проказы – он организатор. Если соревнование – он должен победить.

При этом физически он не был сильным ребенком. Даже наоборот – худой, невысокий, не самый здоровый. В детстве переболел оспой, лицо осталось рябым – эти следы он будет стесняться всю жизнь. В семь лет попал под экипаж – травма левой руки, которая потом не сгибалась до конца.

Но компенсировал физические недостатки характером. Упрямым, настойчивым, даже жестоким. Не прощал обид, долго помнил зло. Если кто-то его обижал – мстил, изобретательно и беспощадно.

Говорил он по-грузински. Русский начал учить только в училище. И этот акцент, картавость останутся с ним навсегда. Многие современники отмечали, что говорил Сталин с сильным грузинским акцентом, коверкал слова, строил фразы на грузинский манер.

В Гори жизнь была простой и понятной. Дети с утра бегали на улице, помогали родителям, ходили на базар. Развлечений почти не было – церковные праздники, ярмарки пару раз в год, вот и все.

Но для Сосо этот мир был тесным. С раннего возраста он чувствовал, что создан для чего-то большего. Или это уже потом он так рассказывал? Трудно сказать. Но факт – он всегда выделялся среди сверстников. Не внешне, не физическими данными. Но внутренним стержнем, какой-то особой сосредоточенностью.

Мать рассказывала, что в детстве он был очень религиозным. Подолгу молился, мечтал стать священником. Пел в церковном хоре – у него был хороший голос, мягкий и приятный. Это тоже помогло при поступлении в училище.

Религиозность ли это была на самом деле или желание угодить матери – вопрос открытый. Скорее всего, для ребенка это было неразделимо. Мать хотела, чтобы он был благочестивым – он старался быть таким. Церковь давала какое-то упорядоченное мировоззрение – он принимал его.

А может, уже тогда он умел подстраиваться? Показывать то, что от него ожидают? Эту способность – быть разным с разными людьми – он разовьет до совершенства в зрелые годы.

В 1888 году, в десять лет, Сосо поступил в Горийское духовное училище. Для семьи это было огромным событием. Кеке добилась своего – сын начал путь к священническому сану.

Училище было скромным заведением. Несколько классов, небольшое общежитие, церковь. Учили основам грамоты, арифметике, церковному пению, Закону Божьему. Преподавание велось на русском языке, что для грузинских детей создавало дополнительные трудности.

Сосо учился хорошо. Не отлично, но твердо. Особенно хорошо давались предметы, требующие памяти. Он мог наизусть выучить огромные куски текста, стихи, молитвы. Память у него была феноменальная – это отмечали все, кто с ним общался.

Но характер уже тогда проявлялся непростой. С учителями был внешне почтителен, но без подобострастия. С одноклассниками – властный, требовательный. Мог подраться, если задевали его достоинство. Не терпел, когда над ним смеялись из-за оспин на лице или из-за бедности.

При этом у него были друзья. Несколько ребят из бедных семей, с которыми он сдружился. Они оставались близки долгие годы, некоторые потом пошли за ним в революцию.

В училище впервые проявился его интерес к книгам. Не к учебным – к художественным. Он читал запоем все, что попадалось под руку. Грузинские народные сказки, приключенческие романы, исторические повести.

Особенно его поразили грузинские эпические поэмы. “Витязь в тигровой шкуре” Руставели стал его любимой книгой. Он знал наизусть огромные куски этой поэмы. В ней были сильные герои, благородные воины, верная дружба, борьба за справедливость. Все то, что волнует мальчишек во все времена.

Но еще больше его увлекли романы о разбойниках. В Грузии была своя героическая фигура – разбойник Кобa, грузинский Робин Гуд. Он грабил богатых, помогал бедным, не склонялся ни перед кем. Сосо зачитывался этими историями. Позже, в революционном подполье, он возьмет себе псевдоним Коба.

В училище он проучился шесть лет – с 1888 по 1894 год. Закончил с хорошими оценками. И встал вопрос – что дальше? Самый логичный путь для способного ученика духовного училища – поступление в семинарию.

Мать была в восторге. Ее мальчик движется к заветной цели. Еще немного – и он станет священником, уважаемым человеком, вырвется из нищеты.

Сам Сосо тоже хотел продолжить образование. Но вряд ли его привлекала священническая карьера. Он уже повзрослел, мир раздвинулся. Появились новые интересы, новые мысли. Но куда еще мог пойти бедный мальчик из провинциального городка? Вариантов было немного.

И в 1894 году, в пятнадцать лет, Иосиф Джугашвили поступил в Тифлисскую духовную семинарию. Этот шаг определил всю его дальнейшую жизнь. Хотя совсем не так, как представляла себе его благочестивая мать.

Тифлис – современный Тбилиси – был совсем другим миром по сравнению с тихим Гори. Большой город, столица Грузии, административный центр Кавказского края. Несколько сотен тысяч жителей, промышленность, железная дорога, электричество на центральных улицах.

Пестрая, шумная, многонациональная толпа. Грузины, армяне, русские, азербайджанцы, евреи – все перемешались. Базары, где торговали всем на свете. Богатые кварталы с особняками. Трущобы, где жила беднота. Церкви, мечети, синагоги.

И культурная жизнь, немыслимая для Гори. Театры, библиотеки, книжные лавки. Учебные заведения – университет, гимназии, училища. Газеты, журналы, типографии.

Для пятнадцатилетнего мальчика из провинции это был шок. Все незнакомо, все ново, все интересно и пугающе одновременно. Он из мира, где все знали друг друга, попал в огромный город, где ты – песчинка в людском море.

Семинария находилась в центре города. Большое каменное здание, строгое и мрачноватое. Порядки там были жесткие – духовное заведение, воспитание будущих священников требовало дисциплины.

Подъем в шесть утра. Молитва. Завтрак. Занятия с восьми до обеда. После обеда – опять занятия. Вечером – молитва. Отбой в девять. День расписан по минутам. Никакой свободы, постоянный надзор.

Изучали Закон Божий, богословие, церковную историю, церковнославянский язык, греческий, латынь. Из светских предметов – русский язык, литература, история, математика, чуть-чуть естественных наук.

Учили наизусть молитвы, псалмы, церковные песнопения. Много времени посвящалось службам в церкви. Семинаристы пели в хоре, прислуживали, учились совершать обряды.

И атмосфера была удушающей. Надзиратели следили за каждым шагом. Запрещались любые мирские развлечения. Нельзя было ходить в театр, читать светские книги, общаться с женщинами. Малейшее нарушение – наказание. Карцер, лишение еды, исключение.

Для живого, любопытного, своевольного юноши это было тюрьмой. С каждым годом росло напряжение между его внутренним миром и внешними рамками.

Первое время Сосо еще пытался быть примерным семинаристом. Учился хорошо, даже попал в число лучших учеников. Пел в хоре – его голос выделялся. Внешне соблюдал правила.

Но внутри уже зрел протест. Против удушающих порядков, против тупой зубрежки, против лицемерия преподавателей, которые проповедовали любовь и смирение, а сами были жестокими и корыстными.

Он начал читать запретную литературу. В семинарии был строгий список разрешенных книг. Все остальное считалось вредным, развращающим, опасным для веры. Но именно это и привлекало.

Откуда брались эти книги? В Тифлисе было несколько нелегальных библиотек. Студенты, гимназисты, семинаристы – все тайно читали запрещенное. Передавали из рук в руки романы, стихи, политические брошюры.

Сосо читал Виктора Гюго, Чернышевского, Некрасова. Читал Дарвина – теорию эволюции, которая противоречила библейской версии сотворения мира. Читал народников, первых русских революционеров.

Все это переворачивало сознание. Религиозная картина мира начала рушиться. На смену вере в Бога приходила вера в науку, прогресс, революцию. Не сразу, постепенно, но неотвратимо.