Андрей Попов – Последний выстрел в тишине (страница 12)

Запись от 10 января:

"Встретился с патологоанатомом. Спросил – что показало вскрытие туриста?

Он долго молчал. Потом сказал:

– Странное дело. Внутренние органы – как у человека, умершего от переохлаждения. Но есть нюанс.

– Какой?

– Сердце. Оно буквально разорвалось. От страха.

– От страха?

– Да. Адреналин в крови зашкаливал. Пульс перед смертью был больше двухсот. Сердце не выдержало. Остановилось.

– Что его так напугало?

Патологоанатом пожал плечами.

– Не знаю. Но он умер не от холода. Он умер от ужаса."

Я снова отвлекся от чтения. Посмотрел на Томаса.

– Ты веришь в виндиго? – спросил я прямо.

Он задумался. Долго. Потом ответил:

– Не знаю, как оно называется. Виндиго, дух, сущность. Название не важно. Важно, что там что-то есть. Что-то, чего мы не понимаем. Что-то древнее. Голодное.

– Почему голодное?

– Потому что оно не останавливается. Год за годом забирает людей. Если бы просто защищало территорию – прогоняло бы. Но оно убивает. Или забирает. Это не защита. Это охота.

Мороз пробежал по спине.

– Ты пытался как-то противостоять?

– Пытался. Ставил ловушки, камеры слежения. Ничего не сработало.

– Почему?

– Камеры глючили. Батареи садились за ночь, хотя были новые. Пленка засвечивалась. Техника отказывала.

Он открыл ящик стола. Достал флешку. Протянул мне.

– Вот. Единственная запись, которую удалось сохранить.

Я взял флешку. Вставил в ноутбук. Открыл видео.

Экран черно-белый. Ночное видение. Камера установлена на дереве. Направлена на поляну.

Первые минуты ничего. Только деревья, качающиеся на ветру.

Потом в кадр входит фигура. Высокая, худая. Движется странно – будто плывет. Ноги не касаются земли.

Фигура останавливается в центре поляны. Поворачивается к камере.

Лица не видно. Только темный силуэт. Но глаза. Два желтых огонька. Горят в темноте.

Фигура смотрит прямо в камеру. Секунд десять. Двадцать.

Потом поднимает руку. Длинную, тощую. Указывает пальцем на камеру.

И экран гаснет. Запись обрывается.

Я сидел, не шевелясь. По коже – мурашки.

– Что это было? – прошептал я.

– Не знаю, – ответил Томас. – Но камера после этого не работала. Сгорела. Хотя была рассчитана на любую погоду.

Он забрал флешку. Убрал в ящик.

– Я прекратил расследование в конце января. Признал поражение. Сказал заказчикам – не могу найти. Извините.

– Они поняли?

– Нет. Обвиняли. Говорили – ты сдался. Ты первый раз сдался.

Он усмехнулся горько.

– Правы. Я сдался. Потому что понял – против этого не выстоять. Это сильнее меня. Сильнее любого человека.

Вернемся к важному моменту. Томас Грей – легенда в мире поисково-спасательных операций. Человек, который находил людей в джунглях Амазонки, в пустынях Сахары, в горах Гималаев. Он не сдавался никогда.

Но здесь сдался.

Что это говорит о месте? О том, что там происходит?

Я спросил его напоследок:

– Ты вернешься туда?

Томас посмотрел на меня долгим взглядом.

– Никогда, – сказал он твердо. – Я ценю свою жизнь. И не хочу стать еще одним пропавшим.

Мы попрощались. Я уехал. Всю дорогу думал о его словах. О дневнике. О видео.

И понимал – это не конец истории. Это только начало понимания.

Того, что Алгонкинский парк – не просто лес. Это портал. Граница. Место, где наш мир соприкасается с чем-то другим.

И те, кто переходят эту границу – не возвращаются.

Эпилог записей Томаса:

Через год после нашей встречи я узнал – Томас умер. Внезапно. Сердечный приступ. Ему было всего шестьдесят три.

На похоронах я разговорился с его сестрой. Она сказала:

– Он изменился после того леса. Стал замкнутым. По ночам кричал во сне. Просыпался в холодном поту. Говорил – оно идет за мной.

– Что идет?

– Не знаю. Он не объяснял. Только повторял – не ходите туда. Никогда не ходите туда.

Она отдала мне коробку.

– Томас просил передать. Если с ним что-то случится. Сказал – ты поймешь, что делать.

Я открыл коробку дома. Внутри лежали его дневники. Все. За три месяца работы.

И письмо. Адресованное мне.

"Если читаешь это – значит, меня нет. Я знал, что так будет. Оно не отпустило меня. Даже когда я ушел из леса – оно осталось со мной. Во снах. В тенях. В темноте за окном.

Я видел его слишком много. Оно запомнило меня. И пришло забрать.