Андрей Попов – Попала в чистилище. Врата через которые проходят все (страница 8)
— К вратам.
— Каким вратам?
Ответа не было. Голоса растворились.
Мария двинулась дальше. Коридор не менялся. Все так же бесконечный. Все так же пустой и полный одновременно.
Время потеряло смысл. Секунды? Часы? Дни? Она не знала. Здесь время текло по-другому. Или не текло вовсе.
Она вспомнила молитву. Ту, что читала каждый день в капелле. Слова пришли сами.
— Отче наш, Иже еси на небесех…
Голос ее звучал тихо. Но каждое слово отдавалось эхом. Усиливалось. Как будто коридор подхватывал молитву и нес ее дальше.
— Да святится имя Твое…
Стены коридора начали светлеть. Свет становился ярче. Теплее.
— Да приидет Царствие Твое…
Мария чувствовала — молитва работает. Не как раньше. Здесь она была… реальнее. Каждое слово — это действие. Каждая фраза — сила.
— Да будет воля Твоя…
Впереди что-то изменилось. Свет стал плотнее. Как будто превратился в стену.
Мария замедлилась. Приблизилась.
Это были врата.
Огромные. Высокие — до потолка, которого не было. Широкие — от стены до стены.
Врата были закрыты.
Мария подошла ближе. Протянула руку. Коснулась поверхности.
Металл? Камень? Что-то другое? Она не могла определить. Холодное. Гладкое. Но живое. Словно под поверхностью что-то дышало.
Она попыталась толкнуть врата. Не поддались.
— Как мне пройти? — спросила она вслух.
Ответа не было.
Мария вспомнила слова голоса. “Путь один. Вперед”.
Значит, врата откроются. Когда? Как?
Она продолжила молитву.
— Яко на небеси и на земли…
Врата дрогнули. Едва заметно. Но Мария почувствовала.
Она продолжила. Слова лились сами. Не из памяти. Из какого-то более глубокого места.
— Хлеб наш насущный даждь нам днесь…
Свет за вратами усилился. Просачивался сквозь невидимые щели. Тонкими лучами. Яркими, но не режущими глаза.
— И остави нам долги наша…
Мария закрыла глаза. Сосредоточилась на словах. Каждое слово — как ключ. Каждая фраза открывает что-то внутри.
— Якоже и мы оставляем должником нашим…
И вдруг остановилась.
Следующие слова не шли. Застряли где-то в горле. Точнее, в том, что заменяло горло здесь.
Она попыталась снова.
— И не введи нас…
Голос сорвался.
Мария открыла глаза. Посмотрела на врата. Они перестали дрожать. Свет померк.
Что происходит?
Она знала эту молитву наизусть. Читала ее тысячи раз. Почему сейчас не может закончить?
Попробовала еще раз.
— И не введи нас во искушение…
Слова вышли. Но беззвучно. Как будто кто-то стер их, пока они летели от нее к вратам.
Паника начала подниматься.
— Но избави нас от лукаваго…
Ничего. Тишина.
Мария опустилась на колени. Точнее, приняла то положение, которое здесь заменяло коленопреклонение.
— Господи, — прошептала она, — почему я не могу закончить?
И тогда услышала голос.
Не внешний. Внутренний. Тихий, но четкий.
— Потому что не простила.
Мария замерла.
— Кого?
— Ту, которая причинила боль.
Образ пришел сам. Неожиданно. Резко.
Женщина. Соседка по коммунальной квартире. Это было давно. Больше двадцати лет назад. До монастыря. До обетов.
Та женщина украла у Марии деньги. Немного. Но для Марии тогда это были все накопления. Месяц работы.
Мария пыталась вернуть. Просила. Потом требовала. Женщина отрицала. Называла воровкой саму Марию. Настраивала других соседей против нее.
Мария ушла из той квартиры. Нашла другое жилье. Потом пришла в монастырь. Забыла об этой истории.
Думала, что забыла.
Но сейчас все вернулось. Каждая деталь. Лицо той женщины. Ее насмешливый голос. Боль от несправедливости.
И злость. Глубоко спрятанная, но не исчезнувшая.
— Я не держу зла, — сказала Мария вслух.