Андрей Попов – Петр I: как варвар сделал Россию империей (страница 7)

Монашество деградировало. Раньше в монахи шли по призванию. Искали спасения души. Служили Богу искренне. Теперь шли от безысходности. Некуда деваться. Работы нет. В монастырь хоть кормят. Пусть и плохо.

Духовность выветривалась. Монастыри превращались в богадельни. Или в тюрьмы даже. Туда ссылали неугодных. Опальных бояр. Жен, которых мужья хотели спровадить. Еретиков. Раскольников. Сидели за стенами. Формально монахи. Фактически заключенные.

Петр уничтожил монашество как явление. Как особую форму духовной жизни. Превратил в государственную службу. Монах стал чиновником в рясе. Функционером. Исполнителем.

Церковные богатства перетекли в казну. Десятки тысяч крестьян перешли под государственное управление. Земли стали источником дохода для военных нужд. С прагматической точки зрения Петр выиграл. С духовной – церковь потеряла.

Духовенство на государственной службе

Священники всегда служили Богу и народу. Так было заведено. Батюшка – отец духовный. К нему идут с бедами. Он утешает. Наставляет. Помогает. Не за деньги. По призванию.

Петр изменил это. Священник стал государственным служащим. С обязанностями. С отчетностью. С контролем. Должен не только службы править. Но и указы царские читать. Проповеди утвержденные говорить. За прихожанами следить.

Ввели обязательную исповедь. Раз в год. Перед Пасхой. Обязательно. Не исповедался – штраф. Или хуже. Священник должен был вести списки. Кто исповедался. Кто нет. Отчитываться перед епархией.

Зачем такой контроль? Следить за населением. Кто не ходит в церковь – подозрительный. Может раскольник. Или вообще безбожник. Таких выявляли. Призывали к порядку. Наказывали.

Священники должны были доносить. Если прихожанин на исповеди рассказал что-то против государства – сообщить властям. Тайна исповеди не работала. Государственные интересы выше церковных канонов.

Это разлагало духовенство. Превращало пастырей в агентов власти. Люди боялись исповедоваться. Что скажешь батюшке – может дойти до властей. Доверие терялось. Церковь переставала быть убежищем.

Священников обязали читать указы. В церкви. После службы. Собирался народ. Батюшка зачитывал царский указ. О новых налогах. О рекрутском наборе. О запретах. Люди слушали. Молча. С тяжелым сердцем.

Церковь становилась местом оглашения указов. Трибуной власти. Не храмом, где ищут утешения. А конторой, где узнают плохие новости. Атмосфера менялась. Церковь теряла святость.

Проповеди контролировались. Нельзя было говорить что хочешь. Синод присылал тексты утвержденные. О послушании царю. О долге перед отечеством. О греховности бунта. Священник читал. Слово в слово. Отсебятины не допускалось.

Кто не подчинялся – наказывали. Лишали места. Ссылали. Расстригали. Примеры были. Священник Григорий говорил проповеди о грехах власти. Призывал к покаянию. Арестовали. Пытали. Сослали в Сибирь. Умер в ссылке.

Другие учились. Молчали. Служили как велено. Читали утвержденные проповеди. Доносили на прихожан. Выживали. Кормили семьи. Совесть заглушали необходимостью. Что поделаешь – таково время.

Духовенство превратилось в низшее чиновничество. Выполняло функции. Вело документацию. Отчитывалось перед начальством. Получало жалование скудное. Жило бедно. Зависело от милости епархии. От благосклонности прихожан.

Авторитет священников падал. Народ видел – батюшки служат не Богу, а царю. Говорят не от сердца, а по бумажке. Доносят, предают. Церковь теряла силу духовную. Оставалась только оболочка. Обряды. Ритуалы. Пустые формы.

Но Петра это устраивало. Ему не нужна была сильная церковь. Не нужен духовный авторитет, способный оспорить власть царя. Нужна была покорная структура. Инструмент управления. Средство контроля над населением.

И он такую структуру создал. Церковь подчинили государству полностью. Превратили в идеологический аппарат. В часть бюрократической машины. Это была победа светской власти над духовной. Окончательная. Необратимая.

Последствия проявились позже. Когда церковь не смогла противостоять атеизму. Революции. Разрушению. Потому что была слабой. Зависимой. Привыкшей подчиняться власти. Не имела внутренней силы. Духовного стержня.

Петр заложил основу. Основу слабости русской церкви. Которая аукнется через двести лет. Когда власть сменится. А церковь окажется беззащитной. Потому что привыкла быть под сапогом. А когда сапог сменили на другой – не устояла.

Глава 6. “Всешутейший собор”: цинизм и садизм

Знаете, что делает абсолютная власть с человеком? Развращает. Полностью. Когда тебе можно все – ты делаешь все. Самые темные фантазии воплощаются в жизнь. Границ нет. Совести тоже. Петр доказал это своим “Всешутейшим собором”.

Это было не просто развлечение. Не невинное веселье. Это была организованная система издевательств. Над людьми. Над церковью. Над моралью. Над всем, что считалось святым. И длилась эта вакханалия почти тридцать лет. С 1690-х годов до самой смерти Петра.

Называлось официально “Всешутейший, Всепьянейший и Сумасброднейший Собор”. Пародия на церковный собор. У участников были титулы церковные – “князь-папа”, “кардиналы”, “архиереи”. Все шутовское. Все кощунственное. Все направленное на унижение церкви и ее служителей.

Во главе стоял “князь-папа”. Первым был Никита Зотов – учитель Петра. Старик добрый. Безобидный. Его нарядили в шутовское облачение. Дали посох с вырезанным Бахусом. Заставили участвовать в пьяных оргиях. Старик не мог отказаться. Царская воля. Терпел. Унижался. Пил до беспамятства.

После смерти Зотова в 1717 году новым “князем-папой” стал Петр Бутурлин. Тоже старик. Боярин родовитый. Его интронизация была особенно кощунственной. Пародировали церковный обряд. С процессией. С “литургией”. С “причастием” вином и водкой. Священники смотрели. Молчали. Боялись.

Пародии на церковные обряды

Петр продумывал все до деталей. Это не была спонтанная выходка пьяного царя. Это была система. Регулярные собрания. По праздникам. По особым случаям. С четким сценарием. С распределением ролей. С обязательным участием приближенных.

“Служба” проходила в специально отведенных местах. Иногда в Немецкой слободе. Иногда в загородных усадьбах. Иногда прямо в Кремле. Участники одевались в пародийные облачения. Шутовские рясы. Колпаки с бубенчиками. Маски уродливые.

Начиналось с процессии. “Князь-папу” везли в санях. Запряженных свиньями. Или медведями. Или быками. “Кардиналы” шли следом. С “иконами” непристойного содержания. С “хоругвями”, на которых изображали Бахуса. Толпа хохотала. Или содрогалась. Но молчала.

“Литургия” пародировала церковную службу. Вместо молитв – непристойные песни. Вместо евангелия – какие-то бумаги с шутками. Вместо причастия – обязательная выпивка. Каждый должен был выпить огромную чашу. До дна. Не выпьешь – накажут.

Петр лично следил за исполнением. Заставлял пить стариков. Которым вредно. Заставлял женщин. Которые не привыкли. Кто отказывался – поили насильно. Вливали в рот. Держали, пока не проглотят. Это было насилие. Узаконенное. Царское.

“Крещения” устраивали зимой. В проруби. “Новообращенных” – обычно каких-нибудь иностранцев или провинившихся – окунали в ледяную воду. По несколько раз. Пока не посинеют. Потом отогревали водкой. Заставляли пить. Многие заболевали. Некоторые умирали.

“Венчания” тоже пародировали. Женили стариков на старухах. Или уродливых людей друг на друга. Насильно. Потом заставляли жить вместе. Играть мужа и жену. Это была игра для Петра. Для участников – унижение. Но сопротивляться нельзя.

Особенно кощунственными были пародии на похороны. Когда умирал кто-то из “собора”, устраивали шутовские похороны. С процессией пьяных. С песнями непристойными. С “отпеванием”, где вместо молитв – ругательства. Хоронили с бутылками водки в гробу.

Церковь не могла протестовать открыто. Патриарха не было. Синод подчинялся царю. Священники боялись. Молчали. Терпели. Некоторые даже участвовали. Принудительно. Их заставляли играть роли. Изображать “дьяконов” в этом балагане.

Для Петра это была месть церкви. За что? За то, что она представляла старое. Традиционное. Консервативное. За то, что учила смирению, а не действию. За то, что тормозила его реформы. За то, что народ слушал попов больше, чем царя.

Он унижал церковь публично. Показывал – смотрите, ваши святыни можно превратить в шутовство. Ваши обряды – это смешно. Ваши священники – это трусы, готовые на все ради выживания. Не бойтесь церкви. Бойтесь меня.

И это работало. Авторитет церкви падал. Народ видел – царь издевается над святынями, и ничего не происходит. Бог не карает. Небо не разверзается. Значит, не так уж это и свято. Может, попы врали? Вера слабела. Цинизм рос.

Принудительное пьянство и разврат

“Всешутейший собор” был не только про пародии. Это был инструмент контроля. Через унижение. Через принуждение к порочному поведению. Петр заставлял людей переступать через себя. Делать то, что противоречило их убеждениям. Ломал характеры.

Пьянство было обязательным. Не просто выпить для веселья. А напиться до беспамятства. До состояния, когда не контролируешь себя. Когда делаешь вещи постыдные. Когда утром не помнишь, что творил вечером.

Петр пил сам. Много. Крепко. И требовал того же от других. Придумывал специальные “штрафы”. Опоздал на собрание? Выпей штрафную чашу. Не рассмешил царя своей выходкой? Выпей еще. Возразил? Выпей три.