Андрей Попов – Петр I: как варвар сделал Россию империей (страница 8)

Чаши были огромные. “Большой орел” – так называлась одна. Полтора литра крепкого вина. Выпить залпом. Не можешь? Нальют второй раз. И будешь пить, пока не допьешь. Люди теряли сознание. Их выносили. Приводили в чувство. Заставляли пить снова.

Женщины тоже участвовали. Жены вельмож. Дочери. Сестры. Петр заставлял их приходить на собрания. Пить вместе с мужчинами. Это было неслыханно для того времени. Женщины сидели в теремах. А тут – на пьянку с мужиками.

Некоторые привыкали. Даже нравилось. Свобода от теремной скуки. Внимание мужчин. Веселье. Екатерина, будущая императрица, была душой компании. Пила наравне с мужиками. Шутила. Флиртовала. Петру это нравилось. Такую и в жены взял.

Другие страдали. Особенно старые боярыни. Им противно было. Стыдно. Греховно. Но надо. Царь велел. Муж привел. Отказаться нельзя. Сидели с каменными лицами. Пили через силу. Плакали потом дома. Молились. Просили у Бога прощения.

Разврат был нормой. На собраниях царили нравы свободные. Мужчины приставали к женщинам. Открыто. При всех. Женщины отвечали. Или отказывали. Как кому. Петр смотрел. Смеялся. Подзуживал. Иногда сам участвовал.

Спальни были рядом. Пьяные пары удалялись. Что там происходило – понятно. Утром выходили. Никто не стыдился. Это была игра. Правила которой устанавливал царь. И в этой игре мораль не работала.

Жены терпели измены мужей. Мужья – жен. Потому что это было на царском празднике. Не считалось изменой. Считалось исполнением царской воли. Странная логика. Но люди в нее верили. Или делали вид, что верят.

Петр наблюдал за всем. Это развлекало его. Видеть, как чопорные бояре превращаются в пьяных скотов. Как благородные дамы ведут себя как шлюхи. Как рушатся моральные барьеры. Как люди теряют человеческое лицо.

Он записывал. Запоминал. Кто что делал. Кто с кем. Потом использовал. Для шантажа. Для контроля. Боярин будет возражать против указа? Напомнить, как он орал пьяной песней на “соборе”. Как валялся в блевотине. Как изменял жене с проституткой. Стыдно станет. Замолчит.

Это была система управления через компромат. Через создание контролируемого порока. Все участники “собора” были связаны круговой порукой. Все делали постыдное. Все были виноваты. Никто не мог осудить другого. Идеальный механизм подчинения.

Унижение сановников как метод управления

Но “собор” был не только про выпивку и разврат. Это был театр унижения. Петр ставил спектакли, где его приближенные играли унизительные роли. Заставлял делать постыдные вещи. Публично. При свидетелях. Ломал гордость. Уничтожал достоинство.

Князья древних родов изображали шутов. Носили дурацкие колпаки. Гримасничали. Показывали непристойные сцены. Старики семидесяти лет прыгали как козлы. Кукарекали как петухи. Изображали спаривание животных. Толпа хохотала. Петр довольный хлопал в ладоши.

Родовитых бояр заставляли служить на “соборе” низшими должностями. Князь Ромодановский – глава Преображенского приказа, палач петровский – играл роль “кесаря Московского”. Титул шутовской. Но обязанности серьезные. Арестовывать. Пытать. Казнить. Совмещал шутовство с палачеством.

Князь Федор Ромодановский был уродлив. Лицо изуродовано оспой. Характер жестокий. Петр специально возвысил его. Назначил главой тайной полиции. Дал неограниченную власть. Все боялись. Слово Ромодановского было приговором.

И этот человек участвовал в шутовских процессиях. Одетый в дурацкий наряд. С маской на изуродованном лице. Пьяный. Разнузданный. Днем пытал людей. Вечером паясничал на “соборе”. Раздвоение личности. Или слияние садизма с шутовством.

Меншиков – ближайший друг Петра. Из простых. Дослужился до князя. Богатейший человек в России. Тоже участвовал в унижениях. Играл роли. Пил. Дурачился. Но для него это было легче. Он не аристократ. Не боярин древнего рода. Ему не стыдно. Он привык пробиваться любыми способами.

А вот князь Яков Долгорукий страдал. Из древнейшего рода. Гордый. Честный. Ему противно было участвовать. Но приходилось. Отказаться – попасть в опалу. Терпел. Пил. Унижался. Ненавидел Петра внутри. Молчал.

Петр видел эту ненависть. И наслаждался ею. Ему нравилось ломать гордых. Заставлять родовитых унижаться. Это была месть. За что? За то, что они считали себя выше его по рождению? За то, что их предки служили его предкам на равных? За то, что они помнили времена, когда бояре были силой?

Унижение было публичным. Специально. Чтобы все видели. Чтобы народ понимал – никакая родовитость не спасет. Царь может унизить кого угодно. Князя. Боярина. Даже родственника. Власть абсолютна. Сопротивление бессмысленно.

Иностранные дипломаты были шокированы. Писали в донесениях – русский царь превращает своих вельмож в шутов. Заставляет их делать вещи непристойные. Унижает публично. Это варварство. Это деспотизм невиданный. Даже турецкий султан так не поступает со своими визирями.

Но Петр не стыдился. Наоборот – гордился. Показывал иностранцам свой “собор”. Приглашал на празднества. Пусть смотрят. Пусть везут в Европу рассказы о диком русском царе. Ему все равно. Он делает что хочет. В своей стране. Со своими людьми.

Грань между весельем и пыткой

Где проходила грань? Когда веселье превращалось в пытку? Для Петра этой грани не существовало. Все было забавой. Даже когда люди страдали. Даже когда умирали. Он смеялся. Заставлял других смеяться. Называл все игрой.

Но для участников это была не игра. Это было испытание. Проверка на прочность. На преданность. На готовность переступить через себя. Кто выдержит – останется в фаворе. Кто не выдержит – вылетит. Или хуже.

Были случаи смерти. От алкогольного отравления. От переохлаждения после зимних “крещений”. От сердечных приступов у стариков, которых заставляли плясать. Петр не считал это проблемой. Мол, сами виноваты. Не надо было так напиваться. Или надо было быть крепче здоровьем.

Князь Шереметев – старый боярин, герой войны – умер после одного из “соборов”. Перепил. Сердце не выдержало. Ему было за семьдесят. Петр заставил его участвовать. Пить наравне с молодыми. Старик не смог отказаться. Пил. Умер ночью. Петр пожал плечами. Мол, бывает.

Психологические травмы были у многих. Особенно у женщин. Боярыни не привыкшие к такому. Выросшие в теремах. Воспитанные в строгости. Для них участие в пьяных оргиях было катастрофой. Ломало личность. Некоторые сходили с ума. Уходили в монастыри. Лишь бы не участвовать больше.

Петр не жалел никого. Даже близких. Свою тетку – царевну Марфу – заставил участвовать. Старая женщина. Набожная. Ей за шестьдесят. Заставили пить. Танцевать с пьяными мужиками. Она плакала. Молилась. Но подчинялась. Боялась племянника больше, чем Бога.

Его сестру Наталью тоже привлекали. Младшую. Любимую. Но любовь не мешала издеваться. Заставлял пить. Участвовать в непристойных сценках. Она терпела. Любила брата. Оправдывала его. Говорила – такой уж характер. Ничего не поделаешь.

Современники не могли понять. Зачем это все? Зачем царю унижать своих же людей? Зачем ломать традиции? Зачем оскорблять церковь? Казалось бессмысленным садизмом. Самодурством пьяного деспота.

Но была система. Петр ломал старое через унижение его символов. Церковь – символ традиции? Превратим ее обряды в шутовство. Боярство – носитель родовой гордости? Заставим бояр паясничать. Мораль – основа общества? Растопчем мораль на пьяных оргиях.

Он создавал новое общество. Где главное – служба государству. Где личное достоинство ничто перед волей царя. Где традиции не значат ничего. Где церковь бессильна. Где аристократия унижена. Где правит только одна сила – власть императора.

“Всешутейший собор” был инструментом этой политики. Жестоким. Циничным. Эффективным. Он ломал людей. Заставлял забыть о старых ценностях. Приучал к новым правилам. Где можно все. Где запретов нет. Где единственный закон – воля царя.

И это работало. Через тридцать лет правления Петра Россия стала другой. Не только внешне. Но и внутренне. Старые ценности рухнули. Новые еще не устоялись. Образовался вакуум. Который заполнился цые правители не продолжили эту традицию. Екатерина Первая была участницей, но не организатором. После нее никто не возрождал. Традиция умерла. Но последствия остались.

Церковь так и не восстановила авторитет. Боярство окончательно превратилось в служилое дворянство. Мораль стала формальностью. Цинизм пронизал элиту. Петр добился своего. Сломал старую Россию. Но что построил взамен? Империю на глиняных ногах. С блестящим фасадом и гнилой сердцевиной.

Часть III. Империя из крови и железа

Глава 7. Северная война: 21 год бойни

1700 год. Петр оглядывает карту. Балтийское море – серая бесформенная клякса на севере. Все побережье принадлежит Швеции. Вся торговля через шведские порты. Все контакты с Европой – через шведских посредников. Это унизительно. Это невыносимо. Нужен свой выход к морю. Любой ценой.

Швеция тогда была сильнейшей державой Северной Европы. Контролировала Прибалтику. Финляндию. Часть Германии. Часть Польши. Армия считалась лучшей в Европе. Король Карл Двенадцатый – молодой, но талантливый полководец. Никто не верил, что Россия может победить такого противника.

Петр верил. Или делал вид, что верит. Он заключил союз с Данией и Саксонией. Три страны против одной. Шведов окружим. Задавим числом. Отберем Прибалтику. Получим порты. Станем морской державой. План казался разумным. На бумаге.