Андрей Попов – Петр I: как варвар сделал Россию империей (страница 5)

Боярство было основой старой России. Древние роды. Рюриковичи. Гедиминовичи. Служили московским князьям веками. Получали земли. Владели крестьянами. Заседали в Боярской думе. Решали государственные вопросы.

И гордились этим. Родословные хранили. Считали поколения. Спорили о местничестве. Кто знатнее. Кто выше должен сидеть на пиру. Кому какую должность занимать. Для них происхождение значило все.

Петр ненавидел это. Считал пережитком. Глупостью. В Европе тоже аристократия есть. Но там ценят заслуги. Талант. Службу. А не только древность рода. Граф может быть из простых. Если заслужил. У нас же родовитый бездарь лучше талантливого простолюдина.

В 1682 году отменили местничество. Еще отец Петра, царь Федор, сделал это. Но формально. Боярство сохраняло влияние. Думу заседало. Должности получало по праву рождения. Менять нужно было радикально.

Петр начал с Боярской думы. Просто перестал ее созывать. Зачем? Решения принимал сам. Советников выбирал сам. Из тех, кто полезен. Кто компетентен. Происхождение не важно. Меншиков был простолюдином. Ничего. Дослужился до князя.

Потом ввел Табель о рангах. 1722 год. Это был революционный документ. Четырнадцать рангов военных. Четырнадцать гражданских. Продвижение только по службе. По заслугам. Служи хорошо – поднимешься. Плохо – останешься внизу. Родовитость не дает преимуществ.

Дослужился до восьмого ранга – получаешь личное дворянство. До пятого – потомственное. Твои дети уже дворяне по праву рождения. Система социальных лифтов. Талантливый мужик мог стать дворянином. Бездарный князь оставался у разбитого корыта.

Старые бояре были в ярости. Это же крушение мира! Всю жизнь гордились родом. А теперь какой-то выскочка из подьячих может их обогнать. По службе. По должности. По влиянию. Несправедливо!

Но Петр был непреклонен. Более того – нарочно возвышал простолюдинов. Показывал – происхождение ничего не значит. Важны дела. Служба. Полезность государству. А не какие-то там прадеды пятьсот лет назад.

Боярство как класс умирало. Не физически. Люди оставались. Но теряли привилегии. Особый статус. Становились просто дворянами. Одними из многих. Ничем не лучше выходцев из низов. Это была культурная революция. Тихая. Но необратимая.

Молодые принимали новые правила. Видели – можно сделать карьеру. Дослужиться до высот. Не надеясь на родословную. А работая. Учась. Служа усердно. Это мотивировало. Создавало конкуренцию. Повышало эффективность государственного аппарата.

Старики ворчали. Но ничего не могли сделать. Царь сильнее. У него армия. Гвардия преданная. Указы железные. Не подчинишься – накажут. Жестоко. Без разбора. Многие смирились. Служили. Выполняли приказы. Внутри негодовали. Но молчали.

Некоторые бунтовали. Тихо. Вступали в заговоры. Мечтали свергнуть тирана. Вернуть старые порядки. Восстановить привилегии родовитых. Но заговоры раскрывали. Преображенский приказ работал исправно. Стукачи были везде. Доносы сыпались потоком.

Заговорщиков казнили. Без суда. Без следствия толком. На дыбе признавались в чем угодно. Потом голова с плеч. Или на кол. Или четвертовали. Чтобы другим неповадно было. Страх работал эффективнее убеждений.

К концу правления Петра боярство перестало существовать. Как особый класс. Остались просто дворяне. Служилые люди. Обязанные пожизненной службой государству. Получающие за это землю. Крестьян. Привилегии. Но не по праву рождения. А по праву службы.

Это был важный перелом. Россия становилась современным государством. Где статус определяется не происхождением. А положением в государственной иерархии. Чиновничье-бюрократическое государство. С вертикалью власти. С единоначалием. С полным подчинением монарху.

Календарная реформа и новый отсчет времени

Год 7208 от сотворения мира. Так велся счет лет на Руси. По византийской традиции. От того дня, когда Бог, по преданию, создал мир. Никто точно не знал эту дату. Но считали именно так. Веками. Традиция.

Новый год праздновали 1 сентября. Осенью. После сбора урожая. Логично для земледельческой страны. Отработали сезон. Собрали плоды. Можно и отпраздновать. Так было всегда. Так завещали отцы.

В Европе считали иначе. От Рождества Христова. Год нулевой – рождение Спасителя. Дальше годы идут по порядку. Новый год 1 января. Зимой. Когда снег и холод. Но так принято. У всех цивилизованных народов.

Петр решил – России тоже так считать. 19 декабря 7208 года вышел указ. С 1 января считаем годы по-новому. Будет не 7209-й. А 1700-й год от Рождества Христова. Как в Европе. Как у нормальных людей.

Указ пришел внезапно. За две недели до Нового года. Люди не успели даже толком понять. Только привыкли к 7208-му. И вдруг 1700-й. Минус пять тысяч лет одним махом. Как так?

Петр объяснял – европейский счет правильнее. Логичнее. Всем понятнее. С Европой торговать легче. Переписываться проще. А то пишешь письмо – и какой год ставить? Они своим счетом. Мы своим. Путаница получается.

Церковь протестовала. Слабо. Патриарха Адриана указ возмутил. Но он был стар. Болен. Умер через год. Нового патриарха Петр не назначил. И церковные протесты затихли сами собой.

Народ воспринял реформу спокойно. Простым людям было все равно. Года они не считали. Жили по церковным праздникам. По сезонам. Весна, лето, осень, зима. Какой там год – седьмая тысяча или первая – не важно.

Но символически это был важный жест. Россия отрывалась от византийской традиции. Присоединялась к европейскому времени. Становилась частью западной цивилизации. Формально. Календарно.

Еще указ велел праздновать Новый год. По-европейски. С елками. С украшениями. С весельем. Раньше такого не было. 1 сентября отмечали скромно. Молились в церкви. На этом все.

Теперь Петр требовал – гуляй! Наряжай дома. Ставь елки. Украшай ветками. Стреляй из пушек. Жги фейерверки. Веселись всю ночь. Обязательно. Кто не веселится – штраф.

Москвичи были в недоумении. Зима. Холод. Какое веселье? Но указ есть указ. Ставили елки. Мерзли на улицах. Смотрели фейерверки. Петр радовался. Видел – люди привыкают. К новому. К европейскому. Пусть насильно. Главное привыкают.

Календарная реформа была частью большого плана. Изменить не только внешность. Не только одежду. Но и время. Ритм жизни. Праздники. Традиции. Все должно быть по-европейски. Все должно быть современно.

Старики ворчали. Молодежь принимала. Для них новый календарь был естественным. Они не помнили старого. Родились уже в новой системе счета. Для них 1700-й год был нормой. А 7208-й – какой-то древностью.

Так ломали традиции. Не сразу. Постепенно. Шаг за шагом. Календарь. Одежда. Бороды. Праздники. Быт. Все менялось. Под давлением сверху. Против воли большинства. Но менялось. Необратимо.

Россия европеизировалась. Внешне. По форме. По виду. Внутри оставалась русской. С русской душой. С русским православием. С русским деспотизмом. Но снаружи – европейская. Такой и хотел ее видеть Петр.

Вопрос был в цене. Сколько слез пролилось ради этих перемен? Сколько людей сломалось? Потеряло почву под ногами? Традиции – это не просто обычаи. Это основа идентичности. Разрушь традиции – разрушишь личность.

Многие сломались. Особенно старики. Не смогли принять новое. Не поняли. Остались в прошлом. Доживали век в тоске. По ушедшему. По понятному. По родному. Умирали с ощущением, что мир рухнул. Что все потеряно. Что Русь больше нет.

А молодежь росла в новом мире. И для них это был нормальный мир. Единственный, который они знали. Европейская одежда. Новый календарь. Бритые лица. Это была их реальность. И они не страдали. Не тосковали по старому. Потому что не знали старого.

Так меняются цивилизации. Через поколения. Старое умирает вместе со стариками. Новое рождается с младенцами. И между ними – разрыв. Непонимание. Отцы и дети. Вечный конфликт. Только у Петра этот конфликт был особенно острым. Особенно болезненным. Особенно кровавым.

Глава 5. Церковь под сапогом

Патриарх Адриан умер в октябре 1700 года. Старый. Больной. Уставший бороться с царем-реформатором. Последний патриарх Московский и всея Руси. Последний независимый глава русской церкви. После него началась новая эпоха. Эпоха церкви-служанки. Церкви под каблуком государства.

Обычно после смерти патриарха созывали Собор. Избирали нового. Из епископов. Из архимандритов. Кандидатов было несколько. Обсуждали. Голосовали. Выбирали достойнейшего. Так было заведено веками. Традиция. Каноны. Правила церковные.

Петр традицию нарушил. Собор не созвал. Нового патриарха не избрал. Просто назначил местоблюстителя патриаршего престола. Митрополита Стефана Яворского. Временного. Пока не решим, что делать дальше. И тянул решение двадцать лет.

Двадцать лет русская церковь была без патриарха. Управлял местоблюстителем. Человеком зависимым. Назначенным царем. Снимаемым по царской воле. Никакой самостоятельности. Никакой независимости. Полное подчинение светской власти.

Почему Петр так сделал? Боялся церковь. Видел в ней силу. Влиятельную. Самостоятельную. Способную противостоять царю. Патриарх – фигура серьезная. Духовный авторитет. Народ слушает. Может против царя настроить. Объявить реформы богопротивными. Поднять бунт.

В Европе Петр видел – там церковь под контролем. У протестантов король – глава церкви. У католиков Папа далеко в Риме. Не вмешивается в дела королей. А местные епископы зависят от монархов. Удобная схема. Нужно и в России так.