Андрей Попов – Небеса Реальны. Мальчик который вернулся оттуда (страница 4)

— Это невозможно, — прошептала она. — Он был без сознания.

— Я знаю. Но он описал всё точно. Часовню, где я молился. То, что ты была в другой комнате.

— Я действительно была в другой комнате, — подтвердила Соня. — Я не могла находиться с тобой. Мне нужно было быть одной. Я плакала и молилась в комнате ожидания.

— Он не мог это знать. Мы ничего ему не рассказывали.

Они позвали Колтона. Мальчик играл с машинками в своей комнате.

— Коля, иди сюда, пожалуйста.

Сын спустился вниз.

— Сынок, расскажи маме, что ты мне говорил в машине.

И Колтон повторил. Спокойно, без эмоций, будто рассказывал о вчерашней прогулке.

— Когда мне делали операцию, я вышел из тела. Видел себя на столе. Видел докторов. Потом пошел и видел папу в маленькой комнате. Он молился. А потом видел маму. Она была в другом месте, тоже молилась и плакала.

Соня схватилась за сердце.

— Господи… Тодд, он действительно нас видел.

— Но это невозможно с медицинской точки зрения, — Тодд был пастор, он верил в чудеса. Но научное образование тоже давало о себе знать. — Его мозг был без сознания.

— Может, сознание не в мозге? — тихо сказала Соня.

Они посмотрели друг на друга. Оба думали об одном и том же. Душа. Душа может существовать отдельно от тела.

— Коля, а куда ты пошел потом? После того, как увидел нас? — спросил Тодд.

Мальчик улыбнулся. Впервые за две недели он улыбнулся по-настоящему. Лицо его засветилось изнутри.

— Потом я пошел к Иисусу.

Как четырехлетний знал, что происходит в разных местах

Понимаете, в чем была проблема для Тодда и Сони? Не в том, что их сын рассказывал невероятные вещи. Они верующие люди, для них чудеса — часть веры. Проблема была в деталях.

Колтон описывал то, чего знать не мог физически. Он был в операционной, без сознания, под наркозом. А рассказывал о событиях, которые происходили в разных концах больницы одновременно.

Тодд молился в часовне на первом этаже. Соня плакала в комнате ожидания на втором этаже. Операционная была на третьем этаже.

Три разных места. В одно время. Как четырехлетний ребенок мог это знать?

— Давай проверим его, — предложила Соня вечером, когда дети легли спать. — Давай спросим о деталях, которые он точно не мог знать.

— Хорошо. Но осторожно. Не хочу пугать ребенка допросом.

На следующий день за завтраком Тодд между делом спросил:

— Коля, а ты помнишь, во что был одет доктор, который тебя оперировал?

— В зеленое. Как пижама такая. И на голове шапочка зеленая. И маска на лице.

Правильно. Хирургическая одежда.

— А сколько докторов было?

Колтон задумался.

— Много. Три или четыре. Точно не помню. Они все бегали и делали что-то.

Хирург, анестезиолог, две медсестры. Четыре человека. Правильно.

— А что они делали?

— Резали мой животик. Вытаскивали что-то оттуда. Красное такое. И была трубочка прозрачная, они высасывали что-то.

Отсасывали гной. Именно так проходила операция.

Тодд и Соня переглянулись. Мальчик описывал операцию так, как будто видел её со стороны. Со стороны операционного стола. С точки зрения, которой у него быть не могло.

— А тебе не было больно? — спросила Соня.

— Нет. Совсем не больно. Потому что я был не там. Я был наверху.

— Что значит наверху?

— Ну, я смотрел сверху. Как будто летал под потолком. И мне совсем не больно было, потому что то, что внизу — это просто тело. А я был не там.

Четырехлетний ребенок описывал разделение души и тела. Концепцию, которую теологи обсуждают веками. А он говорил об этом так просто, как о прогулке в парк.

— Коля, а как ты узнал, где папа и мама? Мы же были в разных местах?

— Я просто подумал о вас — и сразу оказался там. Сначала у папы. Потом у мамы. Там не нужно идти ногами. Там думаешь, куда хочешь попасть — и сразу там.

Телепортация мыслью. Ещё одна концепция, о которой пишут исследователи околосмертных переживаний. И снова — четырехлетний мальчик описывает это своими простыми словами.

Тодд встал из-за стола, прошелся по кухне. Ему нужно было переварить информацию.

— Соня, он не мог это выдумать.

— Я знаю.

— Он описывает вещи, о которых не читал, не слышал. Ему четыре года! Он не знает медицинских терминов, не знает теологии, не читал книг об околосмертных переживаниях!

— Я знаю, Тодд. Я знаю.

Они обнялись посреди кухни. Оба понимали — их сын пережил что-то, что бывает раз на миллион. Что-то, что наука не может объяснить. Что-то, что заставляет поверить в чудо даже самых закоренелых скептиков.

А Колтон спокойно доедал свою кашу и думал о чем-то своем. Для него всё было просто и понятно. Он побывал там. Увидел. Вернулся. Вот и всё.

Взрослые сами усложняют, переживают, анализируют. А для ребенка это была просто реальность, которую он пережил.

И самое интересное было ещё впереди. Потому что операционная и больничные коридоры — это было только начало путешествия Колтона.

Дальше было то, что по-настоящему перевернет их мир.

Момент, когда тело осталось внизу

Несколько дней Тодд и Соня не поднимали эту тему. Дали сыну отдохнуть. Да и себе тоже — нужно было осмыслить услышанное.

Но Колтон сам начал рассказывать. Не сразу весь рассказ, а постепенно. По кусочкам. То одну деталь выдаст, то другую.

Это было за ужином. Ели спагетти с фрикадельками. Обычный семейный ужин.

— Папа, а знаешь что? Ангелы пели мне песни.

Тодд поперхнулся водой.

— Что?! Ангелы?

— Ага. Когда я был там, наверху. Они пели. Очень красиво.

Кэсси захихикала.

— Коля придумывает!