Андрей Попов – Небеса Реальны. Мальчик который вернулся оттуда (страница 5)

— Не придумываю! Я правда видел!

— Тихо, дети, — Соня положила руку на плечо сына. — Коля, расскажи нам. Что именно ты видел?

И тут мальчик выдал такое, от чего у родителей пропал аппетит на остаток вечера.

— После того, как я видел вас с папой, я пошел дальше. Там была дверь. Большая-большая. И свет оттуда шел. Такой яркий, что глазам больно. Но я не боялся. Я пошел туда.

— Дверь? Какая дверь?

— Не знаю. Просто дверь. Или как ворота такие. Большие. И когда я прошел туда… Там было так красиво! Папа, мама, вы не представляете!

Голос мальчика звенел от восторга. Глаза светились.

— Там всё сияло. Цвета были такие… Таких цветов на земле нет. Я не знаю, как назвать. Как будто радуга, но в миллион раз ярче и красивее.

Тодд отложил вилку. Он пастор, он много читал о видениях рая в Библии. И то, что описывал сын, совпадало с описаниями из Откровения Иоанна Богослова.

— И что было дальше?

— Дальше я услышал музыку. Она была везде. В воздухе. Такая красивая, что хотелось плакать. Но не от грусти, а от радости. Ангелы пели. Их было много-много. Они все пели одну песню.

— Какую песню?

— Не знаю. Я не понимал слова. Но это была песня об Иисусе. О том, какой Он хороший.

Соня вытерла слезы. Она плакала. Не от страха или грусти — от благоговения.

— Сынок, а ты видел Иисуса?

Колтон кивнул. Серьезно, по-взрослому.

— Видел. Он был там.

— И как Он выглядел?

— Он… Он такой добрый. У Него глаза такие, что когда смотришь — понимаешь, что Он тебя любит. Очень-очень любит. Больше, чем мама и папа.

— Больше, чем мы? — Соня не обиделась. Она поняла, что сын говорит о любви другого уровня.

— Да. Вы меня любите, потому что я ваш сын. А Он любит меня просто так. Просто потому что я есть. Он любит всех так.

Четырехлетний ребенок объяснял концепцию безусловной божественной любви. Лучше, чем это делают теологи с университетским образованием.

— Коля, а Он что-нибудь тебе сказал?

— Да. Он сказал, что мне нужно вернуться. Что еще не время. Что папа и мама очень меня ждут.

— И ты согласился?

— Я не хотел возвращаться, — голос мальчика стал грустным. — Там было так хорошо. Мне не хотелось обратно в больницу, где больно. Но Иисус сказал, что так надо. И Он обещал, что я когда-нибудь вернусь. Навсегда.

Тодд встал, подошел к сыну, обнял его крепко.

— Спасибо тебе, сын. Спасибо, что вернулся к нам.

В ту ночь Тодд и Соня не спали до утра. Сидели на кухне, пили чай, обсуждали услышанное.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросила Соня.

— Что?

— Это значит, что рай реален. Это не метафора, не символ. Это реальное место. И наш сын там побывал.

— Я всегда верил в рай, — сказал Тодд. — Я пастор, как я могу не верить? Но одно дело — верить теоретически. Другое дело — услышать из уст своего ребенка конкретные детали.

— А вдруг люди не поверят? Вдруг скажут, что мы всё придумали?

— Тогда не поверят. Наше дело — просто рассказать правду. А верить или нет — дело каждого.

Они ещё не знали, что через несколько лет их история станет бестселлером. Что миллионы людей по всему миру прочитают книгу “Небеса реальны” и увидят фильм. Что их сын станет известен на весь мир как мальчик, который побывал в раю.

Они просто были благодарны Богу за то, что их ребенок жив. И за то, что им дано было услышать свидетельство о том, что ждет всех нас после смерти.

А Колтон спал в своей комнате, крепко обнимая плюшевого медведя. Ему снились ангелы и музыка. И человек с добрыми глазами, который сказал, что любит его больше всех на свете.

Он спал спокойно. Потому что теперь знал — смерть не конец. Это просто дверь. Большая, светлая дверь в место, где нет боли, нет страха, нет слёз.

В место, где все встретимся снова. Однажды. Когда придет время.

И это не страшно. Это прекрасно.

ГЛАВА 3: Ворота из света

Цвета, для которых нет названий

Прошел месяц после операции. Колтон полностью восстановился физически. Шрам на животе зажил, оставив тонкую розовую полоску. Мальчик снова носился по дому как ракета, играл с друзьями во дворе, дрался с сестрой из-за пульта от телевизора.

Обычный мальчишка. Но рассказы его были совсем необычными.

Тодд решил записывать всё, что говорит сын. Завел специальный блокнот. Каждый вечер, когда Колтон выдавал очередную деталь своего путешествия, отец записывал. Дата, время, точные слова ребенка.

— Папа, а там цвета были не такие, как здесь, — сказал Колтон как-то вечером, когда они строили башню из конструктора.

— Не такие? А какие?

Мальчик нахмурился, пытаясь подобрать слова.

— Здесь у нас красный, синий, желтый, зеленый. Да?

— Да, сынок.

— А там цвета другие. Я не знаю, как их назвать. Потому что названий для них нет. Это как… Как будто кто-то взял наш красный цвет и сделал его в тысячу раз ярче. И добавил туда что-то, чего здесь нет. Понимаешь?

Тодд кивнул, хотя не совсем понимал. Как можно представить цвет, которого не существует в нашем мире?

— Там всё светилось изнутри, — продолжал Колтон. — Трава светилась. Деревья светились. Даже камни светились. Но не как лампочка светится. По-другому. Как будто внутри каждой вещи живет свет.

Соня готовила ужин на кухне, но слушала внимательно.

— Коля, а небо там какое было?

— Мам, это сложно объяснить. Небо было, но не как здесь. Оно было повсюду. И внизу тоже. Как будто ты находишься внутри света. Со всех сторон свет.

— Тебе не было слишком ярко? Глазам не больно?

— Нет! Совсем не больно! Наоборот, приятно. Хотелось смотреть и смотреть. И чем больше смотришь, тем больше видишь.

Тодд записывал. Его рука дрожала немного. Сын описывал вещи, о которых святые писали в своих видениях. Апостол Павел говорил о неизреченных словах, которые человеку нельзя пересказать. Иоанн Богослов видел небесный Иерусалим, сияющий как драгоценный камень.

И вот четырехлетний мальчик из Небраски рассказывает то же самое. Своими словами. Детскими, простыми, но удивительно точными.

— А воздух там какой? — спросил Тодд.

— Воздух? — Колтон задумался. — Там вроде и нет воздуха. Или есть, но другой. Ты дышишь, но не замечаешь. Как будто дыхание само происходит. И в воздухе этом музыка. Всё время музыка.

— Расскажи про музыку.

И лицо мальчика засветилось.