Андрей Попов – Чумак: заряжавший воду через телевизор (страница 3)

Но через несколько недель жене стало легче. Боли уменьшились. Анализы улучшились. Врачи удивлялись – мол, странно, но динамика положительная. Чумак молчал. Он не был уверен – это помогли его сеансы или просто подействовало лечение. Но что-то внутри подсказывало – он на правильном пути.

Жена выздоровела. Полностью. Врачи говорили о редкой удаче. Чумак думал о другом. Он чувствовал – что-то произошло. Что-то сработало. И это было не совпадение.

С этого момента его эксперименты стали более уверенными. Он начал пробовать свои способности на знакомых. Сначала робко – мол, давай попробую, вдруг поможет. Потом смелее. Кому-то становилось легче. Кто-то не замечал эффекта. Но процент успеха был достаточно высоким, чтобы продолжать.

Слухи поползли. В Москве среди интеллигенции начали говорить – есть такой журналист с телевидения, у него руки необычные, может боль снять. Чумак не рекламировался. Не объявлений давал, не на углу не стоял. Но люди находили его через знакомых.

Он принимал на дому. По вечерам, после работы. Никогда не брал денег. Считал – это неправильно. Если у него действительно есть дар, то он должен помогать бескорыстно. Деньги испортят чистоту намерения.

Приходили разные люди. С головными болями, с проблемами спины, с бессонницей, с депрессией. Чумак работал с каждым индивидуально. Накладывал руки, концентрировался, вел внутренний диалог – пытался почувствовать, где проблема, как помочь.

Интересно, что многим действительно становилось легче. Причем не только с простыми симптомами вроде головной боли. Были случаи, когда улучшение наступало при серьезных хронических заболеваниях. Чумак фиксировал каждый случай, анализировал, пытался понять закономерности.

Постепенно у него выработалась своя методика. Он понял – важна не только техника наложения рук. Важна концентрация внимания, внутренний настрой, вера в результат. Важен контакт с пациентом – нужно чувствовать его состояние, входить в резонанс.

Чумак разработал систему подготовки к сеансу. Перед приемом он медитировал, настраивался, очищал сознание от лишних мыслей. Во время сеанса максимально концентрировался на пациенте – ощущал его энергетику, искал блоки, пытался их снять или гармонизировать.

Он не называл себя целителем. Это слово казалось ему слишком громким. Он говорил – я просто пробую помочь. У меня получается чувствовать людей руками. Может, это способность, может, самовнушение. Но если помогает – значит, надо продолжать.

При этом Чумак оставался рационалистом. Он не верил в духов, ангелов, потусторонние силы. Его объяснение было более приземленным – существует биологическое поле человека, электромагнитные излучения, какие-то энергетические процессы, которые наука пока не изучила. Вот с этим он и работает.

Такой подход отличал его от многих других целителей того времени. Те часто окутывали свою практику мистикой, говорили о связи с космосом, о божественном даре. Чумак держался строже. Он пытался рационализировать свой опыт, найти ему научное объяснение.

Возможно, именно это позволило ему потом выйти на телевидение. Он не выглядел шарлатаном или сектантом. Он был серьезным человеком, журналистом, который говорил о биоэнергетике на языке, понятном советскому человеку.

Семидесятые годы текли размеренно. Днем Чумак работал на телевидении – вел репортажи, снимал сюжеты, комментировал соревнования. Вечерами принимал людей – пробовал им помочь своими необычными способностями. Две параллельные жизни, не пересекающиеся между собой.

На работе никто не знал о его втором занятии. Чумак тщательно это скрывал. Понимал – в советское время такое увлечение могли воспринять как идеологически вредное. Партия признавала только материалистическую науку. Все остальное считалось мракобесием.

Были случаи, когда людей увольняли за увлечение йогой или медитацией. Могли исключить из партии, закрыть карьеру. Чумак рисковать не хотел. У него была семья, ипотека, стабильная жизнь. Терять все это из-за эксцентричного хобби было глупо.

Поэтому он жил двойной жизнью. На работе – образцовый советский журналист. Дома – начинающий целитель. И эти два мира существовали параллельно, не соприкасаясь.

Но внутри Чумак все больше склонялся к мысли – вот эта вторая жизнь и есть настоящая. Вот здесь он чувствует себя на своем месте. Помогает людям по-настоящему. Не репортажами о спортивных победах, а реальной помощью в боли и болезни.

К концу семидесятых он принимал уже по несколько человек в день. График был плотный. После восьми часов работы на телевидении ехал домой и до полуночи вел сеансы. Уставал страшно. Но не мог остановиться. Люди шли, просили помощи. Как отказать?

Жена поначалу не понимала. Говорила – ты с ума сошел, работаешь как каторжный, денег не берешь, здоровье угробишь. Но потом привыкла. Видела – мужу это важно. Он светится после сеансов, чувствует себя нужным.

Дети росли в атмосфере, где отец по вечерам принимал странных людей, которые приходили непонятно зачем. Чумак им объяснял – папа помогает людям справиться с болью. Дети кивали, не особо вникая. Для них это было нормой.

Постепенно вокруг Чумака сформировался круг единомышленников. Люди, которых он вылечил или которым помог, приводили своих знакомых. Те приводили своих. Образовалось что-то вроде неформального клуба по интересам.

Собирались на квартирах, обсуждали теории, делились опытом. Кто-то практиковал медитацию, кто-то изучал восточную философию, кто-то пробовал целительство. Чумак был одним из активных участников этих встреч. Делился своими наблюдениями, учился у других.

В этом кругу он познакомился с несколькими интересными людьми. Один был физиком, который пытался научно обосновать существование биополя. Другой – врачом, который разочаровался в официальной медицине и искал альтернативные пути. Третий – переводчиком, который привозил из-за границы литературу по нетрадиционным методам лечения.

Эти люди подпитывали интерес Чумака, давали новые знания, поддерживали его поиски. Вместе они чувствовали себя первопроходцами, идущими против течения официальной догмы.

Но при всем этом Чумак оставался осторожным. Он не участвовал ни в каких публичных мероприятиях, не давал интервью, не позиционировал себя как целителя. Все было строго в рамках дружеского круга.

На работе он продолжал расти. В конце семидесятых его повысили – дали возможность вести более значимые проекты, комментировать крупные соревнования. Олимпиада-80 в Москве стала для него важной вехой. Он активно участвовал в освещении игр, работал на износ, получил благодарности от руководства.

После Олимпиады Чумак был на пике профессиональной формы. Его знали, уважали, ценили. Карьера развивалась успешно. Но внутри он чувствовал – это не то. Спортивная журналистика больше не наполняла его жизнь смыслом.

Он все чаще думал – что если посвятить себя целительству полностью? Бросить телевидение, заняться тем, что действительно важно? Но как? В Советском Союзе официального статуса целителя не существовало. Это была полулегальная деятельность. Заработать на этом было нельзя. А жить на что-то надо.

Чумак оказался в тупике. С одной стороны – стабильная, хорошая работа, но душа не лежит. С другой – призвание, которому хочется посвятить себя, но невозможно это сделать официально.

Он продолжал жить в этом раздвоении. День – телевидение. Вечер – целительство. Два мира, две жизни.

И так продолжалось до середины восьмидесятых. До того момента, когда в стране начались перемены. Когда пришла перестройка, гласность, разрушение старых табу. Когда вдруг стало возможным говорить о том, о чем раньше молчали.

Именно перестройка открыла для Чумака двери в совершенно новую жизнь. Жизнь, о которой он не мечтал даже в самых смелых фантазиях.

Но прежде чем рассказать об этом, важно понять – к моменту своего звездного часа Чумак уже не был дилетантом. Он практиковал целительство больше пятнадцати лет. Принял сотни людей. Выработал свою методику. Накопил огромный опыт.

То есть когда он вышел на телеэкраны в конце восьмидесятых, это был не случайный человек, решивший попробовать себя в роли экстрасенса. Это был опытный практик, который годами оттачивал свое мастерство.

И именно эта подготовка, этот опыт, эта уверенность в себе позволили ему стать феноменом. Чумак не играл роль целителя. Он им был. По крайней мере, сам в это искренне верил.

А вера – это половина успеха. Особенно когда имеешь дело с миллионами людей, отчаянно ищущих во что бы то ни стало поверить.

Глава 3. Открытие дара

Точную дату своего превращения из обычного человека в целителя Чумак не называл никогда. Нет момента озарения, когда вдруг – бах! – и ты понял, что у тебя дар. Все происходило постепенно, через череду странных совпадений, необъяснимых ощущений и результатов, которые сложно было списать на случайность.

Первый раз он почувствовал что-то необычное еще в молодости. Это была середина шестидесятых. Чумак работал инженером, жил обычной советской жизнью. Однажды у коллеги по работе разболелась голова. Сильно, до тошноты. Таблеток под рукой не было.

Чумак подошел, положил руки на виски коллеги – просто так, инстинктивно. Подержал минут пять. И головная боль прошла. Коллега удивился. Чумак тоже. Списали на совпадение – мол, сама бы прошла.