Андрей Попов – Чумак: заряжавший воду через телевизор (страница 2)
Он стал практиковаться регулярно. Каждый день по часу-два. Развивал чувствительность рук, учился концентрации, тренировал внимание. Относился к этому серьезно – как к профессии.
При этом продолжал работать журналистом. Никому на работе не рассказывал о своих экспериментах. Понимал – не поймут. В те годы все это считалось чуть ли не диссидентством. Официальная наука отрицала. Партия не одобряла. Можно было нарваться на неприятности.
Но параллельно с официальной жизнью у Чумака была вторая – тайная. Он принимал людей на дому. Не брал денег. Просто пробовал помочь. Кому-то становилось легче. Кто-то уходил разочарованным. Но слухи расходились – есть в Москве журналист, который руками лечит.
К концу семидесятых Чумак уже четко понимал – вот это его. Не спортивные репортажи, не телевизионные трансляции. А вот эта работа с людьми, с энергией, с тем непонятным, что он чувствовал руками.
Но как это совместить с официальной карьерой? Как выйти из подполья? В советское время это было невозможно. Экстрасенсорика считалась мракобесием. За такое могли уволить, исключить из партии, закрыть дорогу.
Чумак ждал.
Он продолжал работать на телевидении. Продолжал втихую принимать людей. Копил опыт, оттачивал методики, укреплял веру в свои способности.
И ждал своего часа.
Час пришел в конце восьмидесятых. Когда страна начала меняться. Когда старые запреты стали рушиться. Когда появилась гласность и можно было говорить о том, о чем раньше молчали.
Но об этом – в следующей главе.
А пока запомните – Алан Чумак в сорок лет был обычным советским журналистом с необычным хобби. Хобби, которое вскоре перевернет его жизнь и жизнь миллионов людей.
Никто не знал, что этот тихий человек с внимательными глазами станет символом целой эпохи. Что его имя будут произносить в каждом доме. Что вокруг него развернутся страсти, споры и скандалы.
Никто не знал, что советский инженер, ставший журналистом, станет самым известным целителем страны.
Но все это еще впереди.
А пока – середина восьмидесятых. Застой заканчивается. Перестройка начинается. И для Алана Чумака открывается окно возможностей, о котором он даже не мечтал.
Глава 2. Профессиональная карьера
Знаете, что самое удивительное в истории Чумака? До своей невероятной славы целителя он прожил совершенно нормальную, даже скучноватую жизнь обычного советского журналиста. И эта его первая карьера – она многое объясняет в том, кем он стал потом.
Когда Чумак пришел в “Советский спорт” в начале шестидесятых, газета переживала свой расцвет. Спорт в СССР был делом государственной важности. Каждая победа на международной арене воспринималась как доказательство превосходства социализма. Спортивные журналисты были не просто репортерами – они были пропагандистами здорового образа жизни и советских достижений.
Чумак влился в эту систему органично. Он быстро понял правила игры. Писать надо было так, чтобы показать героизм советских спортсменов, их волю к победе, преимущества нашей системы подготовки. При этом сохранить живость текста, чтобы читатель не заскучал.
Его первые репортажи были неуверенными. Он еще искал свой стиль, пробовал разные подходы. Редакторы правили безжалостно – убирали лишнее, добавляли идеологически правильное. Чумак учился. Быстро понял главное – людям интересны не сухие факты, а эмоции. Драма борьбы, напряжение соревнования, личность спортсмена.
Через год работы его уже перестали так сильно редактировать. Тексты стали получаться цепкими. Чумак научился видеть то, что другие пропускали. Деталь в поведении спортсмена перед стартом. Взгляд тренера во время решающего момента. Атмосферу в раздевалке после поражения.
Он был трудоголиком. Мог работать по четырнадцать часов в день. Ездил на все крупные соревнования – легкая атлетика, плавание, футбол, хоккей. Вставал в пять утра, чтобы успеть на тренировку сборной. Сидел до ночи, дописывая репортаж к утреннему номеру.
Коллеги уважали его за профессионализм. Чумак никогда не опаздывал с материалами. Не выдумывал фактов. Не скандалил с редакцией. Был человеком системы – надежным, предсказуемым, качественным.
Но при этом он не был карьеристом в привычном смысле. Не рвался в руководство, не интриговал, не подсиживал. Просто делал свою работу хорошо. И этого хватало для роста.
Спортивная журналистика тех лет требовала не только умения писать. Нужно было разбираться в специфике каждого вида спорта. Понимать тактику, технику, психологию. Чумак изучал это скрупулезно. Читал специальную литературу, общался с тренерами, вникал в нюансы.
Особенно его увлекла психология победы. Почему один спортсмен побеждает, а другой – при равных физических данных – проигрывает? Что происходит в голове человека в момент предельного напряжения? Как работает воля?
Эти вопросы занимали его все больше. Он беседовал со спортсменами после соревнований, расспрашивал об их ощущениях, о том, что они чувствовали. Записывал, анализировал, сравнивал.
Чумак понял – победа это не только тренированное тело. Это особое состояние сознания. Концентрация, вера в себя, способность собраться в решающий момент. И вот это его зацепило по-настоящему.
Он начал читать книги по психологии. В те годы советская психология была довольно закрытой областью. Но что-то находилось. Работы Павлова о рефлексах. Исследования по гипнозу. Статьи о внушении и самовнушении.
Постепенно в голове Чумака складывалась картина. Человек – это не только физическое тело. Есть еще сознание, психика, какие-то тонкие процессы, которые влияют на все остальное. И если научиться управлять этими процессами – можно достичь удивительных результатов.
Эти мысли он пока держал при себе. На работе был просто хорошим спортивным журналистом. Писал о победах советских спортсменов, брал интервью, ездил на соревнования. Жизнь текла своим чередом.
В середине шестидесятых его заметило руководство Гостелерадио. Телевидение стремительно развивалось. Практически в каждой квартире стоял телевизор. Люди смотрели передачи всей семьей. Спортивные трансляции собирали миллионы зрителей.
Гостелерадио нужны были свои кадры. Люди, которые умеют работать с камерой, говорить в эфир, держаться перед аудиторией. Чумака пригласили на пробы. Он прошел отбор. Предложили должность репортера спортивной редакции.
Переход на телевидение был серьезным карьерным шагом. Престиж, зарплата, возможности – все это росло. Но и требования были жестче. На телевидении не было права на ошибку. Все происходило в прямом эфире или записывалось с минимальным монтажом. Нужно было говорить четко, грамотно, без запинок.
Первые месяцы давались нелегко. Чумак нервничал перед камерой. Голос звучал неестественно. Жесты были скованными. Но он упорно тренировался. Записывал себя на магнитофон, слушал, работал над дикцией. Репетировал перед зеркалом, отрабатывая мимику и жесты.
Постепенно пришла уверенность. Через полгода он уже чувствовал себя в кадре свободно. Его голос стал узнаваемым. Не таким знаменитым, как у главных дикторов новостей, но многие любители спорта его знали.
Работа на телевидении открыла новые горизонты. Чумак ездил на крупнейшие соревнования – Олимпиады, чемпионаты мира, международные турниры. Видел разные страны, общался с иностранными журналистами, наблюдал за тем, как живет мир за железным занавесом.
Эти поездки расширяли сознание. Он видел, что советская пропаганда не всегда соответствует реальности. На Западе жили не так уж плохо. Технологии были современнее. Люди выглядели более свободными. Но говорить об этом вслух было нельзя. Чумак молчал и впитывал информацию.
В командировках он старался использовать свободное время для поиска интересующей его литературы. В западных книжных магазинах можно было найти книги по эзотерике, восточной философии, альтернативной медицине. Все то, что в СССР было под запретом. Чумак покупал, прятал в чемодан, привозил домой.
Таможенники иногда проверяли багаж. Но спортивному журналисту Гостелерадио, члену партии, доверяли. Проверяли формально. Так в домашней библиотеке Чумака появлялись книги о йоге, цигун, биоэнергетике, нетрадиционной медицине.
Он читал запоем. По ночам, когда семья спала. Делал выписки, конспектировал, обдумывал. Информация складывалась в систему. Появлялось понимание – есть целый пласт знаний, который официальная наука игнорирует. А может, просто боится?
На работе Чумак оставался образцовым сотрудником. Вел репортажи, снимал сюжеты, комментировал соревнования. Его ценили за надежность и профессионализм. Руководство думало о повышении – возможно, сделать редактором спортивной программы.
Но сам Чумак чувствовал – это не его потолок. Спортивная журналистика была интересной, но уже не захватывала полностью. Он словно перерос ее. Хотелось чего-то большего, глубже, важнее.
В начале семидесятых в его жизни произошло событие, которое многое изменило. Заболела жена. Врачи поставили диагноз – хроническое заболевание, лечение длительное, прогноз неопределенный. Чумак метался по клиникам, консультировался с лучшими специалистами. Официальная медицина предлагала таблетки, процедуры, но гарантий не давала.
Тогда он решился на эксперимент. Попробовал применить на жене то, что изучал теоретически все эти годы. Начал проводить сеансы – накладывал руки, концентрировался, пытался передать энергию. Сначала скептически, почти без веры. Просто от отчаяния.