Андрей Пономарев – Живой архив (страница 33)

— Идиотка, — почти шепотом сказала Вероника.

— Это взаимно.

Ася подошла ближе, села на стул у кровати и на секунду зажмурилась, будто ей самой тяжело было держаться вертикально.

— Тебе сильно больно?

— Терпимо. А тебе?

— У меня башка как после встречи с кирпичом. Что, в общем, недалеко от истины.

Несколько секунд они молчали. Потом Вероника спросила сразу, без подготовки:

— Куда его увезли?

Ася не переспросила. Сразу поняла, о ком речь. И лицо у нее изменилось.

— Так, — медленно сказала она. — Значит, ты уже в сознании достаточно, чтобы именно это спросить.

— Ася.

— Сначала ты мне скажешь: ты вообще понимаешь, что произошло?

— Да.

— Нет, не понимаешь. Потому что, если бы понимала, ты бы сейчас не так спокойно лежала.

— Я не спокойно лежу, — резко ответила Вероника. — Я пытаюсь не сорвать себе швы. Куда его увезли?

Ася потерла висок.

— Сначала приехала милиция. Потом какие-то другие. Не в форме. Очень неприятные. Знаешь, такие, у которых лица как будто специально сделали без выражения.

У Вероники пересохло во рту.

— И?

— И все вокруг вдруг начали говорить шепотом. Нас, кто мог говорить, опрашивали отдельно. Меня два раза. Один обычный следователь. Второй — какой-то вообще непонятный тип. Спрашивал только про него.

— Что именно?

— Как он двигался. Когда я заметила у него оружие. Было ли оружие у него до нападения. Знала ли я его раньше. Видела ли я, как он убивал.

Последнее слово повисло между ними. Вероника медленно выдохнула.

— И что ты сказала?

— Правду. Что он нас спас.

— И что дальше?

— И тип с лицом покойника спросил: «Это ваша эмоциональная оценка. А фактически?» Я чуть в него тапком не кинула.

Несмотря на все, Вероника коротко, болезненно усмехнулась.

— Куда его забрали, Ася?

Та наклонилась ближе и понизила голос:

— Сначала его посадили в милицейскую машину, это видели все. Но до отделения он, похоже, не доехал.

— В смысле?

— В прямом. Следователь проболтался, что «гражданин передан в другую структуру». Я спросила в какую, он сделал вид, что не слышит.

Вероника почувствовала, как холод проходит по спине.

— Другую структуру...

— Вероника, — тихо сказала Ася, — я не знаю, кто он.

Она хотела ответить резко, сразу. Сказать: я тоже не знаю. Но не смогла. Потому что это было уже не совсем правдой.

Она действительно не знала его прошлого. Не знала, что именно с ним произошло там, в банке. Не знала, кем он был до того, как появился в их жизни усталый, сдержанный, неловкий, вечно старающийся помочь. Но одно она знала точно: он не был чудовищем. Не был преступником. Не был тем, за кого его теперь, похоже, собирались выдать.

— Я хочу дать показания, — сказала она.

— Дашь.

— Нет. Сейчас.

— Сейчас ты не встанешь даже до туалета без подвига.

— Тогда позови следователя сюда.

Ася посмотрела на нее долгим взглядом.

— Ох ты господи, — пробормотала она. — Вот в кого ты такая упертая.

— Ася.

— Да поняла я.

— И еще...

— Что?

— Если Андрей Михайлович вернулся — пусть приедет.

— Уже едет. Как только узнал, чуть самолет, наверное, не перевернул.

— Хорошо.

Ася встала, но задержалась у кровати.

— Ты из-за него так, да?

Вероника медленно повернула к ней голову.

— Как?

— Как будто тебе кислород перекрыли.

Она долго молчала. Потом ответила честно:

— Я не знаю, что с ним сделали. И хуже всего — я не уверена, что мне вообще хотят это говорить.

Ася вздохнула.

— Ладно. Я попробую что-нибудь выяснить.

— Не «что-нибудь». Выясни.

— Есть, товарищ начальник банка.

И вышла.

Ночью Вероника почти не спала. Стоило закрыть глаза, как возвращался тот кабинет.