Андрей Пономарев – Лётчик-испытатель. Книга 3 (страница 5)

— Собаки работали.

— Они не нашли.

— Беспилотники поднимали.

— Они не увидели.

— Группы проверяли все строения.

— Не все.

Она говорила спокойно, но в этом спокойствии была такая уверенность, что даже Тихон Павлович невольно посмотрел на неё иначе.

Авдеев встал из-за стола и подошёл к карте.

— Вы понимаете, что говорите?

— Понимаю.

— Там нет следа. Нет подтверждений. Нет координат.

— Есть я.

— Этого мало для операции.

— Тогда не называйте это операцией. Назовите поездкой матери, которая не может сидеть и ждать, пока ей принесут результат ДНК.

В кабинете стало тихо. Авдеев опустил взгляд на карту.

Тихон Дмитриевич сказал:

— Она пойдёт туда пешком, если мы ей откажем.

— Не сомневаюсь, — сухо ответил Авдеев.

Он повернулся к женщине.

— Вы действительно готовы идти одна?

— Готова.

— Через посты?

— Через чего угодно.

— По незнакомой местности?

— Даже так.

— Даже если вас задержат?

— Пусть задерживают. Только сначала я дойду.

Авдеев смотрел на неё долго. Потом вдруг устало выдохнул.

— Чёрт с вами.

Тихон Дмитриевич поднял голову.

— Что?

— Я не стану спорить с матерью, которая говорит таким голосом.

Полковник вернулся к столу, снял трубку внутренней связи.

— Подготовить малый вертолёт. Немедленно. Пилот не нужен, я поведу сам. Топливо на вылет к району катастрофы и обратно. Через пятнадцать минут у штаба.

Он положил трубку и посмотрел на них.

— Я доставлю вас лично. Вертолёт маленький, но всех нас выдержит. Высадим вас рядом с районом поиска. Вечером я вернусь и заберу вас обратно.

Мать Пайка впервые за всё время опустилась на стул. Будто ноги только теперь вспомнили, что могут не выдержать.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Благодарить рано, — ответил Авдеев. — Если вы правы, нам всем придётся объяснять, как мы его пропустили. Если ошибаетесь… лучше не будем об этом.

— Я не ошибаюсь.

Он кивнул, не споря.

— Собирайтесь. У вас пятнадцать минут. Возьмите воду, тёплую одежду, фонарь. До десяти вечера у вас будет время. После — я вас заберу. Что бы ни случилось.

Вертолёт был действительно небольшим. Не боевой, не транспортный, а лёгкая машина для связи и коротких перелётов. Внутри было тесно, шумно, пахло металлом, маслом и старой авиационной кожей. Но для Тихона Дмитриевича этот запах был почти родным. Он сел, пристегнулся и на мгновение прикрыл глаза.

Авдеев занял место пилота.

— Готовы?

— Летите, — сказал Тихон Дмитриевич.

Мать Пайка сидела рядом, вцепившись пальцами в ремень. Не от страха высоты — она и раньше летала сама. Но сейчас каждый метр пути казался ей слишком медленным. Ей хотелось не лететь, а рвануться вперёд самой, через воздух, через небо, через время.

Вертолёт поднялся над частью. Здания штаба уменьшились. Ангары стали серыми коробками. Взлётная полоса вытянулась длинной полосой, потом ушла назад. Внизу поплыли поля, лесополосы, дороги, редкие деревни.

Авдеев почти не говорил. Только иногда передавал короткие сообщения по связи и проверял курс. Тихон Дмитриевич смотрел в окно, но ничего не видел. Его лицо стало каменным. Только губы время от времени сжимались, выдавая, что внутри всё рушится.

Мать Пайка закрыла глаза. Она пыталась услышать то, что привело её сюда. Сначала был только шум винтов. Потом — стук собственного сердца.

Потом внутри снова появилась та самая боль. Но теперь она была не хаотичной, а направленной. Как тонкая ниточка. Как слабый огонёк где-то впереди. Она почти боялась пошевелиться, чтобы не потерять его.

Через час с небольшим вертолёт пошёл на снижение. Внизу показалась местность, где произошла катастрофа. Даже с высоты было видно, что земля там всё ещё носит следы трагедии. Потемневшие участки, вытоптанные полосы, следы техники, пятна выгоревшей травы. От основных мест падения отходили еле заметные линии — маршруты поисковых групп.

Авдеев посадил машину на ровной площадке в стороне от обломков. Когда винты начали замедляться, он снял гарнитуру и повернулся к ним.

— Здесь безопасно. Но далеко не уходите без необходимости. Я лечу обратно. Вечером прибуду снова и заберу вас. До десяти вечера у вас время есть.

Тихон Дмитриевич кивнул.

— Связь?

Авдеев протянул ему радиостанцию.

— Держите. Канал настроен. Если что-то найдёте — немедленно вызывайте. Если станет плохо — тоже. Если увидите посторонних — не геройствуйте.

Тихон Дмитриевич взял радиостанцию.

— Понял.

Авдеев посмотрел на мать Пайка.

— Вы уверены?

Она не ответила сразу. Вышла из вертолёта, ступила на землю и вдруг почувствовала, как по телу прошла дрожь. Не от холода. От узнавания. Она была здесь впервые, но сердце словно сказало: да, сюда.

— Уверена.

Авдеев задержал на ней взгляд, потом кивнул.