Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 77)
Человек вынул из кармана кой-какие бумажные средства, снял перстенек с мизинца и ссыпал все это в горсть Ивану.
– Возьми, брат, я едой и охотой за деньгами не занимаюсь… Ничего более нету. Всуе мятется всяк земнородный…
Иван пошел к Каспийской Невесте. Гляди, и тот воротился к нему.
– И тля зрит и мудрует, – не только человек – царь праха. Поэтому – боритесь и питайтесь. Но не множьтесь – довольно даже одного человека на земле. К чему миллиарды их?.. И пойдемте со мной. А то тебя (он на Невесту поглядел) украдут тут…
– Кто ее украдет? – спросил Иван.
– Человек жить не может – он боится своей души и спускает ее в женщину. Если прекрасна женщина – душа в нее уйдет сразу вся. Только раз надо совокупиться с нею – и душа утечет с семенем вся.
Иван слушал и не понимал.
– Пойдем со мной, – сказал этот человек ему, – я тебе расскажу про все. Больше меня никто не знает.
И они пошли по улицам, мимо людей, не замечая бешенства мятущихся во имя истребления самих себя.
Люди работали, чтобы иметь над головой крышу, на теле одежду, в животе хлеб – и чтобы по ночам спускать все накопленное за день жидким прахом в недрах женщины, отравляя ее, – чтобы иссушить в ней почву, из которой расплодится спасающее будущее.
Немость вселенной была нарушена электричеством – тончайшим и легчайшим газом, пылью пылинок, который скучился, смерзся в вещи и родил все остальное.
Привел Ивана с Каспийской Невестой сумрачный человек в тихий длинный одноэтажный дом. – Тут я обитаю…
Вошли туда. Большие прохладные комнаты, и полны они низкими прочными столами, а на столах посуда и медные механизмы.
– Сам я электротехник. Занимаюсь вот исследованиями над сутью электричества.
Иван вскинулся. Он вспомнил, как сам электричеством увлажнял траву и как ученый делал им бессмертных людей.
– Ты, значит, знаешь, что такое электричество? – спросил он.
– Да, теперь знаю.
– Расскажи мне, как и что…
И инженер начал рассказывать – просто, для простого человека, жарко и внушающе, потому что знания у него стали сердечным чувством.
– Есть много наук, а не одна. И есть много людей, которые говорят, что они ученые. Но это неправда – знающих людей на свете очень мало. Знанием люди торгуют, как товаром. И таких больше всего. Раньше люди угнетали один другого собственностью, имуществом, а теперь знаниями. Знание стало имуществом и товаром, кто его имеет, тот торгует им и живет богато.
Но такие не все. Есть ученые, которые наращивают свои знания, а не торгуют ими. Кто не познает дальше, чем его выучили, тот темнее того, кто и читать не умеет…
Я ненавижу мир, где живет бессмертный человек-поработитель, у него отняли револьвер и фабрику, тогда он начинает угнетать чужою высокой мыслью, строящей вещи. А эту мысль и великие экономные способы работы он сам купил юношей на деньги отца-рабовладельца. Я ненавижу таких, и борюсь с ними насмерть, и одолею их, конечно.
Инженер улыбнулся измученным сухим лицом и закурил папироску.
– Я хотел еще рассказать тебе про электричество. Электричество очень простая вещь, поэтому-то про него трудно рассказать, ибо слова сотворены человеком для хитрости и обмана другого, для сложных вещей, а не простых.
Железо, почва, трава, люди, глина и все другое состоит из особых мелких невидимых зернышек, которые по-ученому называются атомами, то есть неделимыми частями. Кучи атомов и есть вещи. Эти атомы движутся, а не стоят на месте. Если вещь никто не трогает и ничто на нее не влияет – то атомы идут плавно один вокруг другого. Но этого не бывает, солнце и люди постоянно тревожат вещи, не дают им покоя, атомы сбиваются с плавных путей, ударяются друг о друга, колются, трутся поверхностями – и от них летит пыль. Сам атом меньше в миллионы раз любой песчинки, но и от себя он еще испускает пыль, когда извне нарушается его путь. Эта атмическая пыль легче света и летит с ужасающей быстротой во все стороны. Она не знает остановки, она проникает через все тела, она меньше всего, что есть. Атмическая пыль и есть электричество.
Я думаю, тебе это понятно?
Иван замер и слушал. Он ничего не видел и не слышал, кроме крутящихся атомов, грохота их столкновений и шума бури их пыли.
– Свет есть тоже эта пыль – электричество… Значит, от атомов отделяется пыль, и они менеют сами, потому что превращаются в свою пыль. И будут менеть до тех пор, пока не пропадут совсем. И пыль их пронесется неимоверные, неисчислимые пространства и пути – так велик был удар атома об атом по сравнению с величной отколовшейся пылинки. Пыль эта вынесется дальше самых крайних звезд, дальше всего видимого, дальше Млечного пути – и там, за последними границами, ослабеет, замедлит полет, к ней подлетит, ее нагонит следующая волна атмической пыли – образуется сгущение, сплочение пыли – и народится опять из склеившихся пылинок атом, а из атомов материя, вещь. Это вещество станет звездой, планетой на небе и опять в тот же миг начнет разрушаться и выделять электромагнитную полиатомную пыль, которая, исчезнув за чертами вселенной, опять народит там звездные рои.
Такой идет круговорот во вселенной. Из электричества нарождается вещество, и от электричества оно умирает, чтобы опять через миг воскреснуть и зацвести другим огнем. Но по сравнению с этой атомной пылью, с этим электромагнитным океаном, вещества очень мало, оно плавает редчайшими малыми островами в пучинах электросферы. Вселенная – это электросфера…
У Ивана полным ходом шла голова, для мозга еле хватало крови из сердца.
Слово есть двигатель мысли.
Мы рассказываем о тех, кто делает будущее, о тех, кто томится сейчас тяжестью грузных мыслей, кто сам – весь будущее и устремление. Таких мало, они затеряны. Таких, быть может, нет. Мы о них рассказываем, а не о тех, кто гасит жизнь в себе страстью с женщиной и душу держит на нуле.
В полоборота повернулась вокруг себя земля – и стало утро, а был вечер.
Проснулся инженер и начал говорить дальше:
– Если взять атом. Его нельзя приметить. И только великие миллиарды их, сплотившись, образуют вещь. Если же пыль трущихся и разрушающихся атомов взять, то ее не обнаружишь никакими приборами – будет одна пустота. Межзвездное пространство до сих пор не изучено. Про него говорят – это пустота, эфир.
Это неправда – там неимоверно тонкий газ, легче в миллионы раз водорода, легчайшего из известных газов. И невообразимо деятельнее всех газов. Это – электромагнитная энергия, электросфера. Это – дым разрушающегося вещества.
Но пыль пылинке рознь. Они не все одинаковы. Как и атомы тоже неравны: есть больше, есть меньше.
Эти пылинки, налетая на вещество, могут дробиться пополам, натрое и на много долей. Эта раскрошенная пыль от столкновения с материей дает газ еще более тонкий, невесомый, не ощутимый ничем, чем электричество – первичная, так сказать, пыль самих атомов. Эта же вторичная пыль пыли есть магнитная энергия. Электрическая энергия и магнитная всегда вместе, потому что вихрь атмической первичной пыли и новые волны этого газа из недр вещества вызывают столкновение пылинок между собой и раскрошение их. Поэтому магнитная энергия оказывает тормозящее, задерживающее действие на электричество, ибо пылинка атома, дробясь, отнимает часть силы от всей волны…
Сегодня я покидаю Землю. Ни к чему я тут. Аппарат почти готов.
– Как же ты полетишь в пустоте? – спросил Иван. – Державы там нет никакой.
– Я поплыву, а не полечу по электричеству. Электричество – газ легкий, но есть легчайший – магнитная энергия. Ею, пылью пылинок, я наполнил снаряд. Он легче и пу-стее, чем голубое межзвездное море. Там электромагнитные волны, у меня же в снаряде одна магнитная энергия. Я сделал как бы воздушный шар для полета с звезды на звезду. Его еле сдерживают сейчас стальные канаты, так он легок и стремителен. Пойдем – поглядишь…
Они вышли во двор, прошли садом на другой дворик, весь обнесенный кирпичной стеной с торцевой кладкой.
Стоял над землей и колебался в воздухе пузырь неправильной формы, вроде тыквы. Его держали десятка два стальных канатов из тонко свитых нитей.
– А куда ты залезешь? – спросил Иван.
– Там внутри есть малое место. Там и помещусь. Все едино, где ни быть. Счастье не в пространстве мира… Хочешь, поплывем со мной. Хотя мне никто не нужен. Делай сам для себя это. А твою подругу оставь здесь – пускай она не загораживает твоих очей от мира и не режет душу надвое. Она не пропадет. Такие, как газ, неуловимы и непобедимы.
– Ладно, – сказал Иван, – залазь в пузырь. Харчи там есть?
– Харчи есть. Либо мастерские пойти запереть? Иль не вернемся, как думаешь?
– Не воротимся. Пускай отперты. Более не потребуются.
– Ну, полезем.
Они влезли через верх в темную колдыбаженку, скорчились там и завинтили вход на болты со многими тонкими прокладками между фланцами. Концы стальных канатов входили внутрь каютки, чтобы их можно было перепилить не вылезая. И Иван принялся перепиливать их.
А Каспийская Невеста еще спала в мастерских инженера; одна теперь останется на белом свете. Так и сгинет теперь без вести. Все на свете так – ничему не ведется учета. Кто родился, кто пропал. Человек не дорог еще и не нужен человеку.
Прощай, Невеста! Пусть сократятся твои дороги по земле и душа наполнится легчайшим газом радости. Не вовремя ты родилась. Для тебя время рождения никогда не придет. Ты из членов того человечества, которое не рождается, а остается за краями материнской утробы. Ты – тощее семя, которое не оплодотворяется и не разбухает человеком. Нечаянно твое гиблое начальное семечко слепилось с другим таким же обреченным семечком, и вылепился человек, который не бывает, а если бывает, то слепит глаза людям чудом – и погибает без вести, как ветер, уткнувшись в гору.