Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 79)
– Остановись! – крикнул Иван. – Кто такой будешь и что это за место на небе?
И вдруг, весьма вразумительно, по-русски, по-болыне-вицки, движущееся вещество изрекло из глубин своих:
– Тут, товарищ, рай. Место это Пашенкино называется.
– Отчего же ты такой чудной? Драный весь, на обормота похож, и как ты заявился сюда?
– С Земли мы родом, а тут превратимшись… Там, на Земле, давно чудеса делаются. Великие люди в тишине делами занимаются. И по одному пропадают с Земли на своих машинах. Так и мы тут очутились. Один наш так и пропал в вышине. А мы тут рай учредили…
– Это што за место – рай? Является ли он следствием экономических предпосылок?
– Рай это блаженство. Питание и совокупление, равновесие всех сия.
– Веди нас в рай, – сказал Иван, – дай опомниться. Как в таком незавидном месте рай учрежден, на бордовом грунте…
Пошли. Невелик был путь и одинаков по всей поверхности своей.
И засияли странникам вдруг в высоте четыре каланчи из бордовой глины. И послышалось оттуда благоуханное смиренное пение.
– Это кто завыл? – спросил Иван.
– Это поют расцветающие души, обреченные на любовь, на совокупление с присными себе и на смерть.
– Везде эта любовь, – сказал Иван, – и на земле и на небе. Не нашел еще я себе места, где бы не любили, а думали и истребляли бы любовь по-волчьи. И чтобы песнь была у таких людей одна – война с любовью… Любовь и любовь! Когда ты, язва людская, молью будешь разъедена. Сука голодная… Ну а кого же вы любите?
– Все зримое, – ответило живое вещество, колебаясь и влачась по поверхности почвы.
– А чего ж вы зрите?
– Мы не зрим, а чуем всю теплую плоть, влекомую стихиями вселенной, и к ней касаемся объятиями и исходим душою.
– А что такое душа твоя?
– Лишняя тревожная сила, которую надо излить на другого, чтобы стать спокойным и счастливым. Душа это горе… В нашем раю души истребляются, и потому тут рай.
– Чудодейственно. А ну, покажи рай самый.
Вошли в каланчу одну. Стояли торцом такие же живые скудости и скулили.
– А вы все были людьми прежде? – это Иван спрашивает.
– Людьми, а как же! – ответила тварь.
– До чего же вы дошли? Неужели ж вам хорошо тут?
– Отлично. Покойно и благопристойно.
– Да брось ты, чучел! Вы плодитесь, аль нет?
– Мы бессмертны.
– А еще кто есть на этой планете?
– Дальше в пустынях есть кто-то. Но они к нам не приходят, и мы к ним, потому что мы в раю.
Иван потрогал райское существо – жидко и хлебло.
– Дай, – думает, – я ему шарахну разик, все одно звезду зря гнетут. Какой тут рай, если б тут жили злобствующие, я б их уважал, а то мразь блаженная, – и Иван дернул существо кулаком по сердцевине.
Тварь вдруг тихо выговорила:
– Мне не больно, потому что я люблю и нахожусь в раю. Меня облекает вселенная всем светлым покровом своим и сторожит мою душу… Я только исчезнуть могу сам из любви к тебе, раз ты хочешь того…
– А ну исчезни! – обрадовался Иван.
Существо вдруг и на самом деле исчезло неведомо как и куда.
Пошли дальше. Нашли еще четыре пары таких существ и сказали, чтоб они тоже исчезли. Они исчезли тоже.
– Теперь просторно! – сказал Иван. – Пойдем, поблу-каем. Может, найдем что посущественней… Как они каланчи себе эти огородили?.. Необходимо человеку за звезды приняться. Загадили их тут в конец. А с Земли глядишь – высоко, свет чистый, полет правильный. А тут уж успели рай учредить…
Шли долго по лицу планеты. Питались глиной бордовой, испражнялись сухим пометом. Болезнетворно. Пришли на великую гору. Глядят наверх – спускается к ним оттуда пожилая личность – человек, сам голый, и заметок никаких нет, не то мужик, не то баба.
– Опять скот какой-нибудь, – подумал Иван.
А инженер думал без слов. Ученый человек.
Подошел человек, поглядеть не поглядел и пошел прочь дальше в пустыню, где незакатное солнце мигало и, должно быть, тухло. Иван и инженер оглянулись – на человека прошедшего и на замигавшее солнце. Человек остановился, а солнце вдруг потухло.
И далеко в небе что-то зарычало, расступилось и ухнуло в голосистой последней тоске.
Стал быть мрак.
Стихотворения*
Книга «Поющие думы»*
«В моем сердце песня вечная…»
М. А. Кашинцевой