Андрей Платонов – Том 1. Усомнившийся Макар (страница 78)
И Иван с инженером оторвались от земли и выплыли в вышние звездные страны.
В черноте и великой немости стояли звезды вокруг, как большие неморгающие очи, и плакали светом.
Иван оглядел все небо и нашел, что на нем все обыкновенно и особых чудес никаких нету.
Звездные руны плыли за магнитным пузырем. И качала электромагнитная пучина магнитный небесный корабль, а в нем два человека стремились найти новую обитель в пространстве, чтобы найти там неведомые мощные силы и ими изменить родину – Землю.
– Мы плывем прямо на Солнце, – сказал инженер. – Так и должно быть по моим расчетам. Ибо на Солнце есть магнитный полюс вселенной, который и тянет наш снаряд. На Солнце мы и обоснуемся с тобой.
Внизу, в глубине, на земле под ними ехал мужик Макар из Мармыжей – в Белые Горы.
– Н-но, ошметок, тяни, не удручай! Потягивай, не скучай!
Ехал Макар пустыми ветреными полями и разговаривал:
– Мне нужен хлеб. А кто его даст? Намолотил, вон, три копны. Душа также надобна. Как ее изготовишь, когда неведомо творение… А люди живут, что? Пузо стерегут да баб мнут… Нет тебе никакого направления либо што чего!.. Нет тебе нигде ни дьявола…
– Скуплю, товарищ анжинер, – сказал Иван Копчиков, – тошно без делов болтаться на воздусях!.. Сколько ж мы еще лететь будем, а? И может, мы не летим вовсе?
Инженер посмотрел на какую-то машинку и побледнел:
– Лететь-то мы летим, да только не туда, куда хотели…
– Как же эт так, товарищ анжинер, а? С рельсов сошла, что ли, ваша машина? Куда же мы теперь летим?
– Не знаю. Только не к Солнцу. Посмотри туда.
Иван заглянул в окошечко. Сияющим подсолнечником осталось в боку Солнце.
– Гляди туда!
Иван поглядел в другое оконце: красный шарик, как мячик, висел в воздухе.
– Это что?
– Наша Земля. Мы летим прочь и от Солнца и от Земли.
– Та-ак. Значит, совсем мы заблудились в небесах, товарищ анжинер! Ловко. Этак мы до самой смерти никуда не долетим, а?
– Может быть.
– Вот эт весело!
– Н-да-а…
А Земля и Солнце – совсем пропали: не видать их в окошечке. Стало совсем темно, по временам, будто светляки в лесу, вспыхивали по сторонам какие-то точечки…
– Эт что же вспыхивает, а?
– Планеты. Земли разные.
– Здорово. Вот бы их рожью да пшеницей засеять, товарищ анжинер, а? Большие они будут – эти самые Земли? Поболе нашей-то?
– В несколько тысяч раз больше.
– О-го-го. Надо бы одну такую себе забрать, а?
– Придет время, когда сделаем и это.
– Придет?
– Обязательно.
– А сейчас мы где? Инженер зажег свет:
– Нас захватила какая-то планета и волокет за собой. Видел ли ты, как за поездом летят соринки разные, легкие?
– Видел.
– Ну вот, такой соринкой, только в тысячи тысяч раз меньшей, летим и мы за планетой, как за поездом. Только наш поезд – летит со скоростью в несколько тысяч верст в какие-нибудь миги.
– Вот-таки поезд, как гонит, а? Зацепить бы за него нашу Землю, да и отволочь поближе к Солнцу, чтоб везде зима перестала быть, а? Можно это?
– Можно. Но не скоро.
– Так. Ну я пока закушу.
Но Иван не успел закусить. Прямо против него, в окошечке, вдруг засветилась голубым светом какая-то кругляшка.
– Товарищ анжинер, голубая Земля – в окне. Поглядите.
А кругляшка уже с картуз величиной стала и с каждой секундой все росла и росла. Инженер аж зашатался:
– Ну, Иван, мы прилетели. Еще немного – и мы на голубой Земле будем. Только я не знаю, что это за Земля и есть ли там жизнь. Это – неизвестная совсем в науке звезда.
– А разве наука все звезды знает?
– Все.
– А эту не знает?
– Нет.
– Плохая ваша наука.
– Да, она еще не все знает.
А голубая звезда вдруг стала краснеть, краснеть и совсем вот покраснела. Бордовой стала и закрыла все окно.
– Есть. Сейчас на земле будем. Слышишь?
– Слышу, товарищ анжинер. Будто птицы поют где-то.
– Это – не птицы. Это – что-то другое.
– А что?
– Не знаю. Увидим. Ну, теперь давай вылазить.
– Как вылазить? Да разве ж мы прилетели?
– Уже!
Инженер начал отвинчивать дверцу.
Грунт был тверд на этой звезде. Воздух жидок, и ветра не примечалось. Народа было не видно – скуден был, должно, и худосочен.
Все было не по-людски и не по-мужицки. Земля стоит непаханная, почва – бордовая, как барская попонка, жидкостей нету, тварей тоже не заметно.
– Ну и свет! Какой делал его светодавче! – сказал Иван. – Нет, не похвалю. Тут и вша не плодится!
– Оглядим, – проговорил осовевший, задумавшийся инженер, – у всякой поверхности должен быть смысл.
– Оно так! Одначе скорбь тут и жуть. Никто не шарахнется и не пробрюзжит. Надо отсюдова подаваться. Тут нам не жительствовать.
Пошли. Бордовая почва очертенела – чернозему ни комка не было. Шли долгую продолжительность.
Глядь, движется к ним какой-то алахарь. Одежи на нем нет, головы тоже не наблюдается, так – одна хилая ползучая мочь и в ней воздыхание.