Андрей Панченко – За чертой (страница 5)

Он шёл не прямо к нам, а чуть в обход, вдоль осыпавшейся стены, выбирая место подальше от своего двора. Обычное человеческое дело. Только в тот момент это обычное дело могло нам всю операцию похоронить. Морозов медленно поднял руку, показывая всем замереть.

Дух остановился шагах в тридцати от нашего дувала, огляделся, потом полез выше, на камни, почти к самой стене, за которой сидел Кравцов. Тот побледнел так, что даже в тени было видно. Если дух поднимется ещё на пару метров, он увидит пролом. А через пролом - нас.

Я посмотрел на Морозова. Он едва заметно качнул головой: брать. Я даже не успел испугаться. Просто стало пусто внутри. ПБ уже был у меня в руке. Я сунул автомат Шаповалову, подтянулся к пролому и тихо выбрался наружу.

Земля под ладонями была сухая, холодная, с мелкими камешками. Каждый камень казался миной, каждый шорох - выстрелом. Дух уже присел за обломком стены, спиной к нам.

Я поднялся на крышу которая нависала над ним почти без звука. Крыша была глинобитная, местами проваленная, но держала. Сделал два шага, потом ещё один. Сверху его было видно хорошо. Плечи, затылок, паколь. Он что-то тихо буркнул себе под нос, встал, и не торопясь принялся одеваться.

Я лег на край, навис над ним и аккуратно, без размаха, стукнул стволом ПБ ему по голове, а другой рукой сдернул автомат с его плеча. Дух дёрнулся, обернулся, и уставился в дуло пистолета. Глаза у него стали круглыми, потом он посмотрел на меня. Рукой, в которой у меня был зажат ремень трофейного АК, я погрозил ему пальцем. Мол не шуми, а то прибью. Дух меня понял правильно.

Снизу почти сразу выскользнул Чернов. Вдвоём мы скрутили пленного за несколько секунд. Руки назад. Кляп в рот. Дух не дёргался.

Шаповалов выглянул из пролома и показал большой палец. Из дувала занятого противником нас не заметили, засранец не зря выбрал самое укромное место, чтобы ему никто не помешал заниматься своими грязными делами. Я тихо выдохнул. Только тут до меня дошло, что сердце колотится так, будто его сейчас рёбра выбьет.

Пленного втянули внутрь дувала через пролом. Кравцов сидел с такими глазами, будто это его самого только что по голове приложили.

- Сектор смотри, - прошипел я ему. - Не на меня.

Он резко отвернулся к щели. Наумов сразу присел перед пленным. Достал нож, подцепил им кляп. Дух дернулся назад, ударившись головой о стену.

- Тихо, - сказал капитан на местном. - Крикнешь - умрёшь.

Дух замер, потом кивнул. Я языка не понимал, но смысл был ясен и без перевода. По голосу Наумова любой бы понял. Он говорил спокойно, негромко. Задавал короткие вопросы. Пленный сначала мотал головой, потом получил от Морозова несильный, но понятный тычок под ребро стволом автомата и сразу стал сговорчивее.

Минут через пять Наумов повернулся к Морозову. Лицо у него стало совсем нехорошее.

- Попали мы, старлей.

- Что сказал?

- Это не передовой пост. Это сам кишлак, где джирга проходит.

В дувале стало тихо. Даже те, кто вроде спал у стены, приподняли головы. Наумов кивнул в сторону дальнего дома:

- Там собрание. Прямо сейчас. Пятнадцать полевых командиров внутри.

Я невольно посмотрел на Морозова. Тот молчал.

- И это ещё не всё, - продолжил Наумов. - У каждого своя группа прикрытия. Не меньше тридцати человек.

Шаповалов тихо, почти беззвучно, выругался. Я быстро посчитал в голове и мне стало совсем невесело. Пятнадцать на тридцать. Четыреста пятьдесят стволов. Пусть не все рядом. Пусть часть в охранении, часть спит, часть разбросана по тропам и окружающим кишлак высотам. Но всё равно это была не охрана дувала. Это был маленький батальон, сидящий почти у нас под носом.

Морозов наконец спросил:

- А мы как сюда прошли, что они нас не заметили?

Наумов перевёл вопрос пленному. Тот быстро заговорил, часто сглатывая.

Наумов слушал, хмурясь всё сильнее.

- Он говорит, тропа, по которой мы пришли, заминирована. Они её не используют. Считают закрытой. Там должны быть мины на подходах.

Я почувствовал, как у меня по спине прошёл холод. Мы всю ночь шли по заминированной тропе. И просто прошли её полностью. То ли мины стояли не везде. То ли нам просто повезло...

- Поэтому нас и не ждали с этой стороны, - тихо сказал Морозов.

- Именно, - ответил Наумов. - Мы вошли через их мёртвую зону.

Пленный вдруг что-то быстро сказал. Наумов повернулся к нему:

- Повтори.

Тот повторил, уже тише. Наумов посмотрел на нас:

- Просит его не убивать. Говорит, что он важный человек, сын одного из командиров. Говорит, что отец заплатит за него любой выкуп. Отец кстати внутри.

Морозов посмотрел на пленного уже иначе. С интересом.

- Значит, язык ценный.

- Очень, - кивнул Наумов. - И если они поймут, что он пропал, начнут искать сразу.

Мы все замолчали. Снаружи кишлак всё так же казался мёртвым. Только теперь эта тишина была совсем другой. Теперь мы знали, что в соседних дувалах, за стенами, за поворотом тропы, сидят сотни вооружённых духов. И мы сидим среди них. В одном из крайних домов. С пленным сыном полевого командира.

Морозов медленно провёл ладонью по лицу и тихо сказал:

- Ну что, товарищи разведчики. Дневка у нас отменяется.

В дувале повисла тяжёлая тишина. Все смотрели на Морозова и Наумова. Даже молодые уже поняли, что происходит что-то совсем серьёзное. Такие лица у офицеров просто так не бывают. Наумов первым нарушил молчание:

- Если они начнут искать этого козла - нас найдут минут за десять.

Пленный сразу закивал, будто подтверждая.

- Сколько у нас времени? - тихо спросил Морозов.

Наумов перевёл вопрос. Дух быстро ответил.

- Говорит, его должны были уже хватиться. Он охране чай носил. Потом у него живот прихватило, он пошёл делать свои дела и пропал.

Морозов сидел молча, глядя в землю. Я уже знал это его состояние. Когда он вот так замирает - значит, голова работает на полную. Потом он поднял глаза на Наумова:

- До дувала метров семьдесят. Может меньше. Один основной вход. Сзади узкий проход между стенами. У него крыша связана с соседними развалинами, наверное, раньше ослятник там был или что-то типа этого…

Морозов задумчиво посмотрел на пленного. Долго смотрел, очень внимательно. И вдруг спокойно сказал:

- А давай их по-тихому захватим.

Наумов даже голову повернул:

- Кого?

- Всех, кто внутри.

В дувале стало совсем тихо. Я сначала подумал, что ослышался. Наумов смотрел на Морозова несколько секунд:

- Старлей, ты сейчас серьёзно?

- Абсолютно.

Он подвинул карту ближе, перевернул её и начал быстро рисовать карандашом схему кишлака.

- Смотри. О нас пока никто не знает. Это главное. Мы сидим внутри кишлака. Практически рядом с джиргой. Если сейчас тихо зайти в дувал и взять главарей - всё остальное уже неважно. Вот тут можно пройти – Морозов вел каратном по схеме – И через ослятник.

- Там охрана кругом, - сказал Наумов.

- Поэтому сделаем всё тихо.

Морозов ткнул карандашом в пленного:

- Вот наш пропуск.

Тот, видимо, понял по интонации, что разговор идёт о нём, и заметно побледнел.

- Используем его. Ему они ворота откроют без проблем, а мы за ним внутрь войдем. Снимаем охрану. Врываемся внутрь. Пока остальные сообразят, что происходит - главари уже будут у нас.

- А потом? - спросил я.