Андрей Останин – Незваный ангел (страница 5)

– Ого! – воскликнул бодренько. – Ты уже на ногах? А мне сказали серьёзно нахлобучило, не меньше суток бревном проваляешься. Здоровяк, хвалю.

Опасения Максима усилились многократно, едва из ушей кипятком не выплеснулись; голова закружилась и тело повело в сторону, норовя брякнуть об чистый линолеум на полу. Удержался. Мазнул взглядом по суровому лицу начальника СБ, тут же глаза ресницами прикрыл от греха подальше. Что-то насквозь фальшивое прозвучало в неестественно-добром голосе шефа. Никогда так раньше не разговаривал, да и сейчас не задалось. Через силу с непривычки-то.

– Ну давай ближе к делу, – перестал мучить себя начальник и изобразил деловитость. – Я просмотрел записи видеонаблюдения, всё мне в твоих действиях понятно, кругом красавчик, премию и медаль. Ну, премию-то уж точно. Вот только то, что происходило в блоке Б, а самое главное – в лаборатории 18, нигде не зафиксировано.

– Я не просто так туда полез! – поспешно подхватился Максим и для пущей убедительности прижал к груди ладонь.; кстати, и треклятый штамп рукой прикрыл. – Я должен был войти! Я объясню.

– Не стоит, – легкомысленно отмахнулся шеф. – Я уже во всём разобрался. Просто расскажи, что произошло в лаборатории? Ты видел нарушителя? В кого ты стрелял?

Максим потёр ладонями отчего-то повлажневшее лицо, словно силился вспомнить подробности, а на самом деле мучительно решал задачу: о чём рассказывать? О задумчивой звезде, которая превратилась в мяч и хорошо поставленным, боксёрским ударом отправила его в нокаут? Нет уверенности, что фасон смирительной рубашки придётся по вкусу, да и рукава там, говорят, длинноваты. Для взяточников тюремные робы надо с такими рукавами шить. Чтобы, пока ладошку выпростаешь, пайку уже мимо пронесли.

А если не о звезде, то о чём? Не сегодня, так завтра уж точно, его проверят на детекторе лжи. Всё по закону, есть такой пункт в контракте. У служащего не может быть секретов от родной Корпорации, мы все одна семья!

– Я… – протянул неуверенно, словно нехотя. – Я не очень хорошо помню.

– Ты это брось, – с досадой пресёк шеф его беспомощное блеяние. – До того момента, когда с тобой что-то случилось, ты всё должен помнить хорошо.

И усмехнулся настолько зловеще, что у Максима захолонуло в груди и сердце отчаянно трепыхнулось, словно в последний раз. Самое страшное, что начальник особо и не старался, обычная его усмешка, даже не самая впечатляющая. Максима передёрнуло, точно на сквозняке.

– Когда я вошёл в лабораторию, там был шар на полу, – выпалил решительно и почувствовал, как скатился камень с плеч. Дальше рассказ уже складно пошёл, точно по писаному, да хорошо смазанному.

– Небольшой такой шар, как футбольный мяч, при этом живой и очень самостоятельный. Я как только его увидел, сразу понял, что не было никакого нарушителя, а сканер отреагировал именно на этого… На это.

Что-то с глухим стуком упало на пол, зацепив по пути дужку кровати и пару раз кувыркнувшись в воздухе. Максим дёрнул головой, сам чуть не грохнулся, и увидел, что на полу валяется шикарный, серебряный портсигар, который до этого бесцельно вертел в руках, откровенно скучающий толстяк. Похоже, ничего интересного он от охранника услышать не рассчитывал – и вдруг услышал, аж ручонки свело. Взглянув на лицо пухлого руководителя, Максим подивился, как быстро оно успело измениться: посерело и постарело, хотя мгновение назад розовеньким отсвечивало, как у весёлого младенчика. Щёки дрябло обвисли, словно бока сдувшегося воздушного шарика, а глаза округлились, налились отчаянием и тоской, как у побитого, дворового пса.

– Я сразу же хотел выйти и заблокировать выход, – на всякий случай взялся оправдываться Максим, – но шар прыгнул и ударил меня по лицу.

Тихо скрипнула входная дверь, в образовавшуюся щель сунулась здоровенная, лысая голова телохранителя. Он профессионально оценил обстановку, никаких угроз не учуял и вопросительно глянул на шефа. Тот досадливо отмахнулся, и голова исчезла.

– Сильно ударил тебя этот шар? – со странной обречённостью в голосе спросил толстяк.

– Очень, – как можно убедительнее ответил Максим. – Так вдарил, что дух вон. Пришёл в себя уже здесь.

Шеф СБ тяжело вздохнул и покосился на толстяка. Тот уже отошёл от странной новости, даже улыбаться начал, но выходило это как-то натянуто, через силу. Лучше бы уж и не пытался.

– Значит, ты из револьвера в этот шар влупил? – уточнил шеф уже не глядя на Максима – словно что-то понял для себя и совсем потерял интерес к разговору.

– Ну, в общем да, – неуверенно подтвердил Максим, чувствуя, как подкатился к горлу тоскливый ком и замер там, точно пробка. Равнодушие, внезапно появившееся во взгляде начальника, оказалось самым плохим из того, что могло случиться. И не смотрит уже, не улыбается; в окно уставился с таким интересом, точно ему там фокусы показывают.

Вновь скрипнула входная дверь, Максим нервно дёрнулся, но в этот раз зрелище оказалось поприятнее. Спиной вперёд вошла в палату пухленькая медсестра в кургузом халатике, втащила за собой столик на колёсиках, лихо вильнула задницей и развернулась в сторону Максима. Фыркнула недовольно.

– Больной, у вас постельный режим! Вы почему на ногах?

Максим покорно плюхнулся на кровать, как есть замотанный в казённую простыню. Медсестра недовольно покосилась на посетителей, те на её неудовольствие не обратили внимания. Возмущаться не стала, себе дороже.

– Руку давайте, укол будем ставить.

– Куда? – наивно уточнил Максим.

– В руку, – терпеливо повторила медсестра, ловким, отработанным движением перехватила жгутом руку выше локтя и нацелилась хищным, шприцовым жалом в беззащитную Максимову вену.

Через несколько минут подняла симпатичное, пухленькое лицо, кровь под кожу хлынула щедро, щёки загорелись – хоть прикуривай. Ну, или яичницу жарь, тут уж на любителя. Уставилась на Максима несчастными, голубыми глазами.

– Да что ж такое-то? – воскликнула недоуменно и оглядела присутствующих отчего-то виноватым взглядом. – Это ж кожа не человеческая, а… носорожья! Никак проткнуть не могу.

– Приходилось носорогов протыкать? – серьёзным голосом осведомился шеф.

– Не приходилось, – злобно фыркнула девица, враз виноватиться забыла. – А вот такие пациенты попадались, да.

– Вы нашего паренька до смерти не запытайте, пожалуйста, – тихо и ласково попросил толстячок. – У нас к нему ещё вопросы есть. А вот как закончим – он весь ваш. Только дождитесь, пока мы подальше отъедем, я крики очень не люблю.

– Вот зачем вы издеваетесь? – со слезой в голосе воскликнула медсестра. – Я ведь от души стараюсь, как лучше, а вы…

– Действительно, зачем вы так? – мягко укорил коллегу безопасник. – Я вот наоборот, думаю девушке работу предложить.

– Какую работу? – нахохлилась та и зыркнула с подозрением.

– Вы справитесь, – заверил шеф. – Мне пяти минут хватило, вашу квалификацию оценить.

Девушка прищурила красивые, голубые глаза и уставилась на него. Видно, есть что сказать девчонке, да вот жаль нельзя. Начальники кругом, плюнуть не в кого. А в Максима, вроде, не за что.

– У нас ведь люди не всегда добровольно информацией делятся, – доверительно поведал безопасник. – Из кого-то и силой добывать приходится. У вас бы хорошо получилось.

Демонстративно-медленно оглядел поджавшую губы девчонку и покачал коротко стриженой головой в подтверждение своих слов.

– Тут ведь главное с любовью! Когда человека со злобой мучают – он и сам злобой наливается, вроде как легче ему от этого становится. А когда тебя с любовью пытают… Ох, упаси боже от такой напасти.

Медсестра громко фыркнула; Максиму показалось, что её пухлые губы оторвались и в угол улетели. Ухватила столик и с грохотом удалилась в коридор, а толстячок подвинул к Максимовой койке лёгкий, пластиковый стул, уселся, повертелся, поудобнее устроился.

– Расскажите нам об этом шаре поподробнее, – попросил Максима ласково, не по-начальничьи. – Всё, что сможете вспомнить.

* * *

Высокое начальство смилостивилось минут через сорок выматывающей душу беседы. Да нет, допроса, чего уж там! Максим проводил уходящих начальников тоскливым взглядом, откинулся на подушку и прикрыл глаза. Ну хоть на этом-то всё? В палату заглянула знакомая медсестра, по-дружески подмигнула и с сочувствием, молча покачала светлыми локонами. Максим слабо улыбнулся в ответ – поблагодарил как смог. Сейчас он в полной мере осознал значение фразы – чувствовать себя, как выжатый лимон. А ведь это странно. Времени с момента происшествия в лаборатории прошло изрядно, с каждой минутой должно становиться легче. А не тут-то было! Ощущение такое, словно неведомая, злая сила поворачивает ручку мясорубки, одновременно пропихивая безвольное Максимово тело в приёмную воронку. Проворачивает медленно, с чувством, с расстановкой, с пониманием. Похоже, удовольствие от процесса получает.

Вышагивая по пустым, гулким коридорам больницы, два начальника не проронили ни слова. Здоровенных шкафов-телохранителей, точно бесплотных духов, бесшумно метёт следом, а им говорить и вовсе не полагается. На улице безопасник приглашающе махнул в сторону своей машины, оба, не спеша в неё уселись; охрана, не задавая вопросов, плотненько набилась во второй автомобиль. Есть разговоры, которые лучше даже случайно не слышать, уж им ли не знать.