Андрей Останин – Незваный ангел (страница 7)

– Проблема в том, что организм справляется именно, что с элементарными угрозами. Да и то не всегда, с трудом и с помощью медикаментов. А каково ему придётся, если хлебнёте, скажем, чаю с цианистым калием?

Вкусно причмокнул пухлыми, влажными губами и как-то особенно по-доброму глянул на Дмитрия. Тот поёжился. Надо запомнить на будущее: ничего не пить в лаборатории! Даже если сами угощать станут. Ну их, очкариков добродушных.

– Я могу подробно описать последствия этого, имел неудовольствие наблюдать когда-то.

– Вы хотите сказать, – медленно проговорил безопасник, – что ваш биорегулятор справится даже с таким отравлением?

– И не подумает! Он его просто не допустит. Ни одно потенциально опасное вещество не сможет проникнуть внутрь организма. Оно будет немедленно заблокировано и разложено на безопасные элементы; при невозможности – просто выброшено наружу. То есть вас, Дмитрий, элементарно вырвет тем самым чаем.

– Расхотелось мне уже вашего чаю, – недовольно буркнул тот. – Да не очень-то и хотелось.

– Не смею настаивать. Так вот, то, что всё-таки попало на слизистую – не всосётся. Биорегулятор отдаст соответствующую команду.

– Умный парнишка, – покачал головой Дмитрий, но, вспомнив что-то важное, встрепенулся. – А как же раны?

– Понимаю. Раны, это для вас куда интереснее с профессиональной… так сказать. Здесь проще. Любой организм обладает способностью к регенерации, в той или иной степени. Ведь затягиваются же у нас раны новой тканью.

– У ящерицы хвост отрастает, – со знанием дела подтвердил собеседник.

– Вот! Регулятор максимально ускорит этот процесс, а также сведёт к нулю риск заражения.

– А если в теле пуля? – безопасник едва заметно вздрогнул. То ли вспомнил что-то, то ли просто представил. Пистолетик-то не сильно прячет, рабочий инструмент, как ни крути. И у его вероятных противников инструменты не хуже.

– Пулю выдавят наружу всё те же клетки, – деловито продолжил рассказ Казимир Францевич. – Им легко это сделать, используя раневой канал. Когда их много и они объединены выполнением одной задачи – о, сложно представить, на что они способны! Могут, например, обнаружить раковую клетку и обезвредить её.

Шеф Службы безопасности молча полез за очередной сигаретой, искоса поглядывая на учёного. Уже чиркнув зажигалкой, вдруг замер, забыв погасить слабый, синенький огонёк. Похоже, посетившая его мысль оказалась действительно шокирующей.

– Да ведь это же крах всей нынешней системы здравоохранения! – воскликнул поражённо. – Ввели тебе регулятор при рождении и можешь забыть про врачей!

– Вот именно, – расплылся в довольной улыбке учёный. – Дошло, наконец? И крах не только системы здравоохранения, но и много сопутствующего: фондов медицинского страхования, фирм по производству медикаментов и медицинского оборудования, лечебных курортов…

– Фармакологии вообще конец, – покачал головой Дмитрий.

– Практически умрёт профессия врача и масса сопутствующих. Останутся немногие. А ведь это миллиарды высвободившихся средств. Триллионы!

– А мы, часом, не вымрем вместе с остальными? – поостерегся Дмитрий.

– Нам-то как раз ничего не грозит, – успокоил его довольный толстячок. – Мы будем единственными производителями биорегулятора на Земле. И цены тоже будем устанавливать мы. Один укол новорожденному – и готова страховка на всю жизнь. Понятно, что стоить это будет весьма… Весьма! Но какой родитель в долги не влезет и последние штаны с себя не снимет ради здоровья и безопасности своего чада? Вот почему Медицинская Ассоциация, конкуренты наши, пойдут на всё, чтобы заполучить эту технологию. Победитель будет только один, остальные в утиль. А ведь у нас она уже исправно работает.

– Но-о-о… – понятливо протянул Дмитрий. – Как всегда есть но.

– Имеется камень преткновения, куда без него, – нехотя спустился учёный с небес на землю, потянул из кармана скомканный, цветастый платок, утёр влажное лицо. – Дело в том, что биорегуляторы – чужеродные в нашем организме тела и он их вполне предсказуемо отторгает. Этих регуляторов в организме должно быть много, очень много; больше, чем вы можете себе представить. Это не проблема, они умеют размножаться, но не успевают!

– Ага, – понятливо хмыкнул безопасник. – И все плоды работы отправляются прямиком в канализацию.

– Туда, – грустно подтвердил учёный.

– Но ведь в последний-то раз что-то получилось?

– Получилось, – вынужденно согласился Казимир Францевич. – Только неизвестно что. Биологические связи, безусловно, заработали, масса биорегуляторов превратилась в единый организм, как и задумывалось… Ещё бы знать, благодаря чему это получилось? И уж вовсе непонятно, как этот квазиорганизм может существовать без организма-носителя? Он же сначала должен к чему-то прикрепиться…

Учёный поморщился, словно его любимый ученик не оправдал надежд учителя, и вообще пошёл не в ту сторону.

– А он самостоятельно передвигается, меняет и сохраняет нужную ему форму. Да ещё и нападает на окружающих! Зачем? Ведь он должен был почувствовать угрозу от человека, принять решение о защите и реализовать его. И вот вопрос – чем? Чем он почувствовал, решил и исполнил? Мы создавали биомассу, которая без человека вообще нежизнеспособна. На все эти вопросы пока ответа нет.

– Его обязательно нужно поймать, – решительно отрубил шеф СБ.

– Как? – скептически скривился учёный. – Для этого его нужно хотя бы увидеть. Что он, по-вашему, станет по улицам мячиком скакать? Возможно, он как раз сейчас растянулся тонкой плёнкой по обшивке вашего автомобиля.

Дмитрий непроизвольно дёрнулся и вытер враз вспотевшие ладони о брюки. Что все сегодня так к его машине-то неравнодушны?

– Вот же зараза!

– Угу. Цвет он, судя всему, менять не может, но машина-то у вас серебристая – вот и гадайте, тут он или нет?

– Так может какой-нибудь датчик, поисковый прибор…

– А на какие параметры его настраивать? – скривил губы учёный. – Что он должен будет засечь?

Помолчали. Правда, на этот раз молчание не затянулось, переглянулись. Заметно, что учёному нелегко даются слова, видимо, нечасто приходится говорить подобное. А то и вообще впервые – вон как мается.

– И самый неприятный момент…

– Охранник, – проявил догадливость собеседник.

– Именно. Спецслужбы Ассоциации уже знают, конечно, о нашем ночном переполохе.

– Там всё чисто, – перебил его Дмитрий. – Ложная пожарная тревога.

– Да, но есть пострадавший. И они обязательно попытаются его заполучить, и если смогут… Не мне вам рассказывать о современных методах допроса. Опытный специалист, зная тему наших исследований, очень быстро сложит два и два.

– Я приставил к нему охрану, – заверил безопасник. – И в вестибюле, и возле палаты. Для вашего спокойствия могу усилить.

– Ах, бросьте, – поморщился Казимир Францевич и взялся вытирать платком толстые, влажные пальцы – очень тщательно, каждый в отдельности. – Я ведь уже объяснил, что стоит на кону. Вашего свидетеля при таких ставках и дивизия не убережёт.

– То есть, вы приказываете… – остро, исподлобья зыркнул на него безопасник, но тут же погасил взгляд. Незачем пугать человека, достаточно того, что в этот момент, повинуясь лёгкому, незаметному движению руки, заработал диктофон.

– Ещё чего! – возмутился толстяк. – Я учёный и не имею права вам приказывать. Не надо сваливать с больной головы на здоровую. Я лишь своевременно и в полном объёме известил вас о том, какая сложилась ситуация, а какие меры принять по этому поводу – решать вам.

Заметил диктофон, толстый, – грустно подумал Дмитрий.

– И сами же будете отвечать, если эти меры окажутся недостаточными! – твёрдо закончил учёный и холодно блеснул стекляшками очков.

– Ловко, – оценил безопасник и поглядел на толстяка с изрядной долей уважения.

– Естественно, – фыркнул тот. – Я ведь не требую, чтобы вы отвечали за результаты опытов? Ну вот и вы не перекладывайте на мои плечи свои проблемы. Тем более, что создал их ваш сотрудник. Не сиделось ему на посту, идиоту!

Шеф Службы безопасности хмуро промолчал. Отвечать за что-то своей головой не входило ни в его планы, ни в его привычки. Для этой грустной процедуры он всегда с успехом находил другие, менее умные головы.

Глава 3

Назвать сном то, что происходило с Максимом этой ночью, мог только абсолютно бессердечный человек, в качестве злобной издевки.

Он всё время ужасно потел, отчего больничная постель превратилась в отвратительный, влажный ком. При этом зубы стучали от озноба, по коже деловито шныряли мураши размером с доброго таракана, а из пор сочилась слизкая, студенистая масса, размазываясь по белью серыми, мерзкого вида, разводами.

Время от времени Максиму казалось, что под кожей завелись неведомые существа: невидимые, но очень активные и шустрые. Ползают, пробуравливают ходы в живой плоти и точат её, перетирая в мелкую труху. Слыхал, что такими галлюцинациями сумасшедшие маются, но ведь они-то взаправду всё воспринимают, всерьёз, по-честному. Бывает, что и кожу себе режут, если свезёт чем-нибудь острым разжиться. Ну, так на то и сумасшедшие, а что, если с ума пока ещё не сошёл? В смысле, всерьёз мурашей под кожей гонять не созрел ещё? Как быть?

Едва успевая забыться, ночь всё-таки, Максим тут же с криком просыпался и вскакивал, затравленно озираясь и каждый раз мучительно-долго вспоминая кто он, и где. Утирал мокрое лицо рукавом больничной пижамы. Соизволили всё-таки приодеть, устали, похоже, смотреть на самозваного римлянина в тоге. И всякий раз в проёме двери возникало встревоженное лицо охранника; приходилось успокаивать коллегу, превозмогая собственную немочь.