Андрей Останин – Незваный ангел (страница 8)

Оставленные врачом таблетки выпить не получилось – тут же вырвало мерзкой на вид, белёсой жидкостью, а следом и вовсе пошла ядовито-жёлтая пена. Содрогаясь в изматывающих приступах рвоты, Максим, размашистым движением дрожащей руки, отправил таблетки под кровать, от греха подальше.

К пяти часам утра он вплотную приблизился к грани помешательства. То, что происходило с телом не было похоже ни на какую известную болезнь, он вообще не слышал ни о чём подобном. От этого становилось страшно. Может, в лаборатории дрянью какой надышался? Есть такие вещества, что потом не только волосы облезут, но и кожа лоскутами сползёт. Доводилось слышать. Сейчас именно неизвестность больше всего пугает – как это зачастую и бывает в жизни.

Его просто измочалили постоянные судороги, неожиданные спазмы – позывы к рвоте, жуткие кошмары, приходящие, едва только удавалось сомкнуть, опухшие от непроизвольных слёз, веки. На вечернем обходе врач, пожав плечами и блеснув стёклышками очков, заявил, что не находит у Максима какого-либо известного науке заболевания. То есть, всё нормально, бог даст само пройдёт. Или нет. Максим тогда скривил в усмешке губы, но промолчал. Разозлишь, так ещё и клизмы пропишет, с него станется. А мог бы сказать, что если такое состояние считать нормальным, то, пожалуй, пришла пора переквалифицироваться в патологоанатомы. Там по крайней мере пациенты недовольства вслух не высказывают, а вот Максимово недовольство уже вполне созрело.

И вдруг всё закончилось. Сразу, в один миг – точно кто-то сердобольный тумблером щёлкнул. Только что богу душу готовился отдать, и на тебе! Максим долго лежал без движения, опасаясь спугнуть возникшую в измученном теле умиротворённость и спровоцировать новый припадок. Однако боль, всю ночь нещадно терзавшая тело, не возвращалась. Каким-то ранее неизвестным чутьём Максим ощущал, что боль не хитрит, не затаилась где-то до поры. Она ушла. Совсем.

Наконец решился. Встал, сделал несколько осторожных шажков и, вовсе уж раздухарившись, несколько раз подпрыгнул на месте. Невысоко, а всё-таки. Прислушался к себе. Единственным недовольным органом в теле оказался желудок: урчит, точно злобный зверь, звуками странными пугает. Но тут причина понятна и легко устранима – зверя нужно просто накормить.

Весело насвистывая, Максим вышел в пустой и гулкий, больничный коридор. Возникло благое намерение извиниться перед бедолагой-охранником за устроенный ночью концерт. Конечно, не со зла и не специально, но качественно загубил коллеге ночь. Однако, на месте бдительного стража сейчас остался лишь сиротливо пустующий стул возле двери палаты. Максим недоуменно повертел головой, хмыкнул. Молоденькая, хорошенькая медсестра, чей стол с телефоном обосновался в конце коридора, тоже бесследно исчезла. Сопоставив их одновременное исчезновение, Максим громко фыркнул.

– Работнички, блин!

Впрочем, настроения это не испортило, да и долго скучать в одиночестве не пришлось. Из-за поворота энергичным, едва ли не строевым шагом, таким неуместным в утренней, сонной тишине больницы, вышли двое мужчин. Одинакового, серого цвета: шляпы, плащи, костюмы, лица… И даже выражение этих самых лиц у них оказалось одинаковым, хмуро-серым, отчего Максим поначалу принял их за братьев-близнецов.

Серые близнецы, едва не столкнувшись с Максимом в коридоре, на мгновение сбились с размеренного шага. Видимо, он не должен был здесь находиться, не ожидали. Но быстро пришли в себя. Тот, что слева, на ходу вытащил из нагрудного кармана пиджака значок замысловатой формы с эмблемой Корпорации.

– Служба безопасности, – бросил коротко, но веско и солидно. – Вам необходимо проехать с нами.

– Сейчас? – опешил Максим.

– Немедленно.

Максим ещё раз взглянул на значок и почувствовал лёгкий холодок, змейкой скользнувший вдоль позвоночника и затаившийся между лопаток. Оперативники, личная гвардия начальника СБ, особая каста. И вообще не чета простому охраннику. Их появление обычно не сулит ничего хорошего. Никому.

– Но ведь шеф уже был у меня, – беспомощно возразил Максим, точно это могло иметь хоть какое-то значение. – Мы обо всём поговорили.

– Вы не прошли проверку на детекторе лжи, – монотонным голосом пробубнил оперативник. Точно надоевшую мантру повторил в сотый раз.

– Это в пять-то часов утра? – Максим возмущённо ткнул пальцем в сторону часов, висящих над столом таинственно исчезнувшей медсестры.

– В самый раз закончите к докладу в Дирекции.

– Ах вот оно что, – протянул Максим, чувствуя, как испаряется приподнятое настроение. Теперь понятно. Уж от этой-то процедуры не сможет отвертеться ни один сотрудник Корпорации. Ни днём, ни ночью, и уж тем более, если об этом вежливо просят оперативники СБ. А если ещё и Дирекция ждёт результаты… Говорить вообще не о чем, сразу исполнять.

– Ну что ж, – пробормотал без особого энтузиазма, – я готов. Нужно только взять мою форму и предупредить охранника. Вы его, кстати, не видели?

– Мы отправили его домой, – равнодушно сообщил серый оперативник. – Пост с больницы снят, вы сюда больше не вернётесь. А форма ваша в автобусе, по дороге оденетесь.

В это время подключился к работе и правый близнец; до того всё молчал и не двигался, только брови хмурил. Вытащил и кармана чёрные, стальные наручники и сделал приглашающий жест – нарочито галантный, точно издевательский.

– Руки пожалуйста.

– Небольшая формальность, – поддержал его напарник.

Оба оперативника говорили спокойно и вежливо, но такими тусклыми и безжизненными голосами, что Максим непроизвольно попятился, словно увидел в руках серого человека готовую к броску кобру.

– К чему это? – пробормотал потрясённо. – Я не совершил никакого преступления. Да я и сам сотрудник Службы безопасности! Ну… Из отдела охраны, конечно, не из вашего.

Левый близнец укоризненно покачал головой, отчего стал похож на безмозглого, китайского болванчика с пустыми, безразличными глазами.

– Ну что вы, ей богу, коллега, – проговорил слегка осуждающе. – Вы же знаете, есть правила, и мы все обязаны их выполнять. Пока не пройдёте проверку – вы подозреваемый, такова инструкция. Уверен, вскоре мы все вместе над этим посмеёмся, но сейчас каждому нужно просто выполнять свои обязанности.

Покачал коротко стриженой головой и поцокал языком.

– Вот уж не ожидал, что придётся объяснять такие вещи сотруднику Службы безопасности!

Где-то на своём, бытовом уровне он оказался неплохим психологом, этот серенький оперативник. Попробуй он грубить или применить силу, у Максима хватило бы упертости и здоровья доставить хлопот верным барбосам шефа. Всё-таки молод, силён и неплохо обучен, а потом отбрехался бы как-нибудь, не привыкать. Но его, точно нагадившего щенка, взяли за шиворот и натыкали мягкой мордочкой в вонючую лужу. Действительно, парни всего лишь выполняют свою работу, точно так же, как и он ещё вчера. И будь Максим на их месте, поступал бы точно так же, по инструкции. И ему об этом вежливо напомнили, осталось только щенячьими глазками глупо хлопать. Да и было бы из-за чего склоку устраивать. Тягомотина с правдомером продлится часа два-три, не больше. При поступлении на службу уже пробовал на себе это удовольствие.

Безропотно, и даже виновато, повернулся спиной, завел руки назад, позволил сковать их стальными браслетами. Надо признать, процедуру задержания близнецы провели вежливо и спокойно, как пишут в соответствующих документах – корректно. Даже грубо толкнуть ни разу не попытались. Прямо разрушители мифа о злобных операх.

– Пройдёмте.

Больше ни о чём не говорили. Возле старого, траченого временем и непогодой, крыльца больницы, обнаружился чёрный микроавтобус без опознавательных знаков. Никаких зловещих надписей и даже эмблемы Корпорации. На улице увидишь, запросто за катафалк примешь; грустное зрелище, однако ж ничего необычного. Максим наклонил голову и неловко полез внутрь через широкую боковую дверь.

Внезапно мир закружился перед глазами, сжался в ослепительную точку и, полыхнув напоследок мощным, концентрированным светом, ухнул в черноту. Максим ткнулся лицом в пол и потерял сознание…

– Ну что, упаковал клиента?

– А то! По высшему разряду.

Максим без труда узнал голоса серых близнецов. Что случилось? И сколько прошло времени, с тех пор как он брякнулся на пол? Судя по резкому запаху бензина, он всё ещё в автобусе, безвольным тюком переваливается с боку на бок на грязном полу, уткнувшись лицом в резиновый коврик. На многочисленных ухабах и кочках автобус раскачивается, тело дрожит и колышется, точно студень на тарелке в руках пьяного официанта. Осторожно повернулся на бок и тут же наткнулся на удивлённые взгляды оперативников.

– Ты погляди до чего живучий! – потрясённо и, как показалось Максиму, виновато пробормотал тот, что сидел рядом.

– Живучий? – язвительно переспросил второй из-за руля. – Не смог вырубить как положено! Он уже копыта должен был отбросить, а вместо этого лежит, моргает, как здоровенький. Теряешь квалификацию!

– Нормально врезал, – смущённо насупился напарник. – Обычно хватало. Видно, у него здоровья выше нормы, вот и не дохнет. Ничего, после водных процедур приобретёт надлежащий вид.

Как ни странно, Максим действительно чувствовал себя хорошо. Не нормально или терпимо, а именно хорошо. Голова даже не гудит, хотя после такого удара по затылку должна была просто расколоться, как перезревший арбуз. Повозился, устроился так, чтобы видеть лица своих мучителей.