Андрей Останин – Незваный ангел (страница 4)

В следующий момент мужество едва не покинуло его – а и так-то было негусто. Вскрикнул, почувствовав, как что-то липкое и отвратительно-холодное вцепилось в обнажённую по локоть руку. Проклятая привычка закатывать рукава форменной рубашки! Мелькнула нелепая и неуместная мысль о том, что серебристое создание ухватило его руку ровно там, где и Настя этим вечером. Максим не успел уловить начало молниеносного движения звезды, одно из щупалец истончилось, удлинилось и, словно протуберанец, метнулось к нему, обвив руку крепким кольцом. Только почувствовав его на руке, Максим сообразил, что случилось. Его передёрнуло от отвращения, судорожно тряхнул рукой, словно попытался стряхнуть прилипшего слизня, или иную какую мерзость.

Но звезда, похоже, и не имела намерения долго удерживать руку испуганного человека. С громким шлепком, словно резиновое, щупальце вернулось к родному телу, вновь стало одним из его лучей. Конечно нелепо, но Максиму показалось, что неведомая субстанция… задумалась. Безо всякой видимой причины её тело заколыхалось, заволновалось раскачиваясь; лучи то вытягивались, истончаясь и свиваясь в отвратительно шевелящиеся, живые клубки, то наоборот расплющивались, выделяясь на теле звезды едва заметными наростами. Максим криво усмехнулся и потёр кожу на руке, словно старался стереть следы недавнего, насильственного рукопожатия. Он уже почти пришёл в себя и первым делом поспешно затолкал револьвер в кобуру, от греха подальше. Уже понял, почему не сработал внешний периметр охраны. Шарик-то, который нынче звезда, явно местного, так сказать, производства и причинить ему вред себе дороже обойдётся. Из лаборатории только один выход, дверь за спиной, и самое лучшее, что можно придумать – захлопнуть её с той стороны. А потом уже можно с чистой совестью вызывать руководителя проекта, пусть сам со своей нечистью разбирается.

Максим осторожно продолжил движение к двери, не отводя взгляда от таинственного создания на полу.

– Хорошая звёздочка, хорошая, – проговорил настолько фальшивым, доброжелательным голосом, что самого аж перекосило от отвращения. Раньше так даже с кошками разговаривать не приходилось.

– Посиди здесь немножко, – продолжил тем не менее. – Поиграй, попрыгай, порезвись. Скоро твой папочка придёт, будь он неладен, заберёт своего маленького монстрика. Уж и не знаю, на кой чёрт ты ему понадобилась.

Звезда мгновенно втянула в себя лучи-щупальца, вновь обратившись в шар. Он высоко подпрыгнул и сильно ударился об пол – явно сильнее, чем того требовало земное притяжение. Видимо не зная законов физики, отскочил не вверх, как полагается, а ринулся по совершенно немыслимой траектории прямо в лицо опешившего Максима. Да так стремительно, что тот и руки поднять не успел для защиты. Со скоростью камня, пущенного пращей, странный мяч врезался в лицо человека, сбил его с ног и мгновенно облепил голову толстым слоем серебристой массы. Не в силах закричать или даже просто вдохнуть, Максим судорожно задёргался на полу, стараясь обеими руками содрать с лица липкую массу, освободить хотя бы рот… С таким же успехом можно было попытаться разорвать пальцами поверхность воды. Изогнувшись, Максим предпринял ещё одну слабую попытку освободиться, но мысли уже сворачивались в тусклый ком, руки стали мягкими, точно пластилиновыми, и беззвучно упали на пол. А мозг, не получая живительного кислорода, просто отключился.

Едва человек затих, серебристая субстанция заструилась по безвольно размякшему телу, забралась под одежду, растянувшись по коже тонкой, маслянистой плёнкой и вскоре поверженный охранник превратился в серебряную статую – точную копию самого себя. Однако, на этом процесс не закончился. Плёнка пришла в движение, вспенилась миллионами пузырьков, словно закипела. Образовавшаяся пена втянулась внутрь человека через поры кожи, точно вода в пересохшую губку. Не прошло и десяти секунд, как всё было кончено. На коже Максима не осталось и следа неизвестного вещества.

Неожиданно, безжизненное тело пришло в движение, грудная клетка подскочила, вспучиваясь, словно кто-то изнутри бил по ней, делая искусственное дыхание наоборот. Это повторялось до тех пор, пока Максим не сделал первый самостоятельный, всхлипывающий вдох. Он даже сумел слабо пошевелиться, веки дрогнули, но на то, чтобы открыть глаза, сил уже не хватило.

В этот момент не менее десятка полицейских, азартно перекликаясь, ворвались в лабораторию, мгновенно и очень профессионально рассредоточились по всему помещению, тщательно осмотрели каждый уголок. Их трофеями оказались: пёстрая, вонючая лужа на полу, да валяющийся без сознания охранник.

А пожарным и вовсе работы не нашлось, зря только бесконечные кишки брезентовых рукавов раскатывали. Впрочем, готовность продемонстрировали, а это никогда не повредит.

Глава 2

Максим открыл глаза и обнаружил себя лежащим на странной, какой-то допотопной кровати. Металлические дужки, густо закрашенные белой краской, хрустящие звуки панцирной сетки при каждом, даже лёгком движении… Вот уж не думал, что подобные раритеты ещё где-то сохранились. В музее, разве что, но было бы странно проснуться в музее. Есть подозрение, что там уже не просыпаются.

Огляделся. Белые стены, белый потолок, высокий, тощий штатив с капельницей, омерзительный, сладковато-приторный запах каких-то микстур. По всему выходит – больница. Поёрзал голой спиной по белой простынке и облегчённо выдохнул – очнуться на металлическом столе с биркой на ноге было бы… Да, было бы.

Прислушался к молодому, крепкому организму, который до сего дня жалоб не подавал, и с неудовольствием поморщился. Состояние отвратное, страшно подумать, чтобы набок повернуться; попытаться встать и вовсе верная смерть. Поднатужился, выудил из памяти воспоминания о происшествии на работе и даже такое лёгкое напряжение мозга отозвалось вспышкой дикой, физической боли – точно кто-то пнул с разбегу по дурной башке. Хотя, может и пнул. Поди знай, коли не помнишь ни черта.

Долгое, бесконечно-долгое время провёл в мечтах о болеутоляющем. Вторая попытка оказалась удачнее, даже получилось встать. Осторожно, стараясь не дёргать без нужды головой, огляделся. Понятно, что больничная палата: типовая мебель, занавесочки из разряда лишь бы были… Единственная особенность – кровать в палате одна, а значит не городская больница и не районная. В тех так роскошествовать не станут, как минимум ещё три койки впихали бы. Благо и место есть, и соответствующий опыт имеется. Мельком глянул в окно – парк. Старый. Именно старый, а не старинный: неухоженные деревья с ветками во все стороны едва ли не до земли, толстый слой листьев на земле, пожалуй, не один год тут копятся. Куда это меня занесло? – удивился Максим, но задумываться не стал, намерился до двери прогуляться.

Тут же обнаружилось, что из одежды на Максимовом теле имеется лишь то, что досталось при рождении. Правда в роддоме, когда мать родила, такой вид не смущал, но с тех пор времени изрядно минуло. Глянул вниз и смущённо хмыкнул. Повзрослел, чего уж там. Не грех бы и накинуть что-нибудь. Пошарил пытливым взглядом по небольшой, чистенькой палате, но своей одежды не нашёл. Да и вообще никакой одежды, хоть бы халатик застиранный подложили. Пришлось содрать с кровати простыню и обернуться ею на манер римской тоги. При этом синий, больничный штамп с расплывающимися буквами оказался аккурат на груди и свёл на нет всю торжественность одеяния. Максим сконфуженно попытался затолкать его под складку, озадачился, разобрав огрызок слова «…хранения», и совсем уж было решил плюнуть, но не успел.

В палате бесшумно, точно соткались из воздуха, появились два посетителя. Один, высокий, крепкий мужчина с выдающимся, орлиным носом и недобрым взглядом холодных, серых глаз, Максиму хорошо знаком. Руководитель Службы безопасности Корпорации. Даже если и есть, что к этому добавить – уже не требуется. Должности достаточно.

Второй, толстячок с маленькими глазками за толстыми стёклами очков, заведует какой-то лабораторией и до сегодняшнего дня Максима не интересовал. Один из тех, кто ходит по специальному пропуску, через специальную дверь и с охраной даже здороваться не обязан. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Максим покачнулся и, чтобы не упасть, крепко ухватился за дужку кровати. Голова гудит, словно с добротного перепою, во рту появился кислый, противный привкус – как будто там со вчерашнего ужина какой-то фрукт протух. Помотал головой, точно очумелый, молодой бычок на лугу, и наконец разогнал белёсую, мутную пелену перед глазами.

Первым делом разглядел, что посетители одеты в серые, одинакового кроя костюмы – своеобразные визитки Корпорации. Но, конечно, костюмчики совсем не те, что у обычных сотрудников. Вроде тот же покрой – ан нет, не тот. И материальчик потоньше, и пошито с душой. Не абы как, лишь бы не развалились. Оба одновременно улыбнулись, словно по команде, или заранее сговорились. Один тонко и хищно, другой маслянисто-приторно, и сердце Максима сжалось в предчувствии надвигающейся беды. Не те люди, чтобы охраннику улыбаться. Их в этой палате и вовсе быть не должно.

Как и предполагал, первым заговорил шеф – начальник, как-никак.