Андрей Нуждин – Извне (страница 27)
– Так часто бывает после сильного Выплеска. Сначала мрак и тлен, Зона будто пеплом засыпана, но потом даже в Сумрачной пади от яркого солнца красота, – пояснил Нежить.
– Насмотрелись? Теперь внимательно глядите по сторонам – опасность нужно замечать раньше, чем она заметит нас. Давайте, пошагали. – Ворон направился куда-то в сторону от жилища.
Кнопка еще не раз оборачивалась и смотрела своими зоркими глазенками на заросший зеленью дом, пока он окончательно не скрылся за деревьями. Хорошо чувствуя ее настроение, Кустурица в обнимку уводил подругу прочь.
Глава 8
Группа наемников тоже спозаранку покинула схрон на сталкерской базе. Причиной тому был конфликт, который затеял Хорек с местными бродягами.
Началось все уже в тот момент, когда команда попросилась на постой. Сталкеры вошли в положение – сами все понимают. Вот так окажешься под открытым небом во время надвигающегося Выплеска, тогда только и останется надеяться, что приютят в ближайшем убежище, не бросят подыхать в смертоносных энергетических волнах, вырвавшихся из страшных недр атомной станции. А если сам не пустишь какого бедолагу – точно в следующий раз не добежишь до ближайшего укрытия, загнешься под кустом где-нибудь между Маяком и Гаванью.
Наемники чинно зашли в бункер, заняли свободное место, но бандитам закон не писан, они сами себе закон, порядок и понты. Хорек удумал согнать молодого «отмычку» с места, которое показалось ему неоправданно лучше, чем у самого Хорька.
Сталкеры тюремные понятия и сленг не оценили, запахло рукоприкладством. Сенька единственным жестом предупредил своих не дергаться, и сам остался безучастным к судьбе борзеющего хулигана. Если честно, младшие наемники не собирались заступаться за представителя заказчика. Пусть скажет спасибо, что с собой взяли, не бросили под Выплеском. Хотя уже жалели об этом.
Командир сталкеров тоже пожалел о решении принять неизвестных вооруженных людей на своей базе, но постепенно остыл, глядя на невозмутимых пришлых бойцов. Оружие не хватают, наоборот, разрядили стволы и убрали подальше. Нормальные ребята, понимающие. Зачем только с бандюгой этим связались?
Хорек орал мерзко, сыпал угрозами, обещал скорую расправу. Наконец Харизма не выдержал: новый жест, и Болдырь легко поднялся на ноги, шагнул к взбудораженной толпе. Но вместо того, чтобы попытаться уладить дело миром, схватил Хорька за фирменный капюшон и вывернул так, что бандит вмиг онемел, остались только сдавленные тканью плаща попытки глотнуть воздуха хоть чуточку.
Бродяги опешили. Молчание повисло в бункере. Только раскаты грома снаружи приглушенно сообщали: вот-вот грянет.
– Кто дверку откроет? А то мне не с руки, надо дерьмо вынести. – Молодой наемник вежливо улыбался, разглядывая хозяев базы.
Напуганный «отмычка» сделал неуверенный шаг к массивной двери, перекрывавшей вход в схрон, его за плечо придержал хмурый ветеран с вислыми седыми усами. Парень покорно затормозил и вздохнул с облегчением. Пусть старшие решают, он пока никто в этой компании.
– Чуть пораньше бы, а теперь никак нельзя, – дипломатично заявил командир базы. – Выплеск идет, так что придется этого смутьяна терпеть. Но как только все стихнет, мы его с превеликим удовольствием вынесем.
– Ну ладно, – с искренним сожалением протянул Болдырь. – Слышал, Хорек? Веди себя в рамочках и не зли народ. На сегодня ты отскочил, так что не забудь.
– Не забуду, – хрипло пообещал кусок криминального мяса, но по его интонации было не понять, согласился он или снова угрожал.
Молодого бойца это мало волновало. Он довел неприятного спутника до его места и разжал пальцы. Хорек с сипением опустился на пол.
– Сочтем… – бандит зашелся в надсадном кашле, горло будто гвоздями набили.
– Да заткнись ты уже, придурок! – вполголоса, но с отчетливой угрозой произнес Бредень. – Тебя, нечесаного, в свой дом пустили, чтобы не сдох, как ворона, и не валялся посреди пустырей в своем драном плаще. Или не шлялся в нем по дорогам гнилым зомбарем, пока свою последнюю маслину не словишь! Да какая ты ворона – тех жалко: безобидные птицы, им даже укрыться негде. Индюк ты кожаный!
Хорек зло сверкнул глазами, но взгляд медленно потух. Бандит с хлопком расправил капюшон, натянул его на голову и замер у стены, обняв подтянутые к груди колени.
Филофей наблюдал за происходящим, не произнося ни слова. Новичок команды, которого командир взял на место следопыта, пока еще мало что соображал в условностях и традициях существования на этой странной, слишком необычной и пугающей аномальной территории. И ему стало жаль затурканного хулигана, сидевшего в стороне под недружелюбными взглядами сталкеров при полном равнодушии отряда.
Начавшийся Выплеск Филофей ощутил, но из головы, сжатой яростными потоками бушующей снаружи энергии, не шло выражение, застывшее на искривленных обидой губах и выпяченных скулах, что виднелись из-под капюшона.
Новичок перевел взгляд на Сеньку, командир моментально почувствовал это и чуть повернул голову. На вопросительный взгляд следопыта опытный наемник про себя усмехнулся, а лицом изобразил что-то, похожее на совет забить.
Старший плохого не посоветует, это Филофей уже понял. Когда мысли об инциденте развеялись, голова загудела с новой силой. Будто Зона наказала за равнодушие.
«Да жалею я его, жалею! Не надо так давить, больно же!» – подумал молодой боец.
Ночь проходила спокойно. Сталкеры разбились на компании и негромко беседовали.
– Слышь, Купец, а где твой «отмычка»? Что-то я его не вижу. Забыл, что ли, парня сюда привести? Или лавку сторожить оставил? – поинтересовался бродяга с кустистыми бровями. – Боишься, небось, как бы товар не уперли?
– Не смешно. Потерял я мальчишку, – пробурчал торговец. – Вон, у Судака спроси.
– А что я? Не специально же! – вскинулся сталкер, и возмущенно раскрытый рот во всей красе продемонстрировал острые зубищи, выпирающие из-за тонких губ. Вдобавок ближе к затылку топорщился «ирокез» криво обрезанных волос, и впрямь напоминавший колючий плавник хищной рыбы.
– Не специально он. А парню от этого не легче. – Купец меланхолично смотрел перед собой остановившимися глазами, губы двигались, словно торговец что-то пережевывал.
– Парню, насколько я понимаю, уже никак, – заметил бровастый. – Так что рассказывайте, что с ним стряслось.
– Да что… смех и грех. Нет, ну не смешно, конечно, – нехотя проворчал Судак. – На стоянке до ветру отошел. Вот его и угораздило. Ср… драный кабан запорол.
– Как же ты его отпустил? «Отмычку»-то положено сопровождать, если припрет отлучиться! – ахнул бродяга с густыми бровями.
– Ты за своим ходишь, когда он того, по-большому? – тихо отозвался Судак.
– А, по-большому… – задумался бровастый. – Драный кабан!
Остальные компании обсуждали примерно такие же новости. Бродяги говорили негромко, друг другу не мешали, не ссорились и общались культурно, без сквернословия.
Наемники перекусили нехитрым провиантом, разделив его со старшим базы и «отмычкой» в знак примирения, поболтали о том о сем да завалились спать.
Рано утром команда покинула бункер, открытый зевающим бродягой. Оставили в благодарность пару нехитрых артефактов и исчезли за железной дверью.
К проклятому лесу шли, позевывая и ежась от холода, а когда сонная одурь отстала, начали строить планы. Но отстала не только одурь – Хорек плелся позади, держался на расстоянии от «предателей».
– Эй, авторитет! Двигай шустрее! Не, если в аномалию не боишься наступить, тогда норм, хорошо идешь, – громко высказался Сенька.
Бандит не ответил, только крепче сжал зубы, но прибавил шаг. Расстояние сократилось ровно настолько, чтобы, с одной стороны, показать этим фраерам: бандитам они не указ, а с другой – теперь можно было не опасаться какой-нибудь малозаметной подлянки, которые Хорек определять так и не научился. Не сталкерюга же, а правильный пацан все-таки.
Наемники мгновение назад что-то обсуждали, и вот уже рассыпались в стороны, при этом с потрясающей скоростью умудрились похватать стволы. Хорек ошеломленно наблюдал, как его спутники ощетинились оружием, сам он только успел снять мешавший капюшон. Выстрелы грянули оглушительно и слитно.
Слепыши казалось, возникли из воздуха. Обычно шумная и брехливая ватага легко обнаруживала себя на подступах к добыче, но в этот раз собаки подобрались бесшумно, чуть не застав врасплох отряд.
Наемники умело поражали вертлявые тела, не обращая внимания на еще одну странность – собаки после полученных ранений продолжали молчаливо атаковать. Не было ни привычного визга, ни скулежа. Это походило на акт самоубийства.
Филофей метко палил из штурмовой винтовки одиночными выстрелами, сам вертелся не хуже слепых мутантов. Гибкое тело извивалось, уворачивалось от раззявленных пастей, внезапных прыжков, попыток вцепиться в ноги.
Один из псов подобрался близко, ухватил парня за рукав, тут же второй слепыш бросился вперед, целясь в горло. Филофей рванулся, таща за собой живой капкан. Движение предплечьем, и намертво повисшее тело взметнулось в воздух, сшибая сородича, летящего убивать человека.
Сбитый в прыжке мутант отлетел в сторону, сверху на него шмякнулся контуженный «капкан». Молодой наемник перепрыгнул через нового врага, в воздухе достал нож и практически пригвоздил им к земле попавшего под удар слепыша.