Андрей Новиков – 39,5 (страница 6)

Глава 2. Начальная школа

Потрепанный букет

1 сентября 1979 года

И грянуло первое сентября! Именно грянуло, а никак иначе, прямо с полуночи – гроза, проливной дождь, ураганный ветер… Деревья трещат, вдоль по улице летит все, что не приколочено, не прикручено и не привязано. Калитка, и та чуть не улетела. Погас свет – его то ли выключили от греха подальше, то ли на самом деле где-то оборвало провода. Стихия бушевала, как могла. Даже появились мысли, что отменят линейку и не придется сегодня с портфелем и букетом идти первый раз в первый класс. Может, не сегодня, а завтра? Или послезавтра? Или вообще как-нибудь потом… Ему же всего шесть, а по правилам надо семь полных. Даже погода против, в окно посмотрите!

Но где-то там, в небесной канцелярии, видать, вспомнили про первое сентября и дали отбой. Стих ветер, мало-помалу сошел на нет дождь, и в небе появились дыры. Погода потихоньку наладилась, и пришло утро – сырое, пасмурное и прохладное. Воздух был густым, наполненным озоном, нешуточным волнением первоклассников, ароматом цветов, какой-то немудреной косметики от родителей, бабушек и дедушек… Пахло адреналином, большим скоплением людей, собравшихся в школе и самой школой – тетрадями, учебниками, новыми и видавшими виды портфелями и ранцами, свежевыкрашенными партами, полами и стенами, дверями и окнами, мелом, известью от деревянного многострадального забора…

Хоть поселок и был небольшим, всего-то тысяч пять населения, а вот поди ж ты, народу-то сколько пришло на линейку. Событие, как ни крути. Впервые видел и свою учительницу Антонину Гавриловну, и одноклассников знал только двоих… В садик-то практически не ходил, а, похоже, зря, да чего уж теперь. Предстояло знакомиться со всеми.

Глядя на взволнованные лица одноклассников, нетрудно было догадаться, какие мысли роятся в их головах. Строгая ли учительница, за какую парту и с кем посадят, удастся ли с кем-то подружиться, не забудет ли в школе портфель, хватит ли усидчивости, да и вообще, как учеба пойдет?.. А еще Андрей впервые держал в руках букет георгинов, который предназначался учительнице. Дома он получил от мамы подробный инструктаж, как держать букет, как нести, как не сломать и как подарить, однако, глядя на свой букет, он отчетливо понимал, что инструктаж хоть и был подробным, но мало помог, так как букет на общем фоне выглядел уже достаточно потрепанным и видавшим виды, хотя пробыл в его руках не более получаса. Эта проблема добавляла еще больше волнения. Знал бы, что это так сложно – потренировался бы загодя, а теперь вот приходится краснеть.

Мелькнула вполне здравая мысль букет выбросить, но как это сделаешь, когда стоишь в первом ряду по самому центру, и директор школы уже вот-вот начнет речь. А вот и еще один цветок поник головой… Эх, шапку-невидимку бы сейчас: надел и посматривай на все и на всех со стороны. Можно и рядом с директором постоять, и одноклассников рассмотреть, да и вообще ни о чем не переживать. Шнурки-то хоть не развязались? Шнурки – больная тема, но об этом потом.

Директор был ветераном Великой Отечественной войны, серьезным представительным мужчиной, напоминавшим всем своим видом партийных лидеров, стоявших на трибуне мавзолея по многочисленным красным дням календаря. Бодрым голосом он обратился к собравшимся, пожелал всяческих успехов на ниве просвещения, не лениться, учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин, особо обратив внимание на тех, кто пришел первый раз в первый класс, и тех, кто в этом учебном году покинет стены школы и отправится в самостоятельную взрослую жизнь. Вроде и не особо много сказал, но прямо за душу взяло, и присутствующие прониклись всей торжественностью момента.

– Первый класс, никуда не расходимся, остаемся на местах и слушаем меня! Запоминаем, кто рядом с кем стоит, также строимся в актовом зале. За мной!

– Кто это… и кому это? – мелькнула мысль, а ноги понесли было к выходу со школьного двора, но это, как говорится, был секундный порыв. – Это ж Антонина Гавриловна… Уходить нельзя, тебе вон туда, за ней – по ступенькам, на второй этаж, в актовый зал на продолжение мероприятия.

В актовом зале выстроились в уже известном порядке, получилось не сразу, но разобрались. Букет все еще находился в руках пацана, и цветам становилось все хуже и хуже, но тут уже не было такой огромной разницы, как на торжественной линейке во дворе школы. За время линейки и маневров по коридорам и лестницам пышности и торжественности поубавилось у большинства букетов. Слабое успокоение, но хоть не одному краснеть.

С короткой пламенной речью обратилась к присутствующим женщина со странной должностью «завуч», затем выступили с поздравлениями и стихами пионеры и комсомольцы, и вот когда большинство первоклашек уже потеряли интерес к мероприятию и все чаще поглядывали в сторону выхода, их, в конце концов, отдали-таки учительнице. Быстро прошло фотографирование в актовом зале и на крыльце школы, и Антонина Гавриловна повела подопечных в мир знаний, который находился на втором этаже старой деревянной школы. Всю внешнюю стену класса занимали многочисленные широкие окна, и можно было смело сказать, что это было практически одно большое окно, обязательный и непременный атрибут всех учебных классов – школьная доска, три ряда парт старого образца, два шкафа, кирпичная печь, вешалка под одежду.

Антонина Гавриловна рассадила первоклашек по местам, отошла к доске, критически осмотрела оттуда класс, сверилась со своими записями, пересадила кого-то еще раз, и, в конце концов, после очередного критического осмотра класса с разных ракурсов, результат удовлетворил ее. Андрею досталось место в среднем ряду за второй партой справа, рядом с девочкой, которая, как позже оказалось, была его соседкой – жила через дом. Неожиданно прозвенел звонок, учительница сказала, что урок окончен, и попросила всех встать, объяснив новоявленным ученикам школьные порядки. Да уж, это тебе не послеобеденный сон в садике.

Фея с добрыми глазами

Сентябрь 1979 года

Торжественная линейка отшумела, отзвенела, а Первое сентября закрепилось в памяти Андрея как самый важный день. Совсем недавно он стоял перед школой в новом костюме, со своим первым букетом для первой учительницы, и сердце его трепетало от волнения, а вот уже загруженный учебой первоклассник! Теперь он не просто «Компотик», а школьник Андрей Майоров, у которого огромный портфель, полный книжек и тетрадей, ручек и карандашей… Немного портил настроение встречающийся чуть ли не каждый день на пути в школу пенсионер-зануда, который постоянно дразнил: «Первачок-червячок, дай пятачок!» Он демонстративно протягивал к школьнику руку, видимо на самом деле ожидая пять копеек. «Седовласый уже человек, а занимается сущей ерундой, обидные слова говорит… Похоже, придется год потерпеть, а потом, извините, дяденька, я второклассник! Ладно, некогда обижаться, как бы на урок не опоздать», – и Андрей хмурил лицо, чтобы казаться взрослее, неизменно прибавлял шаг, время от времени цепляя портфелем землю.

Антонина Гавриловна встречала учеников на пороге класса с теплой улыбкой. Ее спокойный и уверенный голос, сразу успокаивал всех малышей. Она была похожа на фею из сказок – в строгом сером платье, с аккуратно уложенными волосами и добрыми глазами.

Уроки казались бесконечными приключениями. Андрей с замиранием сердца учился писать в прописях – выводить аккуратные палочки и крючочки. Пальцы уставали держать шариковую ручку, но радость от первых самостоятельных букв была неописуемой. На математике считали на палочках, складывали и вычитали, а Антонина Гавриловна терпеливо объясняла примеры.

Букварь стал настоящим другом. Андрей с упоением изучал каждую страницу, учился складывать буквы в слова, а слова – в предложения. Чтение открыло перед ним удивительный мир, куда он погружался с головой в любую свободную минуту.

Шнурки и противень сгоревших котлет

Сентябрь 1979 года

Чему учила советская школа прежде всего? Тут, вероятно, могут быть какие-то варианты, но, как ни крути, на первом месте все равно будет самостоятельность. И дело, в общем-то, даже не в школе как таковой, а в самой организации социалистического общества. С детских лет из мальчишек и девчонок готовили не индивидуумов, не субъектов, а полноценных членов больших и малых коллективов, людей труда, будущих строителей коммунизма. За это приходилось жертвовать личным пространством, свободным временем и много еще чем, но взамен выдавалась вера в светлое будущее, ленинский курс, бесплатные образование и медицина, кружки, секции и равные возможности для всех.

Сначала надо ходить в ясли, детский сад, учиться завязывать шнурки, играть в ножички, стрелять из рогатки, пойти в школу, стать октябренком, пионером, комсомольцем, выпускником средней школы… Если одно из этих звеньев по какой-либо причине отсутствовало, то вы сразу же теряли массу полезной и важной информации, выпадали из круга «посвященных» и становились объектом пристального внимания, насмешек, поддевок и искреннего удивления при переходе на очередную ступень. Андрей пропустил не две, а целых три первых ступени! Так уж получилось, что первую свою обувь со шнурками он получил аккурат накануне Дня знаний. Школа сама по себе в сентябрьские дни уже достаточно серьезное испытание практически для всех первоклашек, а тут еще это… Вместо красивых и аккуратных бантиков на ботинках топорщились огромные узлы, которые потом не удавалось развязать. Получалось, что помощь требовалась перед школой – завязать шнурки, а после – развязать. Ситуацию в каком-то смысле спасало то, что мамина столовая находилась недалеко от дома, а телефон был как дома, так и на работе. В случае провала – звонок маме, и через десять минут результат: звонкий подзатыльник и аккуратные бантики шнурков на ботинках.