Андрей Новиков – 39,5 (страница 8)

Дневник наблюдений

1979–1982 годы

Учеба шла у Андрея, скажем так, не просто «нормально». Он из тех мальчишек, что не боятся браться за учебник и с азартом погружаются в мир знаний. Мальчик действительно вникал в предмет, а не просто зубрил. Антонина Гавриловна, женщина строгая, но справедливая, всегда отмечала его успехи. «Хорошо» и «отлично» – вот две оценки, на которых держался его табель. Но некоторые нюансы были. Андрей часто забывал вести дневник наблюдений за погодой. Такое долговременное задание предусматривалось программой предмета «Природоведение», чтобы ученики развивали внимательность к атмосферным явлениям погоды, могли улавливать связи и в целом лучше усваивать материал. «Каждое утро записывайте, ребята, какая температура на градуснике, закрыто небо тучами или светит яркое солнце. Может быть переменная облачность, идет снег, или осадков нет», – наставляла Антонина Гавриловна.

Андрей, конечно, сначала загорелся этой идеей. Он представлял, как описывает облака необычной формы, или как отмечает, какой именно вид птиц прилетел на подоконник, но потом… Потом приходил вечер, и мысли об авиации, о новых прочитанных книгах, или просто о том, как бы поскорее встретиться с друзьями, вытесняли из головы этот «дневник наблюдений». Учебники, домашние задания, самолеты и вертолеты – вот это важнее всего. А когда утром в школе все доставали дневники, то некоторые мальчишки торопливо, на скорую руку, списывали у своих соседок… Андрею становилось стыдно, и он оставлял все как есть – незаполненную страницу. Когда учительница спрашивала: «Андрей, как поживает твой дневник?» Он смущенно отвечал: «Забыл». Антонина Гавриловна качала головой, но, видимо, понимая его увлечения, не ставила ему за это строгих единиц, к тому же по «Природоведению» в целом да и по другим предметам вопросов к ученику не имелось.

Уличные приключения

1979–1982 годы

За школой раскинулась механическая база. Мальчишки обожали лазить по тракторам и машинам в гаражах. Иногда удавалось пробраться в центральные ремонтные мастерские, где ремонтировали автомобили, тракторы и спецтранспорт. Там они с восхищением наблюдали за работой взрослых, мечтали стать такими же умелыми водителями, токарями, слесарями, сварщиками и механиками.

Сергею Косицыну всегда удавалось пробраться за руль какого-нибудь автомобиля, и он с самозабвением «крутил» баранку, гоняя по одному ему известным дорогам. Оно и понятно – его отец – профессиональный водитель. Однажды, усадив сына за руль, он отправился с товарищами по работе на перекур. В это время Сергей так вошел в роль, что когда мужчины вернулись в гараж, услышали: «Папка, открывай ворота, сейчас выезжать буду!» Тот тактично подыграл сыну: «Без путевки нельзя, и медосмотр ты не проходил. Так что погодь пока выезжать-то». Мужчины переглянулись, заулыбались, и один из них сказал Косицыну-старшему: «Не иначе пацан твой директором будет!» Так, к Сергею прилипло прозвище Директор. Ну а что? Солидно!

А еще был футбол – шумная, веселая игра до самого заката. Мяч летал по двору, крики радости и огорчения сливались в единый гомон, а усталость наступала только вечером, когда нужно было идти домой и доделывать уроки.

Зимой непременно расчищали каток на каждом поселковом пруду, коих было аж целых пять. И тогда – хоккей, до тех пор, пока еще видно шайбу на льду, или она не улетит в глубокий снег или в прорубь. Коньков почти ни у кого не было, но это не останавливало детвору. Вот без клюшки не поиграешь, а в валенках – запросто! Особенно запомнились зимние дни, когда можно было покататься в санной упряжке со школьной лошадью. Дядя Вася, конюх, всегда был рад взять ребят с собой. А поездка на сельсоветовском Орлике становилась настоящим праздником, потому что санки у него были особенные – резные, красивые.

Не художник

1979–1982 годы

Рисование давалось Андрею труднее всего. Его каракули никак не хотели превращаться в красивые картинки. Но родители всегда приходили на помощь. Мама терпеливо учила его держать карандаш, а папа затачивал их так, как нужно, и показывал, как правильно рисовать фигуры.

Дело потихоньку продвигалось, но когда никто помочь не мог, то специальная линейка с трафаретами геометрических фигур и лекала выручали школьника. Так Андрей научился чертить раньше, чем было заложено в школьную программу, а рисовать, к слову, так и не научился. Ну, зато быстро понял, что художник из него вряд ли получится, и надо поднапрячься на других фронтах.

Командир звездочки

29 октября 1980 года – среда

Торжественная линейка состоялась на большой перемене. Ученики второго класса выстроились в актовом зале под красным флагом. На линейке присутствовали: директор школы – Григорий Михайлович, незаменимая учительница Антонина Гавриловна, пионервожатые, комсорг школы, бабушки, дедушки, родители, которые не были заняты на работе… Виновники торжества прониклись значимостью момента. Андрей Майоров и его одноклассники впервые стояли сцене. Ребята нарядились в парадную форму: мальчики в белых рубашках и форменных костюмах, девочки в форменных платьях и белых фартуках.

Церемония посвящения началась с выступления директора школы. Он поздравил второклассников с важным событием в их жизни и отметил, что быть октябренком – это большая честь и ответственность. Председатель совета пионерской дружины познакомил ребят с основными задачами октябрят: хорошо учиться, помогать старшим, быть примером в труде и учебе, соблюдать правила поведения и готовиться стать пионерами.

Потом комсорг школы и пионервожатые вручили каждому октябренку красную звездочку с изображением профиля юного Ленина. Торжество завершилось общим фотографированием у школьного знамени, а в классе началась работа: деление на «звездочки» по восемь человек и распределение обязанностей: кто-то стал командиром звездочки, кто-то цветоводом, санитаром, библиотекарем, физкультурником… Андрей хотел быть библиотекарем, а назначили командиром звездочки. Надо учиться, потом пригодится – после школы армия.

В объятиях Москвы

Июль 1981 года

Лето в самом разгаре. Для девятилетнего Андрея Майорова, только что закончившего третий класс на пятерки, наступило время заслуженной награды. Родители, гордые успехами сына, решили порадовать его поездкой в столицу – в Москву! Это не просто путешествие, а целое событие, мечта, которая вот-вот должна была сбыться.

Ровно в пять вечера, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небеса в багряные тона, их поезд медленно тронулся с перрона станции «Лесной». Двенадцать часов пути. Андрей, прижавшись к окну, не мог отвести глаз. Полустанки, мелькающие деревни, бесконечные поля – все это казалось волшебным, предвещающим что-то грандиозное. Поезд полз, будто нехотя, подолгу останавливаясь в Сасово и Рязани. Казалось, вагоны собирали и переставляли, меняли местами, словно взрослые дяди играли в какую-то только им понятную игру, и этому не было конца. Но вот, наконец, за окном забрезжил рассвет, и показался Казанский вокзал Москвы.

«Вот она, столица!» – прошептал Андрей, чувствуя, как внутри все трепещет от волнения.

С Казанского вокзала – на электричку, к родственникам в Мытищи. Мама Валентина, с ее знанием московских реалий, вела их уверенно. В Мытищах их ждала тетя Рая, семье которой они привезли деревенские гостинцы: банки с домашним вареньем, пучки сушеных трав, ароматный мед. Встретила она их с распростертыми объятиями, сначала обстоятельно расспрашивала о делах в Лесном, потом делилась своими новостями за обильным и аппетитным завтраком. Андрей чувствовал тепло семейного круга, но в мыслях уже шагал по Красной площади.

Андрей волновался, предвкушая особую встречу. Его ждала Москва.

Снова уже знакомая электричка, а дальше – метро! Эскалаторы, эти «чудо-лестницы», двигающиеся сами по себе, поразили Андрея до глубины души. Скоростные поезда, несущиеся в подземных тоннелях, казались настоящим чудом инженерной мысли. Ориентироваться в подземке среди такого количества людей сложно, но мама, бывавшая в Москве не раз, знала столицу почти как свои пять пальцев.

И вот, наконец, Красная площадь. Сердце Москвы, ее главная визитная карточка. Андрей примкнул к экскурсионной группе, чтобы услышать историю этого места. Полтора часа под палящим июльским солнцем, за громкоголосым, не умолкающим ни на секунду экскурсоводом.

Царь-пушка, отлитая из бронзы, казалась чем-то необыкновенным, из другого мира, а может, и вообще из какой-то сказки. Собор Василия Блаженного, разноцветный, как огромный детский пряник, возвышался над площадью, его купола устремлялись в голубое небо. Кремлевская стена, древняя и могучая, хранила в себе тайны веков. Дом Советов – что-то грандиозное, символизирующее новую эпоху и единство прошлого, настоящего и светлого будущего. Андрей слушал, впитывая каждое слово, пытаясь осмыслить всю мощь и величие этого места.

А потом – очередь в Мавзолей Ленина. Андрей к этому моменту уже порядком устал. Избыток информации, палящее июльское солнце, толкотня, булыжная мостовая, которая, казалось, раскалилась до предела – все смешалось в его голове с эмоциями. Идти смотреть на мертвого человека ему совершенно не хотелось. Очередь еле двигалась. Полуденное солнце прижимало мальчика к земле. Но мама решила – значит, надо.