Андрей Новиков – 39,5 (страница 2)

Путь Андрея на работу к маме чаще всего шел через этот шумный и прокуренный зал, но завидевшая его раньше всех всегда улыбающаяся буфетчица – тетя Рита, выскакивала из-за прилавка, хватала мальчишку за руку и быстро проводила в служебные помещения, чтобы он не задерживался и не обогащал свой словарный запас замысловатыми выражениями.

Папа Валентин собирался, закончив проверять школьные тетради, а Андрею предстояло провести время до вечера одному. Сам же сказал, что взрослый. Уже который день он служил разведчиком и заносил в тетрадку в виде разнообразных значков автомобили, трактора, пешеходов, мужчин и женщин по отдельности, школьников, разделяя их на мальчиков и девочек… Особое внимание привлекал тот самый седой сгорбленный старик с топором на плече. По нынешним временам картина весьма сюрреалистичная, а тогда вполне заурядная, странной была разве что ее повторяемость, такой вот «день сурка», если угодно. Любопытство не оставляло мальчугана, и он спросил у отца, куда может ходить этот старик с топором каждое утро.

Отец бросил беглый взгляд в окно и объяснил, что в это время большинство взрослых идет на работу и этот старик тоже, он сучкоруб в лесу.

– А что есть такая работа – рубить сучки? – удивился Андрей.

– Есть не только такая. Много еще чего есть, – ответил отец.

– А чего это он еще на работу ходит, бабушки-то мои давно на пенсии, вот и старику, наверное, пора бы сидеть дома, – поразился пацан.

– Может и пора бы, но, Семеныч свой стаж в молодости прогулял и теперь вот добирает, – сказал отец, чем окончательно озадачил пацана, и отправился на работу.

Иногда Андрею казалось, что их дом целиком состоит из окон, во всяком случае, другого такого в поселке точно не было. Отец быстро шел к школе, в одной руке он нес раздутый портфель, а другой – бережно прижимал к себе стопку не поместившихся в нем тетрадей. Отец преподавал математику в школе, в которой пацану предстояло учиться.

Оставшись один, Андрей предался размышлениям на тему «Кем быть», но быстро пришел к выводу, что до позднего вечера проверять тетрадки не по нему, рубить сучки у деревьев – вообще странно… «Вот разве что крутить баранку, как сосед дядя Толя… А что, нормально». Сказано – сделано. Быстро расставив имеющийся в наличии автопарк от няни Вали, пацан понял, что работать-то не на чем – не хватает лесовоза, а жаль… Ну, ничего, может, еще будет. А пока можно и на легковом «Москвиче» промчаться, например, до райцентра. «Захожу в гараж, осматриваю машину, открываю дверцу, запускаю двигатель, включаю радио, а там…»

«Быть шофером хорошо,

а летчиком —

лучше,

я бы в летчики пошел,

пусть меня научат.

Наливаю в бак бензин,

завожу пропеллер.

”В небеса, мотор, вези,

чтобы птицы пели”.

Бояться не надо

ни дождя,

ни града.

Облетаю тучку,

тучку-летучку.

Белой чайкой паря,

полетел за моря.

Без разговору

облетаю гору.

“Вези, мотор,

чтоб нас довез

до звезд

и до луны,

хотя луна

и масса звезд

совсем отдалены»…

«Знаю-знаю, это стихотворение Владимира Владимировича Маяковского, книга такая есть, бабушка Клавдия любит мне читать ее больше других. «Кем быть?» вроде бы называется. Пропеллер, мотор… Вентилятор как раз подойдет. Если к столу приставить стул, а на него водрузить вентилятор и включить в розетку… Вот это получается то, что надо. Чем не «Кукурузник» авиалесоохраны? Погнали!»

Вечером, пока мама готовила ужин, у Андрея состоялся обстоятельный разговор с отцом. За день вопросов созрело немало. «Зачем учиться в школе восемь, а то и целых десять лет, чтобы потом до пенсии лес валить?» Видел он не раз, как мужики деревья в поселке валили. Здоровые вековые дубы… Ну, какая там наука? Нужен инструмент, сноровка и, разумеется, сила, что, как говорили мужики, глядя на худосочного пацана, дело наживное. «Кем еще можно стать после школы? Шофером?»

Про армию – тоже вопросы… «Что это такое? Зачем туда уходить? Сколько там служат? Для всех обязательно, как и школа?»

Отец отнесся к Андрею с пониманием и подробно ответил на все его вопросы, которых по ходу беседы возникало все больше и больше. Заканчивали разговор уже после ужина. По всему получалось, что десять лет хочешь-не хочешь, а отдай школьной скамье, да еще и экзамены в итоге выдержи. Потом, если в институт не поступишь или не захочешь, то идешь служить в армию или на флот. Дело, конечно, важное и нужное, почетная обязанность и романтика опять же, но два-три года вдали от родных и друзей как-то не хотели укладываться в детской голове и озадачивали даже больше, чем предстоящая в ближайшей перспективе школа-десятилетка рядом с домом.

Как оказалось, взрослая жизнь, такая увлекательная на неискушенный детский взгляд, весьма и весьма непроста и полна всяких нелепых условностей, над которыми стоило поразмыслить всерьез. Должен быть какой-то, приемлемый для всех, вариант развития событий, когда эти самые интересы государства совпадают или хотя бы не противоречат конкретно его, Андрея, интересам, которых он еще и сам-то толком не знает.

Вот какие у него сейчас интересы? Книжки, машинки, самолетики, оружие, велосипеды и мотоциклы… А что через десять лет будет, когда армия на носу? Да и не получается чего-то… вот если он в шесть лет в школу пойдет, то закончит в шестнадцать, и что тогда до армии делать? Вроде как ни на какую серьезную работу в шестнадцать лет не возьмут, а в восемнадцать – добро пожаловать в армию. Надо про нее как следует разузнать – дело серьезное, и его, похоже, не миновать.

Отец Андрея в армии не служил, поэтому получалось, что больше всех про нее знал и мог рассказать либо его брат Александр, либо брат матери Анатолий – кадровый военный-ракетчик.

Дядя Саша, студент лесотехнической академии, на войсковых стажировках летал штурманом на военно-транспортном самолете и готовился стать офицером запаса. В очередной приезд на каникулы охотно рассказал пацану все, что знал про военную авиацию. Это происходило несколько вечеров подряд, пока юный дядя не получил от мамы племянника нагоняй за начавшийся у того диатез от многочисленных шоколадок.

Шоколадки были не только вкусными, но и отличались необычайно красивыми обертками на авиационную тематику. «Вот где такие купить? А летчикам их прямо на работе каждый день выдают! Не работа – мечта. А как стать летчиком?» Оказывается, крайне сложно… Дядя Саша узнавал, но его в армии не оставили, сказали – сами справляются, если что призовут, а пока учись студент на механика, как и хотел. На следующий год история повторилась, и дядя Саша, получив бесконечную ностальгию по небу, стал весьма и весьма почетным главным механиком на мебельной фабрике.

Андрей при любой возможности расспрашивал дядю об авиации и скоро уже знал практически столько же, сколько и он. Озадачивало, что требований к летчикам предъявляют куда как много: это и безупречное здоровье, и превосходная физическая подготовка, и отличные отметки, и незаурядные личные качества (с этим предстояло разобраться) и многое другое, всего и не запомнить.

«А как понять, годишься ты в летчики или нет? Как пойдут дела в школе – пока неясно. Хорошо бы не так, как в садике. Комиссий медицинских я не проходил, но уколов точно боялся, да и вообще много чего еще… Например, злобного соседского пса Жулика, проехать на велике по деревянному щелястому пешеходному мостику через ручей, длинношеих шипящих гусей, которые гонялись за мной, припав к земле и растопырив крылья, словно дальний бомбардировщик по взлетной полосе… И как же больно они щиплют – все ноги в синяках!»

Вопрос «Кем быть?» оказался совсем непростым и в один из вечеров был прямо задан отцу. Тот задумался и ответил: «Сын, кем быть – ты решишь сам, когда немного подрастешь, но неважно какую профессию выберешь, важно всегда и во всем быть человеком. Это – главное».

Никаких дополнительных разъяснений на этот счет впредь Андрей не просил. Все было ясно с первого раза. Оставалось вырасти.

Кошкин дом. Кошкины и Компотик

1972–1978 годы. Рабочий поселок Лесной. Улица Школьная, 3

Детство – самая сложная пора в жизни человека, где он острее всего чувствует недостаток любви, внимания, интуитивно и безошибочно определяет добро и зло, ложь и правду, предательство и самопожертвование. Ребенка можно ввести в заблуждение или обмануть, но лишь на короткое время. Дети быстро учатся, и навыки, полученные ими в раннем детстве, остаются с ними навсегда.

В доме номер три по улице Школьной прошла та часть детства, которую среди взрослых принято считать, если уж не счастливой, то, по крайней мере, беззаботной. Но по прошествии лет, Андрей, как ни пытался, но никак не мог назвать свое детство таковым. Нет, оно не было несчастливым, и он не был несчастным или обделенным чем-либо, у него была полная семья… Но и беззаботным его детство никак не назвать. Всегда при деле, помощник по хозяйству, во всем принимал непосредственное участие с тех пор, как только научился ходить. Бабушки, то одна, то другая, брали его с собой всегда и везде, разве что кроме женской бани. Если какие-то дела по дому выполняли мужчины, то и он – тут как тут: инструмент подать, гвозди принести, за водой с кружкой сходить.

«В каждой бочке затычка», – говорили иногда про него. Ну, и он в долгу не оставался, хватая все на лету и, прежде всего, пополняя свой словарный запас, который затем виртуозно и безошибочно применял по назначению. Андрею не терпелось вырасти, стать мужчиной. Ему казалось, что определенно должно помочь, если разговаривать по-взрослому, максимально авторитетно. Сын учителя рос заядлым матерщинником, и с этим практически ничего сделать было нельзя, что ввергало в дикое изумление женскую часть семьи, откровенно недоумевающую, где их единственный пока сын и внук мог научиться таким «изысканным» словесным оборотам. Получив нагоняй от бабушки или мамы (отец с утра и до поздней ночи работал), Андрей отправлялся в угол, а иногда и по-старорежимному – на горох. Надо сказать, что польза от такого воспитательного воздействия была весьма сомнительная. Словарный запас прирастал, но применялся все более осмотрительно.